Анирэль - Русанова Екатерина

Дори, который вёз нас вместе со своим товаром, сразу предупредил: обратно отправится только на рассвете, когда закончим дела. Ночью на дороге теперь неспокойно.

Энна ворчала ещё с утра. Прежде Дори рассчитывал путь так, чтобы въехать в город пораньше, за день всё продать и сразу повернуть домой. Теперь он не желал ни подъезжать к городу затемно, ни уходить из него вечером. Пришлось платить за лишний ночлег.

— Всю жизнь ездили, — бормотала тётушка. — А сейчас вдруг страшно стало.

Дори только подтянул ремни на поклаже.

Мы отправились искать комнату.

***

Ночлег нашёлся на втором этаже таверны. Два старых матраса на полу, стол, свеча. Из окна дуло. Простыни выглядели так, что на них не хотелось садиться без одежды.

В харчевню мы не спускались: еду Энна взяла с собой.

Она поставила сумку на стол и огляделась.

— Скоро хотя бы нормальную комнату сможем себе позволить. Не эту помойку.

Я опустилась на край матраса.

— Мне не привыкать.

— Это что значит? Ты наш дом с этим сравниваешь?

— С ночёвкой под открытым небом.

Энна поджала губы, но спорить не стала.

О пещере она по-прежнему не знала. Там было уютнее, хотя сырость и каменный пол особого удобства не добавляли. После пяти дней дороги мне и этот матрас казался вполне подходящим.

Сняла ботинки, положила сумку рядом и легла.

Тётушка ещё что-то говорила о Дори, комнате и завтрашних покупках. Я слышала её всё хуже.

Потом уснула.

***

— Ани, поторопись. Нам столько всего надо успеть.

Утром Энна шла по узкой улице так быстро, что приходилось почти бежать следом.

Я не очень любила город. Слишком много людей, слишком тесно. Всё время нужно следить за сумкой и смотреть, куда ступаешь. Зато на дома могла глазеть бесконечно: высокие, каменные, с резными окнами. Ближе к центру улицы становились шире, появлялись цветы, чистые дорожки, витрины.

Рынок здесь работал каждый день. Казалось, купить можно что угодно — были бы деньги.

Сегодня мы пришли за свадебным платьем.

Энна свернула к нужной лавке, и я остановилась перед дверью на мгновение дольше, чем следовало.

— Идём, дорогая.

Она взяла меня за руку.

Внутри пахло тканью и нагретым утюгом. Тётушка перебирала отрезы, спорила с хозяйкой, показывала на вышивку. Я не успела понять, что выбрали, как уже стояла перед зеркалом, завёрнутая в белую ткань.

Две женщины стягивали складки на спине, прикладывали кружево, поворачивали меня то одним боком, то другим.

— Рукава нужны, — говорила Энна. — И здесь поплотнее. Нет, эта вышивка не подойдёт.

На руки смотрели чаще, чем на лицо. Ссадины ещё заживали.

Меня переодели. Потом снова. Каждая следующая шнуровка казалась теснее предыдущей.

— Тётя, давай уйдём.

— Она волнуется, — объяснила Энна женщинам. — Такое событие.

Я попыталась вдохнуть глубже. Не получилось. В комнате было жарко, а мысль о свадьбе становилась всё отчётливее с каждой новой деталью наряда.

— Мне нужен воздух.

В этот раз сказала громче. Попросила ослабить шнуровку, выбралась из платья и торопливо натянула свою одежду.

На улице ветер коснулся лица. Я сделала вдох, ещё один.

Энна вышла следом и схватила меня за руку.

— Что с тобой?

— Мне страшно.

Она нахмурилась, потом взгляд смягчился.

— Мы же всё обсудили. Тебе нечего бояться.

Я посмотрела на её пальцы, сжавшие моё запястье.

Обсудили.

— Можно я немного пройдусь? Потом вернусь. Мы успеем.

Тётушка молчала. Я ждала, не пытаясь выдернуть руку.

Наконец она отпустила.

— Хорошо. Мне ещё столько купить надо.

Достала из передника сложенные листки, прищурилась, разбирая собственные пометки.

— Нитки… Семена. Чуть не забыла про семена.

— Здесь через час?

— Здесь. И не задерживайся. Завтра на рассвете уезжаем.

Я кивнула и зашагала к площади.

Час свободы.

И дело, о котором тётушке знать не обязательно.

***

На площади толпился народ. Торговые палатки стояли рядами, над ними покачивались яркие полотнища. В зачарованных фонтанах вода поднималась тонкими дугами, не рассыпаясь даже на ветру. У основания башен вился плющ.

Сколько же в этом городе чародеев?

Возле одного из фонтанов собрались зрители. Я протиснулась ближе и увидела танцовщицу.

Рыжие кудри взлетали при каждом повороте. Голубое платье едва касалось колен. Вокруг девушки кружилась вода: обвивала руки, следовала за плечами, рассыпалась блестящими каплями, когда она резко опускала ногу.

В стороне сидел молодой мужчина и играл на длинной дудочке. Пальцы быстро закрывали отверстия, мелодия то ускорялась, то становилась мягче. Танцовщица отзывалась на каждую перемену.

Люди бросали монеты. Я смотрела, забыв о платьях и лавке.

Так легко двигаться. Так свободно.

Хотелось хотя бы на мгновение почувствовать то же самое.

Я подняла голову к большим часам над площадью и опомнилась.

Мой час почти закончился.

А главное дело ещё даже не начато.

Я поспешила к торговым рядам. Раньше украшения продавали в одной из палаток, но на знакомом месте теперь лежали специи и связки трав.

— Это немыслимо! — говорила хозяйка соседнего прилавка. — Городскую армию в леса отправлять! За что мы платим?

— Уже пятнадцатое нападение за неделю, — возразила покупательница, перебирая ароматные палочки. — Звери будто взбесились.

— И что нам до деревень к северу? Пусть сами разбираются.

— Поговаривают, это вовсе не звери.

— Извините, — начала я.

Меня не услышали.

— Тогда чародеев послали бы, а не солдат.

— А я тебе говорю…

— Извините!

Хозяйка наконец повернулась.

— Чего тебе?

— Где теперь продают украшения?

Она скользнула взглядом по моей одежде.

— Зачем тебе?

Я замялась. Не хотелось доставать камень посреди толпы.

— Впрочем, мне-то что, — сказала женщина. — На соседней улице лавка. Переехали. С открытого прилавка воровали слишком много.

И выступила вперёд, прикрыв собой товар.

Я поняла намёк и отошла.

Была бы рядом Энна, разговор на этом не закончился бы.

***

Соседняя улица оказалась узкой и почти пустой. Дома теснились так близко, что солнце едва проникало между ними. Ни цветов, ни нарядных витрин. Серый камень, тёмные окна, грязь у стен.

Странное место для украшений. Зато, наверное, аренда дешевле.

Я прошла несколько домов, прежде чем увидела вывеску. Она поскрипывала над низким крыльцом.

Дверь открылась с неожиданно весёлым звоном.

Внутри было тихо.

Я остановилась у входа. Потом шагнула ближе к прилавку. На полках лежали кольца, цепочки, броши. За стеклом мерцали камни.

— Есть кто-нибудь?

— Ка-а-ар!

Я вздрогнула и резко обернулась.

На верхнем стеллаже сидел ворон.

— Лесные демоны. Нельзя так пугать.

— Кар!

— Вы камни покупаете? — спросила я уже громче, обращаясь к пустому пространству за прилавком.

— Не кричи.

Из-за прилавка поднялась женщина.

Высокая, худощавая, в свободном чёрном платье до пола. Тёмные волосы заплетены в мелкие косички. Две обрамляли лицо, остальные были собраны на затылке. В косах поблёскивали бусины.

Украшений на ней было столько, что лавка казалась продолжением её наряда. Браслеты на обеих руках, кольца почти на каждом пальце, несколько серёг в ушах.

Она протянула ладонь.

— Показывай.

— Я пока хотела бы узнать стоимость.

Женщина не ответила. Руку не убрала. Потом её взгляд вдруг задержался на моей сумке.

Я раскрыла сумку и нащупала свёрток с камнем. На дорогу завернула его получше, чтобы не затерялся среди вещей.

— Вы сможете оценить?

— Ка-а-ар!

Ворон снова заставил меня вздрогнуть.

Хозяйка наклонила голову, разглядывая уже не сумку, а меня.

— Как зовут?

— Ани. Я не собираюсь продавать сегодня. Просто хочу узнать на будущее.