Жрец Хаоса. Книга VII (СИ) - Борзых М.

Я вспомнил слова Кродхана про заявление прав… и ответил:

— Это моя женщина, и тебе она не достанется.

— Это мы ещё посмотрим, Угаров, это мы ещё посмотрим. Таких послушных коленопреклонённых самочек у меня не было давно, — упивался самодовольством Атикая.

— А если я выиграю, — продолжил я вести разговор к нужному мне итогу, — то вы убираетесь обратно в вашу гробницу и не показываете оттуда носа, пока не забьют ваши барабаны войны.

— А жирно не будет, мальчишка?

— Ой, да ты же абсолютно уверен в собственной победе! Чего ты боишься? Боишься меня, простого человечка, слабого несмышлёныша? Что он победит легенду? Да ну, Атикая, чего тебе бояться, если ты не хочешь соглашаться на такие условия? Ты же в любом случае выиграешь!

Атикая раздумывал недолго. И в момент, когда я всё-таки вышёл за пределы спасительного купола из магии смерти, я заметил, как мимо моего плеча просвистело нечто похожее на стрелу или копьё болотно-зелёной магии. Судя по всему, это кто-то из Керимовых запустил в Кхимару некий атакующий конструкт. Рассеять или остановить я его не успел, лишь заметив, как он кляксой распластался по доспеху существа и тут же впитался внутрь, не причинив тому ни единой капли вреда.

— Кхимару, помнишь, о чём мы с тобой договаривались? Я их не трогаю ровно до момента, пока они не трогают меня. Древний закон: «Око за око, зуб за зуб» никто не отменял.

В мою сторону полетела волна тьмы, судя по всему, этакая неразбавленная квинтэссенция магии кошмаров. И, прекрасно осознавая, что ждёт того, кто в неё окунётся, я тут же поставил перед нами пустотный щит, впитывая всю эту дрянь полностью. Керимовы за моей спиной только облегчённо выдохнули, ведь волну, на удивление, было видно — демон её визуализировал для эффекта устрашения.

— Интересно, — средняя голова уставилась на меня немигающим взглядом. У неё даже капюшон коброидный чуть сдулся. — Как ты это сделал?

— У каждого действия есть противодействие. Твой нагрудник поглотил их магию, я нейтрализовал твою. Обмен ударами состоялся. На этом всё.

— И на чём хочет драться мой глупый обед? — внезапно пошла на попятную средняя голова.

— Уж явно не на физике, — хмыкнул я. — Посмотри на себя и на меня. Нет, я, конечно, могу несколько раздаться в размерах, всё-таки не один ты ходячая матрёшка для личностей. Я тоже могу сменить ипостась, по-вашему, на более продвинутую. Но нет, я тебе предлагаю всё-таки сразиться магически, сила на силу. Ведь я же плоть от плоти вашей, очень сильно разбавленная, но ваша кровь. А потому, если уж ты с уважением относишься к своей семье, но презираешь человечков, то уж позволь глупому человечку, обладающему каплей вашей крови, сражаться на равных, как того требуют правила чести настоящего воина.

Атикая, захвативший власть над телом Кхимару, расхохотался:

— А ты хорош, хорош! Я же тебя раскатаю в блин и выпью! И ты ни черта не сможешь сделать, будешь корчиться! Но я оставлю тебя в живых для того, чтобы ты видел, что я сделаю с твоей девицей! «Моя женщина!» Ха, ещё никто и никогда не уводил самку из-под носа у Атикаи!

— Всё бывает впервые, — хмыкнул я. — Так что, согласен?

— Согласен! Химеры мне свидетели! И брат тоже!

В меня ударила концентрированная волна ярости, боли, ненависти, ужаса. Та самая квинтэссенция, которая прошивала насквозь иглами, заставляя кровоточить не только тело, но и душу. Боль была адская. Я видел всё самое страшное, что могло бы случиться с моими родными в этом мире: смерть бабушки, сестры и всех тех, кого я знал, пытки, увечья и многое, многое другое. Самый страшный кошмар — это то, что я не успевал их спасти, всегда оказываясь на шаг позади, на пепелище, и хоронил одного за другим близких мне людей. Это была не магия, я будто проживал варианты будущего, ожидающие меня, если всё так пойдёт дальше и ничего не изменится.

Я же шаг за шагом шёл вперёд, сцепив зубы. Проходил мимо всех тех ужасов, которые прошивали меня насквозь. Дело было не в сопротивлении, дело было в переживании всего того, что мне показывали. Понятно, что мой уровень силы и уровень силы Атикаи кратно разнились, но лучшей тактикой в его случае было несопротивление. Он с лёгкостью бы сломал любой мой конструкт на опыте и ранге, выпил и выжег мой резерв, разметав его в хлопья серого пепла.

Потому его магическому напору я противопоставил силу воли. Этот резерв у меня был суммарный от нескольких личностей и практически бездонный. Я шел по пепелищу этой жизни. А справа от меня шаг за шагом ступал по золе горг. Тот шёл навстречу силе и свободе, обретённым в моём теле. Слева же со мной шагал настоящий Юрий Угаров, калека, изувеченный взрывом при рождении, но не сдавшийся. Он, чуть прихрамывая, шёл и читал на ходу книгу, никак не обращая внимания на ужасы, творящиеся вокруг. В какой-то момент он даже подмигнул мне и шепнул одними губами:

«Это всё мелочи! Мы и не такое переживали!»

Чуть в стороне за горгом маячила ещё одна смутная тень без очертаний. Скорее всего, это были блики души Войда. Он тоже шёл с нами, поддерживая моё внутреннее я как мог. Идти в квартете было необычно, постепенно мы синхронизировали шаг и стали идти словно строй на параде. Взгляд прямой, безразличный, шаг чеканный. Мы шли с гордо поднятыми головами в последний путь, едва ли не подчиняясь окружающим ужасам и проживая их циклично.

— Ты идёшь, как овца на заклание! — хохотал Атикая, но не переставал давить. — Где твоя хвалёная магия? Я не вижу даже проблеска, даже искры того огня, который когда-то был в наших потомках! Нет, ты пародия на нашу кровь, нашу силу! Жертвенный ягнёнок, идущий сам, чтобы стать моим главным блюдом на этом празднике жизни!

Мы молча шли, не используя силу и шаг за шагом приближаясь к собственной цели. Если ради этого необходимо было пропускать через себя боль, ужас, разочарование и многократные падения, я это делал. Ведь глубоко внутри я точно знал, что это всё не настоящее. Я видел, как волна за волной захлёстывает меня магия кошмаров, но, что удивительно, химеризм против меня Атикая не использовал. Видимо, всё-таки фраза про магический поединок с использованием собственных сил для него была не пустым звуком. Химеризм, по сути, был способностью именно Кхимару, в то время как боль, и ужас, и ярость относились к Атикае. Потому демон пытался сломить меня своим собственным оружием.

Эти несчастные десять метров казались мне длиной чуть ли не в десятки, а то и сотни километров. Каждый шаг отдавался седыми волосами в моей тёмной шевелюре, но я шёл навстречу, не опуская подбородка и не отводя взгляда от средней головы. Левая голова принадлежала Атикае, правая — Кхимару. Я же смотрел в центр не потому, что эта голова не определилась с хозяином, — нет, там явно происходила нешуточная внутренняя борьба, — я смотрел в центр именно потому, что это давало лучший обзор и позволяло удерживать целиком всю площадку в поле зрения.

На середине пути я начал меняться. Боль была настолько сильной, что человеческий организм не выдерживал и боролся за своё существование, меняя ипостась на тело горга. Я становился выше, угол обзора менялся, зрение становилось чётче, я чувствовал силу в лапах. Одежда трещала по швам и висела на мне практически клочьями, но я продолжал идти.

— Хм. Удивительно. У тебя тоже есть звериная ипостась? Удивил, приятно удивил, потомок. Но это ничего не меняет! Это лишь означает, что твоя кровь будет гораздо более питательной, чем мы предполагали изначально!

Напор снова усилился.

И лишь тогда, когда до демона осталось чуть больше полутора метров, Атикая что-то заподозрил.

— Это магический поединок! Почему ты не сопротивляешься?

Ну вот, а я так надеялся, что до самого последнего он будет давить, упиваясь собственным величием и чувством собственной значимости. Но тупые среди многотысячелетних сущностей явно не выживают, а потому пришлось собрать всю силу в кулак для того, чтобы сделать один рывок, преодолевая оставшееся расстояние до демона.