Бесстрашная Теодора (СИ) - Зародова Ксения

— Почему, объясните мне кто-нибудь? — возмущался мужчина с усами в бакалейной лавке. — Почему Городской совет не проверит всех подчистую, чтобы выкинуть этих чудовищ из наших городов?

— Потому что их невозможно вычислить никаким способом, — отвечала ему стоящая рядом дородная женщина.

— Давайте изгоним за пределы города всех, кто похож на виталиста! — истерично вещала старуха в пекарне.

— Мы начнем с вашего внука, миссис Винтерс? — флегматично откликался сосед по очереди, видимо, знакомый с почтенной леди. — У него такие выразительные зеленые глаза.

В газетах печатались заметки, в которых не было никаких новых фактов, но было много эмоций. Кажется, авторы публикаций зачем-то задались целью взбудоражить общество, разбудив страхи, много лет дремавшие на уровне подсознания. Я начала думать, что им за это кто-то платит. На улицах стали раздаваться призывы в духе «Мы им покажем!» Мистер Купер, проходя мимо меня, косился с подозрением и обходил по широкой дуге. Отец Генри предложил ежедневно провожать меня на Зеленую Аллею и обратно.

— Я не боюсь, мистер Брикман, — ответила я ему.

— Мисс Робертс, вы понимаете разницу между храбростью и глупостью⁈

— Понимаю, но не могу прятаться за вашу спину постоянно. В выходные вы тоже собираетесь сопровождать меня всюду?

— Если понадобится.

— Вот теперь вы говорите глупости. Где это видано, чтобы хозяин дома круглосуточно охранял гувернантку?

Он не ответил: возразить было нечего.

Генри, до которого долетали обрывки разговоров взрослых на эту тему, как-то вечером — мы тогда сидели после чая в гостиной — завел разговор про магов жизни и Магическую войну.

— Скажите, мисс Робертс, а все виталисты плохие? — задумчиво спросил меня мальчик.

— Не думаю. Вы же не можете утверждать, что все стихийники или люди без магии — хорошие?

— Нет, наверное. Иначе у нас не было бы преступников, а у моего папы не было бы работы.

— Вот видите, мистер Генри, — похвалила я, — вы сами ответили на свой вопрос.

— А почему тогда мы воевали со всеми ними? — не успокоился ребенок.

— К сожалению, так иногда бывает. Войну развязали несколько негодяев, а расплачиваться потом пришлось всем. А ведь многие виталисты в прошлом всю свою жизнь занимались спасением людей и никогда никого не убивали.

Я рассказала мальчику, как маги жизни работали в госпиталях, проходя специальное обучение, чтобы лечить не только с помощью магии, а в войну виталисты-лекари с одинаковым усердием спасали участников обеих сторон конфликта — то есть в том числе своих врагов.

— Если бы маги жизни жили среди нас, было бы лучше? — спросил Генри, рисуя пальцем узоры на диване.

— Возможно, если бы все этого захотели, — честно ответила я. — Недостаточно просто поселиться вместе, чтобы жить дружно. Нужно приложить усилия, чтобы договориться. Виталистам нужно забыть о своих обидах. А стихийникам принять тот факт, что не все виталисты плохие.

Он перестал рисовать на диване и начал теребить пуговицу, глядя на меня с надеждой.

— Как вы думаете, они могли бы снять с меня и папы проклятье?

— Не могу ответить на этот вопрос. Почему вы меня об этом спрашиваете?

Ледяной голос вмешался в наш разговор.

— Потому чтоя́ему говорил, — стоящий в дверях хозяин дома выделил «я» голосом, — что магам жизни доверять нельзя.

Оказывается, Эдриан Брикман опять подслушивал разговор. У него просто талант подкрадываться незаметно.

— И если бы не виталисты, мисс Робертс, никакого проклятья снимать бы не пришлось, — холодно продолжил он. — Его бы просто не было. Вы понимаете, что внушаете ребенку опасные вещи?

— Я пытаюсь быть непредвзятой. Предрассудки ограничивают.

— Иногда они спасают жизнь.

— А иногда ее отнимают.

— Послушайте, — жестко начал он.

— Нет, это вы послушайте! — вспыхнула я, перебив его. — Когда вы нанимали меня на работу, вы сказали, что вам нужен кто-то здравомыслящий в роли гувернантки.

— Видимо, это все же не вы, — он недобро посмотрел на меня. — Похоже, здравый смысл вас покинул.

— Видимо, это мне нужно покинуть вас! — не сдержалась я.

Слова разлетелись по комнате, как птицы, похоронив под перьями всех нас.

Эдриан Брикман умолк. Генри переводил испуганные глаза с меня на своего отца. Я мысленно считала про себя до десяти. Не хватало еще ругаться при ребенке!

— Извините меня, — ровно сказал мужчина. — Кажется, я погорячился. Я попробую объяснить. Я действительно хочу, чтобы мой сын не жил в страхе. И вы можете ему помочь. И в то же время я страшно боюсь за Генри. Мне очень хочется, чтобы моему сыну не нанесли больше вреда, чем уже причинили.

Я исподлобья взглянула на него:

— Так чему же мне учить Генри? Бояться или не бояться?

— Не бояться ничего, кроме виталистов.

— Тогда я просто не буду обсуждать эту тему с Генри. Я не люблю врать.

— Как вам угодно, — он нахмурился. — Наверное, ваша честность похвальна, хотя я сейчас не могу этого оценить. Вам пора. Жду вас завтра в обычное время.

Опустив глаза и молча кивнув обоим, я вышла из дома.

Я не прошла и десятка шагов, как услышала оклик миссис Уилсон. Кухарка торопливо догоняла меня, на ходу завязывая ленты чепца.

— Вы ведь живете недалеко от площади? — спросила она.

— Да, в Тихом переулке.

— Я как раз иду в ту сторону. Прогуляемся вместе? Тем более, что нам, женщинам, сейчас лучше не ходить поодиночке, — она оглянулась по сторонам.

Я вспомнила, что кухарка снимает комнату в пятнадцати минутах ходьбы в противоположную сторону, но вежливо ответила:

— Пойдемте, миссис Уилсон, — я искоса взглянула на нее. — Правда, вам-то опасность не грозит: вам повезло родиться кареглазой.

— Но у меня тоже есть золото в волосах, милая. Боюсь, сейчас даже это может стать поводом для конфликта, — доброжелательно улыбнулась она, пряча выбивающиеся пряди под оборки.

— Вы хотели о чем-то поговорить со мной?

— Простите, нечаянно подслушала ваш разговор, — повинилась она. — И хотела попросить вас не злиться на хозяина, мисс Робертс.

— Я думаю, ему нет никакого дела до того, злюсь я на него или нет.

Она покачала головой:

— Это не так.

— Почему вы так думаете?

— Потому что он относится к вам с уважением.

Я горько усмехнулась:

— Никто не относится ко мне с уважением, миссис Уилсон. Эдриан Брикман меня ругает за глупость, Джеймс Брикман не говорит ничего, кроме глупых комплиментов. Даже ему на самом деле нет до меня никакого дела.

— А вам бы хотелось, чтобы вы были ему нужны? — внимательно посмотрев на меня, спросила кухарка.

— Каждой девушке временами хочется, чтобы она кому-то была нужна, — подумав, ответила я.

— О, я понимаю вас, моя милая, — сказала миссис Уилсон. — Но я говорю не про «временами».

— Нет, — вздохнула я. — Тогда ответ на ваш вопрос — не хотелось бы.

Она улыбнулась.

— Хотите, я расскажу вам о проклятье, мисс Робертс? Вам ведь еще никто не говорил, как Брикманы его получили?

— Мне — нет. А откуда вы сами узнали?

— Мне рассказал брат хозяина.

— И почему вы решили поделиться со мной?

Она остановилась и посмотрела на меня, по-птичьи наклонив голову.

— Потому что, если вы не узнаете историю, вы не сможете по-настоящему понять обитателей этого дома.

— Хорошо, — я махнула рукой на сквер со скамейками неподалеку от места, где мы стояли. — Давайте присядем.

Мы не спеша подошли к скамейке. Было по-вечернему тихо, и раскидистые кроны платанов создавали видимость уединения. Я развернулась к кухарке, приготовившись слушать.

— Мистер Брикман, я имею в виду Эдриана Брикмана, служит в Дозоре, — начала она. — Вы, верно, уже знаете это?

Я согласно наклонила голову.

— И однажды, десять лет назад, он обнаружил в городе виталиста, девушку. Он не знал точно, есть ли на ней какая-то вина, но в любом случае пришлось бы ее задержать. Вы понимаете — магам жизни запрещено появляться в городах.