— Скажи мне, Илва, — щекочет ухо горячим воздухом, — Мой брат… Он что-то говорил обо мне?
— Говорил. Не самые приятные вещи.
— Какие, например?
Прикрываю глаза и выдаю как на духу.
— Что вы узурпатор… Что вы подчинили много людей и одурманили их. Что вы предатель.
— И ты всё равно бежала от него ко мне?
И правда… Почему к нему-то бежала?
— У меня не было выбора… Он тоже не самый хороший человек.
— Тоже, — усмехается, — Считаешь меня плохим?
— Я не знаю вас настоящего, господин. Мне тяжело ответить на этот вопрос, но пока… Если вам интересно, страха вы у меня не вызываете. Только в первое время, когда вели себя грубо.
— Ладно, — он всё же возвращает меня на моё место, и резко становится ужасно холодно без его рук, — Мы уже приехали.
Дракон отодвигает шторку, выглядывает на улицу. У небольшого дома с колоннами уже собралась группа ребятишек.
Они машут рукой, приветствуя своего повелителя. И я задумываюсь о том, разве встречали бы дети так радостно плохого человека?
— У вас такое красивое платье, — девчушка с белокурыми кудряшками и зелёными глазами восторженно смотрит на меня, — Оно блестит.
Присаживаюсь на корточки перед ней, аккуратно глажу по макушке. Она тут же мне улыбается, такая забавная.
— Хочешь, я подарю тебе такое же платье? — говорю, совершенно не подумав.
Так ведь нельзя… Другие девочки из приюта могут подумать, что её выделяют. И тут же становится стыдно за такой порыв.
Девочка широко открывает рот и визжит от счастья, поворачивая голову к Игнару, который считывает моё замешательство и растерянность.
Я не должна была такое говорить, не посоветовавшись.
Но его жест удивляет меня ещё больше… Он не ругает, не отчитывает меня и даже не смотрит со злостью.
Наоборот, широко раскинув руки в стороны, он заявляет всей детворе:
— Мы сошьём для всех прекрасных леди, воспитанниц приюта, платья. А для мальчиков организуем конную прогулку.
Дети от счастья чуть ли не в обморок падают, а я благодарно улыбаюсь Игнару. Он просто кивает мне и поднимается по каменным ступеням внутрь приюта.
Глава 17. Лед начал таять
Я ещё не до конца привыкла, что нахожусь не в современном мире. И что дети-сироты, которые живут в этом приюте, много не видели в жизни и вряд ли увидят. Одежда у всех простая, кому что досталось. У парней порванные штанишки с заплатками, а у девочек платья, которые ушивали не раз и не два. Однозначно, вся одежда переходит по наследству от других детей, которые из неё вырастают.
Нас приглашают в обеденную зону, чтобы проверить, как кормят детей. Но сажают за отдельный стол в более праздничном помещении. На столе — скатерть, красивые позолоченные блюда, довольно много еды, пускай и простой.
Я не успеваю сесть за стол, как слышу гомон из соседней комнаты. Выхожу туда, прикрывая за собой дверь, и вижу, что дети обедают совсем в другой атмосфере.
Столы деревянные и ничем не накрытые, посуда тоже деревянная, как и скамейки, на которых они сидят. В зале стоит гул, дети оживлённо общаются, черпая неудобными ложками суп и закусывая куском хлеба, который явно выдают порционно.
— Илва, — тяжёлая хватка на моём локте сжимается.
Оборачиваюсь на дракона, он смотрит на меня внимательно, кивком головы приглашая вернуться обратно в обеденную зону, где нам накрыли. Но я упрямо качаю головой, демонстрируя своё недовольство.
— Так не правильно, господин. Я буду обедать в таких же условиях, как и дети.
— Не говори чушь, — скалит зубы в недоброй улыбке. — Это неуважение к настоятелям приюта. Пройди, пожалуйста, за мной. И не нужно устраивать сцены.
Я резко выдёргиваю свою руку и, вместо того чтобы следовать за драконом, подбираю подол юбки, плотно сжимая в руках ткань, и следую в противоположную от него сторону. Сажусь к девочкам, которые вмиг замолкают, расширенными глазами смотря на меня.
— Не против, юные леди, если я с вами отобедаю?
Улыбаюсь им искренне, пододвигая деревянную миску ближе к себе.
— Вы не должны здесь кушать, — одна из девочек, такая маленькая и хрупкая, опускает голову вниз, ковыряясь ложкой в супе.
— Почему же? Я хотела пообедать именно с вами и поесть супа. А ещё поболтать. Расскажите мне, чем вы занимаетесь в свободное от учёбы время?
Дети замирают со столовыми приборами, переставая есть. Я боковым зрением вижу, как массивная тучная фигура дракона движется по рядам вдоль деревянных скамей.
Жду от него злости и агрессии, что он меня сейчас просто выволочет из этого зала под испуганные взгляды детей-сирот. Но нет, он со стуком ставит такую же деревянную миску с супом на стол и садится к мальчишкам, занимая половину скамьи своим телом.
На губах появляется лёгкая улыбка, но я её тут же прячу. Это впервые, когда дракон не стал меня подгонять под общепринятые правила и давить… Он поступил иначе. И мне приятно. Правда. Очень приятно.
— Ну что, красавицы? Расскажете, чем же вы занимаетесь?
В зале становится чуть спокойнее, дети больше не галдят, но к еде всё же возвращаются.
— У нас есть мастерская, где мы шьём кукол, — маленькая красавица с зелёными глазами улыбается мне своим беззубым ртом. — У нас остаются лоскуты ткани, и нянечки разрешают нам их брать на кукол. Я вчера сшила мисс Дороти, она получилась прелестной. Хотите, я вам покажу?
— С удовольствием, — отвечаю ей, подмигивая. — После обеда сразу же пойдём знакомиться с твоей куклой. Чем же ещё вы здесь занимаетесь?
— Работаем в саду, — та, что постарше, наконец смотрит на меня. — Помогаем нашей миссис Роуз сажать цветы и убираться в оранжерее. А ещё… мы помогаем на кухне готовить, убираться в приюте и кормим скот на соседней ферме мистера Дугласа.
— Ничего себе, как много у вас занятий.
Я поджимаю губы, понимая, что этих детей приучают к труду с раннего возраста. Возможно, это и правильно, ведь они после приюта должны быть приспособлены к жизни, но с другой стороны…
Мне так жаль, что у них нет полноценного детства, что в мою голову сразу закрадывается шальная мысль. Нужно будет обязательно обсудить её с драконом, правда, предстоит его задобрить — грозного дядьку.
Не знаю пока как именно, но уверена, что есть рычаги, куда я могу надавить. Тем более, он сегодня последовал моему примеру и сел есть с детьми… А значит, какое-никакое влияние я на него имею.
Глава 18. Шаг навстречу
После пребывания в приюте мы уезжаем обратно в замок, в карете висит между нами тяжёлая тишина, которая давит.
Я так и вижу, как дракон порывается что-то мне сказать, но почему-то молчит. Обычно он любитель высказать своё мнение прямо и бескомпромиссно, но сейчас этого не делает.
Я сжимаю ткань платья, собирая её на коленях, и бездумно смотрю вдаль в окно кареты.
Леса здесь чудесные… Я и не думала, что где-то бывают такие пышные, красивые деревья разных оттенков зелёного: от болотного до ядерного салатного.
— Илва, — тишина нарушается, дракон зовёт меня, и я уже знаю, о чём пойдёт речь. — Посмотри на меня.
Я медленно поворачиваю голову, страха нет, я уже привыкла к тому, что дракон угрожает, пугает, но не приводит свои слова в действия. И я стала куда увереннее за это время, проведённое рядом с ним.
— Я знаю, господин, что вы хотите сказать.
— Правда?
— Конечно. Вам не понравилось, что я позволила себе такую вольность. Но у меня были на то причины, надеюсь, это вы понимаете.
— И что это за причины, Илва? Нам накрыли стол там, где я обедаю всегда, когда приезжаю в приют. И я не должен был нарушать свои же правила.
— Вы помогаете этим детям, — чувствую, как горло спазмирует, но продолжаю говорить, — и это похвально, милорд. Но послушайте, они вам не доверяют, вы для них всё равно чужой, закрытый и пугающий. И то, что вы обедаете вдали от них, когда приезжаете в гости, это доказывает.
