Бесстрашная Теодора (СИ) - Зародова Ксения

— Доброе утро, мисс Робертс, — ровно поздоровался он со мной. — Хотел убедиться, что вы придете.

— Доброе утро, мистер Брикман. Даже если бы я решила уйти, я бы не бросила вас вот так.

— Вы ответственная девушка, — согласился он.

Я посмотрела на него и честно призналась:

— Вчера мне рассказали историю вашего проклятья.

— Джеймс? — он поморщился. — У него нездоровая привычка вмешиваться в мою жизнь.

— Нет, миссис Уилсон.

— Понятно, — сказал отец Генри, опуская плечи, как будто участие кухарки лишило его остатков самообладания.

Я вдруг поняла, что он страшно устал. Видимо, он что-то увидел в моих глазах, потому что резко сказал:

— Не смейте меня жалеть!

— Хорошо, — согласилась я, стараясь говорить спокойно, и, подумав, добавила. — Я постараюсь быть совершенно безжалостной.

Он посмотрел на меня недоверчиво.

— И раз уж вы все равно опоздали на работу, а мы с вами заговорили о неприятных секретах, — продолжила я, сглатывая и собираясь с духом, — давайте поговорим о них еще немного?

— О секретах?

— У нас с Генри есть маленький секрет, — я осторожно посмотрела на него, чтобы оценить реакцию. — Вы не думали о том, чтобы учить сына музыке?

Брови мужчины высоко взлетели.

— О чем вы говорите?

Я рассказала о том, как мой воспитанник показал мне фортепиано в гостевой комнате, как часто мне приходится ему играть и насколько исключительный у ребенка слух.

— Он никогда об этом не говорил, — покачал головой отец Генри.

— Видимо, не хотел вас расстраивать.

Задумавшись, хозяин дома смотрел на запертую дверь за моей спиной.

— Извините меня, — сказала я. — Наверное, вам тяжело вспоминать об этом. Я знаю, что вы играли для жены. Я просто подумала, что обидно лишать Генри мира музыки, если у него есть талант. Мы могли бы приглашать учителя в ваше отсутствие, чтобы вы не слышали.

— Моя жена здесь не при чем. Единственно, что сейчас важно — это сын. Жаль, что я сам за столько лет не догадался. Генри любит чтение и шахматы, и я стараюсь покупать ему все интересные книги и играть с ним по мере возможности. Но он никаким образом не давал понять, что интересуется музыкой. Я вполне могу учить его сам.

— Но почему вы сами не вернулись к музыке, если любили играть?

— Сначала было действительно тяжело. Потом я растворился в жизни Генри и его интересах, и забыл о том, что любил сам.

— Но ведь вы не приложение к сыну.

Он с насмешкой посмотрел на меня:

— Теперь вы решили воспитывать меня?

— И все-таки? — не отставала я. — Что еще вы любили раньше, до рождения сына?

— Я любил верховую езду, — сдержанно сказал он.

— Давно вы ездили верхом в последний раз?

— Тогда же, когда и играл.

Почему-то я легко представила мистера Брикмана на лошади, скачущим среди полей, с ветром и солнцем в волосах, хотя стоящий передо мной мужчина был от этого бесконечно далек.

— Почему бы вам не вернуться к ней?

— Верховая езда, мисс Робертс, это интенсивная физическая нагрузка. С некоторых пор у меня не очень много сил. Я стараюсь беречь их для работы и воспитания сына.

Упрек отчетливо слышался в его голосе. Но я не планировала сдаваться.

— А почему вы не учите Генри?

— Он тоже был всегда очень слаб.

— Мне кажется, ваш сын неплохо переносит умеренные нагрузки. Например, наш поход в зоопарк он выдержал.

Мистер Брикман задумался.

— Возможно, вы правы. Я подумаю над вашими словами.

Потом взглянул на меня и вдруг улыбнулся:

— Спасибо. Я понимаю, что вы стараетесь сделать жизнь Генри лучше.

Кажется, мы друг друга все-таки поняли.

Вечером пришел Джеймс с ослепительной бордовой розой в горшке и в шелковом жилете винного цвета с золотой вышивкой. Я бы не удивилась, узнав, что он подбирал цветок в тон одежде.

— Как ваши дела? — улыбаясь, спросил он, протягивая мне подарок. — Одна птичка напела мне, что вы тут вчера немного поругались с моим братом.

— Миссис Уилсон?

— Пусть это останется моим секретом.

Джеймс лукаво улыбнулся, откидывая волосы со лба. Я догадалась:

— Ведь это наверняка вы набирали в дом прислугу!

— Какая умная девочка! — его глаза весело сверкнули.

— Выходит, у вас тут два осведомителя? — прикинула я.

— Ну, не надо так, мисс Робертс. У меня тут два человека, которые присматривают за моим братом.

— За отдельную плату? Или из благодарности?

— С миссис Уилсон мы добрые друзья, — он укоризненно покачал головой.

— И именно поэтому она вчера так старалась убедить меня, что ваш брат не так уж плох?

— Миссис Уилсон никогда не стала бы говорить то, во что не верит сама. Хотя она действительно чувствует себя благодарной нашей семье.

— За что, позвольте спросить?

— Когда-то я нашел ее на улице, просящей подаяние. Она жила в бедном районе на окраине. Там случился пожар, ее муж погиб, вещи сгорели. Не было никаких документов, даже свидетельства о рождении. Я ей немного помог.

Я невольно почувствовала уважение:

— Да вы молодец, мистер Брикман.

Он слегка смутился:

— Бросьте, я просто пожалел денег. Вместо того, чтобы опустошить свой кошелек, я заставил платить своего брата.

Джеймс взъерошил свою шикарную шевелюру и ухмыльнулся:

— Не надо думать обо мне слишком хорошо.

— Скажите, вы очень дружны с братом? — вырвалось у меня.

Он удивился, но ответил вопросом на вопрос:

— Я говорил вам, что у нас разные матери?

— Нет, я не знала.

— Наш отец был магом и прожил довольно долгую жизнь — сто пятьдесят лет. Мог бы прожить и больше, если бы не упал с лошади и не сломал шею, — Джеймс отвернулся от меня, и я подумала, что ему до сих пор тяжело вспоминать об этом. — Обе его жены, моя мама и мать Эдриана, не обладали магией. Потеряв первую, отец долго не женился, а когда решился, выбрал в супруги очень юную девицу. Когда его вторая жена осталась вдовой с пятилетним ребенком на руках, мне пришлось взять на себя его воспитание.

— Сколько же ей было лет?

— Когда она осталась одна — двадцать пять.

— Но это совершенно не юный возраст! Мне ровно столько же.

— Да, но она — не вы.

Поджатые губы Джеймса ясно говорили, что он не одобряет мать своего младшего брата.

— Я поняла, почему вы заботитесь о брате. Вы стали ему отцом.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Думаю, не очень хорошим. В последнее время он живет по инерции. Как вы думаете, есть шанс вытащить его из апатии?

Я вспомнила человека, хохотавшего над детьми, которых он сам же помог облить водой из шланга, и мне захотелось улыбнуться. Джеймс, видимо, прочитал в моих глазах ответ, потому что тепло сказал:

— Давайте же поможем ему немного ожить.

— Что вы предлагаете сделать?

— Просто живите, как живете, мисс Робертс. Постепенно, уверен, вы встряхнете этот дом.

Глава 6 Перемены

Глава 6 Перемены

Теплое субботнее утро не предвещало потрясений. Город, свободный от будничной суеты, просыпался под пение птиц. Сквозь зелень деревьев пробивались ласковые солнечные лучи, и кот миссис Смит дремал на опоре нашего забора.

Я надела красивое летнее платье из синего хлопка с белым отложным воротничком и новую шляпку с лентой в тон, купленную с первой зарплаты у Брикманов, а потом отправилась на рынок за покупками.

О том, что что-то случилось, я догадалась, еще не услышав ни слова. Люди собирались маленькими группами и оживленно разговаривали, размахивая руками.

Приблизившись к лоткам, я услышала громкие возмущенные голоса, гремевшие и звеневшие в воздухе.

— Вы подумайте, что творится! — шумела дородная женщина с огромной корзиной. — До обычных людей дошли! Из дома скоро страшно будет выйти!

— Убивают честных людей, простых работяг! — вторила ей худая женщина в глухом черном платье.

— Ладно бы маги меж собой разбирались, — ругался огромный мясник, и нож в его руке угрожающе рассекал воздух. — Нет, теперь и нам житья не дают!