Кому много дано. Дилогия (СИ) - Каляева Яна

Мы сидим в дежурке, в стаканах – остывший чай. В развернутом пакете сохнет домашнее печенье – подношение кого‑то из поклонниц Немцова. Мы оба, однако, им пренебрегли. Разговор невеселый, оттого и аппетита нет.

Через окно бьет голубоватый свет прожектора, бросая на стену тень решетки. Из приоткрытой двери казармы доносится разномастный молодецкий храп и унылое бормотание гипноробота. Два часа ночи… и хоть спать ложись, честное слово. Мы рассказали друг другу все, что смогли разузнать по нашей ситуации. То есть я рассказал все и надеюсь, что Немцов тоже ничего не утаил. Потому что если я стану не доверять еще и ему – мы вообще никуда не приедем.

Стоит ли во главе преступной группы Фаддей Гнедич – непонятно. Возможно, нет, потому что пижон Чугай слишком уж старательно переводил на него стрелки.

Сам Чугай, похоже, считает себя важной фигурой и стремится играть по‑крупному. Разрозненные эмоции и воспоминания его, в отличие от Верхней мелочи, не устраивают, он стремится отхватить сразу большой кусок. Скорее всего – от меня, это ж понтово – выменять что‑то важное у самого Строганова! Хотя это не значит, что он к кому‑нибудь еще не подбивает клинья. Судя по его манере действовать, он, как и все йар‑хасут, ограничен в прямом насилии и вынужден добиваться своего хитростью. Значит, в его интересах, чтобы я оказался в тупике и был вынужден отдать то, на что он положил глаз – или даже еще больше.

Пока мы уверенно поняли только одно: к властям обращаться бессмысленно. Доказательств у нас ноль. Надзорная жандармская экспедиция на территории колонии действовать не имеет права – забрала Батона от проходной, и то хлеб. Помогла, как говорится, чем смогла. А в местной жандармерии, которая по идее отвечает за такие вопросы, у Гнедичей явно есть свои люди – недаром все расследования похищений до сих пор оканчивались ничем.

Искать помощи негде, что мы можем сделать сами – непонятно… Ну не сдаваться же, в самом‑то деле! Предлагаю:

– Раз мы не можем атаковать врага непосредственно, давайте проведем мозговой штурм!

– Мозговой штурм? – Немцов явно заинтригован. – А это как? Какой‑то редкий вид церебральной магии?

– Не совсем, но почти. Мозговой штурм – это когда вы сначала вместе придумываете как можно больше любых, хотя бы и самых безумных идей. Тут главное – ничего не критиковать. А потом из этой кучи выбираете подходящие решения.

– Звучит безумно… Что в целом подходит к нашей ситуации. Давай вспомним все, что мы вообще знаем об этих похищениях. Или еще лучше: посмотрим на ситуацию глазами похитителей. Допустим, нам надо выкрасть мага второй ступени. У нас есть договоренность с Чугаем, он активирует что‑то вроде аномального портала, на который не действуют обычные ограничения. Как мы будем действовать?

Полчаса спустя дружно приходим к выводу, что похищение магов из колонии – отличный бизнес‑план. По существу, ничего особо сложного в этом нет. Камеры в колонии работают как бог на душу положит, управляющий ими софт дырявый, и чтобы их вырубить, совсем не надо быть Вектрой с ее талантом – достаточно иметь пару приложений на смартфоне. А вот неартефактную магию лучше не использовать – авторство любого заклинания можно установить по эфирному следу; то есть быть магом не только не обязательно, но даже скорее и не нужно. Правда, надо иметь снаружи сообщников, которые передадут «Эскейп», хлороформ, ну и что там еще требовалось Шурику для ритуала перемещения в подземелья, помимо старой дверной ручки? Явно что‑то требовалось! Но маги стоят дорого, так что помощники внакладе не останутся. Даже если маг будет до конца жизни просто заряжать амулеты, сидя на цепи в подвале – все участники аферы озолотятся.

Надо, правда, постоянно мониторить эфирный фон, чтобы отследить инициацию. Немцов сказал, это умеют делать специальные опричные приборы, называемые «Хрустальный жезл», и на балансе колонии таких два – но один сломан, другой утрачен. Переписка с Волостным управлением о ремонте или замене этих самых жезлов идет полгода и приняла уже весьма драматический характер, однако воз и нынче там. А вот злоумышленники вполне могли такой прибор просто прикупить на черном рынке.

Местоположение воспитанников контролируется системой хотя бы в ночное время, а вот перемещения персонала, даже из заключенных, никого особо не волнуют. По идее на ночь их корпус запирается, а отлучки по рабочей необходимости фиксируются в специальном журнале – но на самом деле его давно уже никто не ведет. Например, сокамерники Немцова занимаются обслуживанием охранных систем и коммуникаций, поэтому имеют доступ везде. Постоянно мутятся темки, ввозится и вывозится контрабанда, даже самогонный аппарат свой имеется. В общем, царящий в колонии бардак практически провоцирует хищения ценного, но напрочь заброшенного Государством и обществом ресурса.

Кстати, брать магов в оборот удобнее всего сразу после инициации. Подросток‑пустоцвет подобен бомбе со сломанным часовым механизмом, и именно похищение и принуждение могут спровоцировать инициацию, в ходе которой он разнесет все. Рационально спланированные попытки побега предусмотреть и заранее пресечь можно, а дикий взрыв сырого эфира, когда маг опасен в первую очередь сам для себя, а потом уже для всего, чему не повезло оказаться поблизости – никак. Зато после этого выплеска он обычно становится слаб и беспомощен – можно брать голыми руками. Кстати, воспитанники в это время и юридически оказываются как бы ничьи – колония за магов второй ступени не отвечает, поскольку не оснащена для их содержания, а Надзорная экспедиция принять их на баланс еще не успевает. У жандармерии же всегда есть дела поважнее, чем разыскивать недорослей, от которых одни проблемы.

– Чем‑то мы с тобой не тем в жизни занимаемся, Егор, – усмехается Немцов.

Когда мы остаемся вдвоем, он иногда перестает себя держать как педагог.

Горячо возражаю:

– Но могут же возникнуть и затруднения! Например, начнут ставить палки в колеса неравнодушные граждане вроде одного воспитанника и одного препода. Вот и что этим придуркам неймется, а? Мешают бизнес мутить… И, кстати, достаточно эффективно мешают. Двоих инициированных, Маркова и Батурина, мы у них увели из‑под носа…

Мелькает еще какая‑то мысль и тут же ускользает. Что‑то было такое, о чем я сразу забыл, чему не придал значения, отвлекся на другие дела… Чугай сказал – сорвались три подряд похищения!

Немцов хмурится:

– Собственно, после провала с Марковым наши незнакомые друзья и обзавелись «Эскейпом». И мы на самом деле не знаем, чем еще. Возможно, какими‑то средствами для имитации… несчастного случая.

– Значит ли это, что мы должны ударить первыми? То, что вы говорили о своем соседе по камере… гоблине, как его там, Шурике Чернозубе?.. которого с санками приметили аккурат тогда, когда кто‑то нашего Батошу в подземелья тащил.

– И как ты предлагаешь действовать, Егор? – усмехается Немцов. – Заманить Шурика в кладовку и наручниками к батарее приковать? Благо опыт есть?

Начинаю злиться. Он знает, что это тогда не моя идея была!

– Пытки – грязная работа, Макар Ильич. Может, просто убьем Шурика этого? Благо опыт есть.

– Опыт есть, – на лице Немцова проступают вертикальные шрамы. – И если я что‑то из него усвоил, так это то, что убийство решает одну проблему, но тут же создает новые. Во‑первых, Шурик может быть вообще не при делах. Мало ли куда он таскался ночью с санками. Во‑вторых, даже если он – один из похитителей, на его место тут же найдется новый, тут огромная текучка кадров. А на нас с тобой у организатора появится надежный компромат – достаточный, чтобы отправить обоих на каторгу, и это еще в лучшем случае. Убив Шурика, мы просто поможем преступникам себя нейтрализовать.

Барабаню пальцами по столу. Вот почему в кино хорошие парни просто убивают плохих, и это решает все проблемы? Наверное, те сцены, в которых приезжают сотрудники органов правопорядка и начинают задавать неприятные вопросы, куда‑то теряются при монтаже.