Анирэль - Русанова Екатерина

Дори заметил её первым. Эшер подбежал, опустился рядом и несколько мгновений не решался прикоснуться.

Потом всю дорогу считал её вдохи.

— Надеюсь, ты молился, — сказал он. — Потому что тогда я едва помнил, что ты мой брат.

— За тебя молюсь каждый день.

— Лучше бы за ней внимательнее следил.

Эшер подошёл к окну.

— Я её пещеру нашёл, — сказал Ник за спиной. — Даже на постели полежал. Жёсткая.

Эшер обернулся. Брат улыбался, но улыбка вышла натянутой.

— Она прячется там от всех. Может, и от тебя тоже. Ты правда этого не видишь?

— Вижу.

Ник помолчал, потом снова попытался усмехнуться.

— Может, предпочла бы другого. Меня, например.

— Заткнись.

— Рядом с ней и у меня кровь нагревается.

— Свадьба завтра. Всё решено.

Эшер вышел, хлопнув дверью. Николас догнал его у крыльца.

— Эш, постой.

— Исчезни, Ник.

Младший поднял лицо к холодному воздуху.

— Зима близко. Хоть от жары отдохнём.

Эшер остановился.

— Ты говоришь правду. Вот почему я злюсь. Она избегает меня. Отворачивается, уходит, стоит показаться. На праздники почти не приходит. А если приходит, держится в стороне.

Он посмотрел на брата.

— Поэтому я и просил тебя следить. Тебя Ани не замечает. Не шарахается от тебя.

— Может, стоило поговорить с ней, а не посылать меня?

— Я пытался.

Николас промолчал.

— Она слышит, что о ней говорят, и уходит, — продолжил Эшер. — После свадьбы никто не посмеет так говорить о моей семье.

— А если она не хочет стать твоей семьёй?

Эшер сжал челюсти.

Он видел, как она отворачивается. Как торопится уйти, стоит ему приблизиться. После решения отца стало ещё хуже.

Но ведь на тропе пошла рядом. Успокоилась, перестала вздрагивать, поблагодарила. Он возвращался к этому короткому пути чаще, чем хотел признавать.

Ей нужно время.

В его доме не придётся считать каждую монету и уходить на охоту в холод. Энне помогут. Ани перестанет ждать беды от каждого разговора, увидит, что он заботится о ней.

Тогда, может быть, сама захочет остаться рядом.

Эшер держался за эту мысль. Она позволяла верить, что он ещё может всё исправить, не отказываясь от свадьбы.

— У меня оставался год. Я надеялся, что за это время она хотя бы перестанет меня бояться. А потом пропала. И сообщил мне отец. Не ты.

— Я не знал, что она не вернулась.

— Потому что не следил. Пока я работал за двоих, ты даже в кузню не заглядывал. Сколько ещё раз нарушал уговор?

Николас отвёл взгляд.

— Знаешь, что отец сказал? — голос Эшера стал тише. — «Надеюсь, боги пожалеют меня и ты когда-нибудь женишься. Даже если эту живой не найдёшь».

Он глубоко вдохнул.

— Я чуть не подверг нас риску. Ты знаешь, как трудно стало сдерживаться. И всё равно полез следом.

— Отец велел идти с вами.

— Мне плевать, что он велел.

Эшер прошёл несколько шагов и остановился у ограды. За домами виднелась поляна, где уже готовились к завтрашнему празднику.

— Энна стояла у ворот, будто не понимала, что вокруг происходит. Я раньше её такой не видел. А когда принёс Ани домой… Она была почти невесомой. Дышала через раз. Я боялся положить её на кровать, потому что тогда пришлось бы отпустить.

Ник больше не улыбался.

— Нашли же, Эш.

— Нашли. А отец всё решил, пока она ещё не пришла в себя. Теперь она ненавидит меня сильнее прежнего.

Он потёр ладонью лицо.

— Встретил её на тропе. Замёрзла, зуб на зуб не попадал. Подняла глаза, попыталась улыбнуться… Или оскалилась, не разобрал. Такая маленькая. Как она вообще лук натягивает?

— Эш.

— И на одежде столько крови. Чужой…

— Эш, замолчи.

Он резко повернулся.

Николас смотрел мимо него.

— Кажется, за нами наблюдают.

***

На поляне я уже третий час возилась с лентами.

Здесь, на окраине деревни, праздновали свадьбы. Вокруг священного дуба Агонар ставили столы и шатры, неподалёку складывали дрова для большого костра. Между деревьями натягивали верёвки с украшениями. Говорили, во время церемонии древняя магия дуба просыпается и связывает молодожёнов.

Мне хотелось, чтобы завтра она проспала.

— Ани, заканчивай. Нам пора.

Вики присела рядом. Из-под капюшона выбились русые кудри. Она была хорошенькая, оживлённая и куда больше меня подходила на роль счастливой невесты.

Почему Эшер не выбрал её?

— Зачем столько лент? И без них было бы хорошо.

— Я не об этом. Ты как?

— Устала.

— Готова?

Я бросила завязки на колени.

— Нет. Что я вообще должна делать?

Вики смутилась.

— Энна не рассказала?

— Она хихикает и говорит, что всё случится само собой.

— Может, лучше не загадывать.

— Я чувствую себя проданной овечкой.

— Во всяком случае, в хорошие руки, — попыталась пошутить Вики.

Я посмотрела на неё. Улыбка подруги стала слабее.

— Матушка говорит, в день свадьбы нельзя бояться.

— Значит, сегодня ещё можно.

— Сегодня можно.

Она взяла у меня ленту и принялась распутывать узел.

— Завтра с рассвета все женщины соберутся готовить. Я тоже буду. Ты бы видела, сколько всего задумали.

На свадьбах помогали все женщины и девушки старше шестнадцати. Так было принято, даже если невесту не особенно любили.

— Тогда проследи, чтобы меня не отравили.

— Ани! Это священный праздник.

— Может, хотя бы дохлых птиц больше на пороге не будет.

Вики замерла.

— Опять?

Я пожала плечами. Не хотелось пересказывать, что нашла перед поездкой.

— Видимо, свадьбе не только я не рада.

***

Последнюю ночь перед свадьбой невеста проводила дома, с семьёй. Жениху полагалось праздновать.

У Хёрта собирались все, кто хотел прийти. Семья, выдававшая сына, одаривала гостей. Ночью Эшер должен был принести клятву своему дому и предкам, затем — гостям. Клятву невесте оставляли для церемонии под дубом.

Меня перед праздником передавали семье жениха. Потом я должна была поклясться его дому, собравшимся людям и, наконец, мужу.

Всё было придумано задолго до моего рождения. Мне оставалось вовремя стоять на нужном месте и произносить нужные слова.

Дома холодало. Энна берегла дрова до настоящих морозов, а я сегодня никак не могла согреться. Ходила по комнате, потирала локти, прислушивалась к ставням.

Тётушка задерживалась.

За окном начался дождь. Потом усилился, и лес на другой стороне оврага исчез за серой пеленой. Наш дом стоял у края деревни. В ясную погоду из окна было видно деревья, зимой — сугробы, по которым иногда пробегали лисы.

Сейчас всё качалось под ветром.

Я подумала о лентах. Весь день возилась, а теперь промокнут.

Потом посмотрела на руки. Ссадины затянулись, но следы остались. Я надеялась, что дорогая мазь уберёт и их. Пока ничего похожего не произошло.

Вспомнился день, когда я уходила на охоту. Мне казалось, удачная добыча позволит отсрочить свадьбу.

А я сама отдала дракону то время, которое ещё оставалось.

Где он теперь?

Перед глазами возникли красная чешуя, жёлтые глаза. Следом — женщины у городского прилавка.

Нападения в лесах. Звери. Или не звери.

Я замерла у окна.

Неужели он?

Я спасла его, помогла улететь. А если теперь он нападает на деревни? На людей, которые ничего ему не сделали?

Я прижала ладонь ко рту.

Вики. Её братья. Энна.

Нет. Я не знала, где происходили нападения, как выглядел зверь, когда всё началось. Только обрывки чужого разговора. Но мысль уже не отпускала.

Я достала из сумки свёрток с камнем. Развернула ткань. В свете окна он снова был красным, гладким, красивым.

Фальшивка, сказала хозяйка лавки.

А мне вспомнилось совсем другое — тепло, которое я ощутила рядом с драконом. Благодарность.

Не могла поверить, что существо, подарившее мне это чувство, безжалостно убивает людей.

Спрятала камень в карман и снова посмотрела на лес.