– Какого цвета мы тебе выбрали бальное платье?
– Голубое, – обречённо ответила я, точно помня, что остановились на ярко-синем.
– Выходит, ты исцелилась, – почему-то с тоской заметил Хоакин.
Я аж от возмущения задохнулась. Упёрла руки в бока, а владыка под моим укоризненным взором, заметно повеселев, уточнил:
– Не голубое, нет?
Взяв каталог, он нашёл нужную модель, спустился глазами к предлагаемым цветами и зачитал:
– Сапфировый.
Ещё раз глянув на мой возмущённый вид, Хоакин примирительно заметил:
– Но ведь уже близко? Почти синонимы?
Я лишь фыркнула и покачала головой. Почти! Тут до этого почти ещё нести бредятину и нести. Но, впрочем, голубой к синему явно ближе, чем красный к оранжевому. Так ведь?
– Значит, ещё один раз, и проклятие точно снимется, – подытожил владыка, но почему-то его самого это не радовало.
Безумно хотелось узнать почему, но я решила, что не стоит сейчас поднимать эту тему. Вместо этого решила осторожно потренироваться со своим словарём отдалённых синонимов вести светскую беседу.
– Ты рассказал, что летал на Красную Драконью кожу. Можешь описать в деталях?
– Красная драконья… – пробормотал Хоакин, а потом, сообразив, задорно расхохотался. – Медная Чешуя! Я туда не летал. Я там родился.
Информация оказалась, прямо скажем, неожиданностью. И, видимо, весь список незаданных вопрос отразился у меня на лице, потому что владыка сжалился и решил приоткрыть завесу тайны, что его окружала.
– На самом деле я сирота. До двенадцати лет меня воспитывала тётка, но потом и она скончалась. И меня буквально потянуло в этот момент с острова. Я зайцем пробрался на корабль и приплыл сюда. Прошлый владыка, к тому времени, уже занемог, и я несколько лет помогал ему с делами. А после его смерти источник перешёл ко мне.
– По завещанию? – уточнила я, вздёрнув бровь.
Ситуация выглядела для меня нелепо, но Хоакин лишь снисходительно пояснил:
– Меня же не просто так сюда тянуло. Титул владыки источника Боржоми передаётся не по крови. Мы все приходим по зову и сменяем своего предшественника.
– А правомерные наследники?
– У здешних хозяев не бывает детей, – уклончиво ответил Хоакин, а меня словно мешком муки по голове ударили.
Я настолько ошалела от новой информации, что даже допытываться до него не стала. Просто вдруг осознала, что никаких методов предохранения я не видела… не просто так, да? И девушки все уезжали, возможно, вовсе не от скуки.
– Роси? – позвал меня Хоакин, заметив мой пустой взгляд.
– Здесь? – отозвалась я, тряхнув головой.
В конце концов, подробностей я не знала, руку и сердце мне никто не предлагал, а детей… планировала, конечно, но это был не смысл моей жизни. Какой толк сейчас об этом беспокоиться?
Больше сегодня эту тему мы не поднимали. Я вела себя как обычно, Хоакин вёл себя удивительно тепло – даже на дела свои не отвлекался.
На следующее утро они, правда, навалились с новой силой и буквально погребли владыку. Но я не расстроилась и решила прогуляться. Тем более, у меня было много вопросов, которые я теперь могла в меру внятно выразить!
Сад перед домом я уже знала, как свои пять пальцев. Здесь обычно стояли тишина или колибри что-то напевали, но сегодня душераздирающе упражнялся в гаммах Любимчик. Впрочем, это почти мне не мешало. Ника и Кари я услышала ещё до того, как они появились в поле моего зрения. И, судя по всему, болтали они как раз обо мне.
– Давай её оставим? – требовала капибара, как будто итоговое решение о моём пребывании на острове принимал ягуар. – Она классная! Она очень любит меня гладить. И кормит вкусно и много! А ещё она нас понимает. Ну где мы такую ещё найдём?
– Не привязывайся, – пробормотал Ник с безграничным терпением. – Мне Роси тоже нравится, но она всё равно уйдёт. Как и все. И мы никак не сможем ей помешать.
– Эх, так жалко, что ты как всегда прав, – вздохнула Кари, и тут я решила, что пора триумфально появиться.
Глава 18
Раздвинув высокие кусты, за которыми подслушивала, я шутливо спросила:
– С какой это стати я пропаду?
– Роси! – тут же подпрыгнула прямо на своём товарище капибара.
– Не наглей, а то съем, – пригрозил Ник, лениво, но мы все знали, что никого есть он не собирается. Мы с Хоакином здесь всех слишком хорошо кормили.
Кари меж тем, соскочив на землю, задорно продефилировала прямиком ко мне. А на ходу уже спрашивала:
– Тебя уже исцелили от проклятия?
– Какое небо голубое! – вместо ответа заявила я. – И птички чудесно поют.
Капибара, задрав мордочку, с сомнением посмотрела на сизую хмарь, прислушалась к завываниям Любимчика и определилась:
– Не до конца, выходит. Но всё-таки уже близко.
– Ты почти права, моя замечательная свинка, – подтвердила я.
Ник прикрыл лапой смешок, но, к счастью, Кари этого не заметила. Она вообще собиралась снова забрать меня в рабство, вот только я прекрасно помнила всё услышанное.
Сев на травку, я позволила капибаре устроиться у меня на коленях. Принялась её наглаживать, чтобы расслабить и заболтать, а потом подкараулила момент и застала вопросом их врасплох:
– Так из-за чего вы решили, что я пропаду?
В саду тут же повисла напряжённая тишина.
– Ничего личного, Роси, – первым перешёл к серьёзной теме ягуар. – Просто все уходят.
– Но я вся не такая! – оскорблённо выдала я.
– Каждая думает, что она особенная – пожал плечами Ник. – Только проблема же не просто в девушках.
В этот момент он замолчал, словно не желая говорить дальше. Я вздёрнула бровь. Ягуар молчал, сомневаясь.
– Ник, ну Роси же можно знать? – жалобно попросила Кари, и стражник сдался.
– Ладно, раз уж ты нас слышишь, то будет честным тебе рассказать, – решил он и сообщил: – Гостьи Хоакина, как и ты, может и рады были бы переждать, чтобы стать женой владыки. Но снимая своё проклятие, вы никогда не задумывались, что не одни здесь прокляты? Есть какая-то древняя легенда… я не помню её, честно сказать. Однако заканчивается она тем, что владыка обречён на одиночество. Именно из-за неё в итоге все и уходят.
Меня второй раз словно мешком муки ударили. При мысли, что мне придётся оставить Хоакина почему-то сердце аж защемило. Не фантомной болью, а словно настоящей. Эту реальность мне принимать не хотелось.
– Но ведь почти весь сглаз можно разбить? – припомнила я, отчаянно сопротивляясь печальному итогу моего романа.
– «Почти», Роси, – акцентировал ягуар. – Ты очень правильно заметила.
А хотела сказать совсем другое! Но поди кому докажи…
– Это очень древнее и сильное проклятие, – намекнул Ник. – Вряд ли кто-нибудь из жрецов Курвосаки способен его просто взять и снять.
Умом я, конечно, это понимала, но сдаваться не собиралась. Даже не ради себя, а ради Хоакина хотелось попробовать. Вот только я не знала, что именно делать.
Дальше поговорить нам не дали – послышался шорох в кустах, а потом к нам вышел непосредственно владыка.
– Ты, оказывается, здесь сидишь, – удивился Хоакин, заметив меня. – И не скучно тебе с ними? Даже не поговорить ведь.
Кари, озадаченно глянув на нас обоих, уточнила:
– То есть владыка не знает, что ты нас понимаешь?
На полминутки в нашем уголке сада повисло молчание. В итоге я не нашла ничего лучше, как ответить:
– Ну вот как-то так!
– Боюсь, мне придётся тебя украсть у местной фауны, – сообщил Хоакин. – Приехали из ателье – с тебя нужно снять мерки.
– Ой, платья да?! – восторженно заявила капибара.
– Ты что, сдалась? Учти, с кринолином по кустам не побегаешь, – напомнил Ник.
– А можно мне тоже посмотреть? – не замечая его ворчания, попросила Кари.
Решив, что ничего страшного не будет, я встала прямо вместе с ней. Хоакин шёл впереди и сперва этого не заметил, но потом, почти у входа в дом повернулся ко мне и изумлённо заявил:
– С капибарой?
