Анирэль - Русанова Екатерина

— Показывай, Ани.

Я развернула ткань.

Камень лежал на ладони. В полумраке он казался тусклым, почти бурым. Ни одного из тех красных отблесков, которые я так хорошо помнила.

Хозяйка придвинулась ближе. Смотрела теперь очень внимательно.

Я передала камень ей.

Она подняла его к свету. Достала маленькое стекло, поднесла к глазу. Потом отложила стекло и провела над камнем пальцами. Кольцо на указательном пальце вспыхнуло бледным светом.

Я вытянула шею.

Хозяйка тихо произнесла несколько незнакомых слов. Свет дрогнул и погас.

Она нахмурилась, повернула камень. На мгновение мне показалось, что сквозь него видно линию на её ладони. Я моргнула — передо мной снова был обычный тёмный камешек.

Женщина подняла глаза на меня.

Молчание затянулось.

— Интересно, — сказала наконец. — Где взяла эту фальшивку?

— Фальшивку?

Я протянула руку. Она повернулась, будто выбирая другой угол освещения.

— Стекляшка. Ничего не стоит. Где взяла?

— Подарили.

— Кто?

— Жених. Я выхожу замуж.

Первое, что пришло в голову.

— Он сам тебе передал?

— Да.

— И кто же твой жених?

— Кузнец. Из нашей деревни.

Постаралась произнести это так, как сказала бы Энна: уверенно и с достоинством. Кузнечный труд уважали везде.

— Из какой?

Я помедлила.

— А это влияет на цену?

Женщина улыбнулась, но пальцы плотнее сомкнулись вокруг камня.

— Не повезло тебе с подарком.

— Тогда верните.

Она положила камень перед собой, но накрыла пальцами, прежде чем я успела забрать.

Потом достала длинную трубку. Провела пальцем над чашечкой, и табак затлел без огня. Она выпустила струю дыма, не сводя с меня глаз.

— У меня хорошее настроение. Сделаю тебе свадебный подарок. Пять серебряных за стекляшку.

Пять серебряных.

Я невольно посмотрела на её руку.

На что нам хватило бы этих денег? На сколько дней стало бы легче?

Но если камень ничего не стоит, почему она предлагает столько? И почему до сих пор не отдаёт?

— Я не хочу продавать.

— Не выдумывай. В другом месте тебе за него и медяка не дадут.

— Я пришла узнать цену.

— Узнала.

Я снова протянула ладонь.

— Верните мой подарок.

Ворон каркнул. На этот раз я не обернулась.

Хозяйка перестала улыбаться.

— Если понесёшь его дальше и попытаешься выдать за драгоценность, доберёшься до стражи быстрее, чем до покупателя. В подвалах уже хватает таких умниц.

Я сглотнула.

— Я ничего не выдавала. И продавать не собираюсь.

— Пять серебряных, — повторила она мягко.

Улыбнулась снова, обнажив зубы. В них тоже сверкали камни — маленькие, разноцветные, почти в каждом зубе.

Я смотрела на них и вдруг очень ясно поняла, что хочу уйти.

— Нет. Отдайте.

Она резко ударила ладонью по прилавку.

— Глупая девчонка.

Камень остался под её рукой.

Я не отступила, хотя всё внутри требовало именно этого. Стояла с протянутой ладонью и старалась не смотреть на дверь.

Наконец женщина шумно выдохнула. Подняла руку, медленно разжала пальцы.

Камень упал мне в ладонь. Пришлось сомкнуть пальцы: ещё мгновение назад я видела его на фоне своей кожи, а теперь едва могла различить. Только вес никуда не исчез.

Я поднесла руку ближе к лицу. Тёмно-красная грань снова проступила между пальцами.

Наверное, виноват свет. В этой лавке вообще всё было странным.

Сразу убрала подарок во внутренний карман.

— Спасибо, — сказала, сама не зная зачем.

И пошла к выходу.

У двери оглянулась. Хозяйка по-прежнему смотрела на меня, наклонив голову. Трубка дымилась между пальцами.

Колокольчики звякнули за спиной.

***

На улице стало темнее.

Я подняла глаза. В узкой полосе неба между крышами сгущалась чернота. Ещё недавно там было светло.

Надо быстрее на площадь. Энна наверняка уже ждёт.

Я сбежала с крыльца и зашагала к выходу из переулка.

Ветер ударил в спину. Волосы поднялись у затылка, и вместе с этим движением пришёл страх.

Кто-то сзади.

Я остановилась, не успев решить, хочу ли останавливаться. Прислушалась. Тишина.

Резко обернулась.

Пусто.

Закрытая дверь лавки, серые стены, вывеска, раскачивающаяся на ветру.

Ещё один порыв обдал лицо.

Я выдохнула.

Женщина просто напугала меня. Ворон, камень, её угрозы. Конечно, напугала.

Я сунула руку в карман, проверяя, на месте ли подарок, и пошла быстрее.

На площади пришлось зажмуриться.

Солнце.

Над башнями было ясное небо. Ни следа той темноты, которую я видела между крышами.

Я оглянулась на улицу, откуда вышла.

Разбираться сейчас было некогда.

***

— Ани!

Энна стояла возле лавки. Увидев меня, пошла навстречу.

— Где ты ходишь? Почти два часа прошло!

Говорила тихо, но по лицу было видно, чего ей стоило не повысить голос.

В Гранрассе ссориться на улице было дорого. Стража следила за порядком, а иногда понимала под порядком всё, что позволило бы собрать ещё один штраф. Мы не раз видели, как за слишком громкий спор человека уводили, даже не пытаясь разобраться.

Сейчас нам этого только не хватало.

— Я задержалась на площади.

— Я уже поняла. Вот так и отпускай одну.

Она взяла меня под руку.

— Идём. Скорее.

Я снова оглянулась.

Никого, кто смотрел бы именно на меня. Торговцы, прохожие, мальчишка с корзиной. Обычный городской день.

Чувство, что за мной наблюдают, не уходило.

В этот раз Энна успела выбрать платье без меня. Нужно было только подогнать по фигуре.

Я стояла, пока закалывали ткань, и старалась смотреть мимо зеркала. Отражение делало свадьбу слишком настоящей.

Рукава закрывали руки почти до пальцев. На спине затягивали шнуровку.

«В день свадьбы я сама из него не выберусь», — подумала я.

И снова вспомнила Эшера. Теперь он мог подождать меня на тропе, предложить помощь, накинуть дублёнку. А после свадьбы все будут считать, что у него есть право решать за нас обоих.

Я закрыла глаза.

— Так удобно? — спросила одна из женщин.

— Да.

Лишь бы скорее закончить.

Остаток дня мы ходили по рынку. Энна больше не отпускала меня даже на шаг. Прилавки постепенно пустели, продавцы сворачивали полотнища. Я проголодалась, ноги ныли.

— Сама виновата, — сказала тётушка, когда я попросила остановиться и поесть. — На прогулки время нашлось. Теперь потерпи, в комнате поужинаем.

Купить всё из её списка всё равно не удалось. Денег на всё намеченное не хватило.

Ночью мы снова спали на старых матрасах. Я проверила, не разошёлся ли шов внутреннего кармана, и осторожно переложила камень в тканевый свёрток на дне сумки. Там было надёжнее.

Достать его ещё раз и рассмотреть при свечке не хотелось. На сегодня с меня хватило.

Я положила сумку рядом и легла.

На рассвете у ворот ждал Дори с полупустой телегой.

Мы забрались наверх. Энна устроила свёрток с платьем так, чтобы ничего не помялось.

Я посмотрела на город в последний раз и спрятала замёрзшие пальцы в рукава.

Пора было возвращаться.

Глава 5

— Ещё не поздно всё отменить.

Николас сидел в кресле, вытянув ноги, и смотрел на брата так, будто всё ещё надеялся его переубедить.

— Чтобы ты забрал её себе? — усмехнулся Эшер.

— Да при чём здесь я? Не понимаю, чего ты так вцепился.

Эшер повернулся. Ник отвёл глаза, но с места не сдвинулся. Младшим братом он выглядел разве что рядом с Эшем: такой же высокий, широкоплечий, привыкший к тяжёлой работе.

— А я не понимаю, как ты мог её упустить.

— Я был занят.

— За юбками бегал?

— Тебя не касается. Эш, я видел то место. И слухи эти…

— Слухи выдумывают твои подружки. Мы оба знаем зачем.

— А её руки? Тоже выдумали?

Эшер отвернулся.

Руки он видел. И кровь на одежде. И обугленную землю вокруг дерева, возле которого лежала Ани. Футов на сорок во все стороны — выжженная трава, почерневшие стволы. Дождь ещё шёл, а древесина оставалась тёплой.