Бесстрашная Теодора (СИ) - Зародова Ксения

— Как же он понял, что она виталист?

Миссис Уилсон развела руками:

— Я не знаю подробностей. Наверное, донес кто-нибудь.

— Она оказала сопротивление?

— Она умоляла его отпустить ее. Рассказала какую-то печальную историю. Сказала, что не сделала никому ничего дурного.

— И он поверил? — удивилась я.

Человек, работающий следователем и регулярно имеющий дело с преступниками, вряд ли мог отличаться излишней доверчивостью.

Она печально улыбнулась:

— Это была молодая красивая девушка. Знаете, из таких, которые плачут — и каждому хочется кинуться на помощь. У нашего хозяина всегда было доброе сердце. А тогда он был в придачу совсем молодым, прямо как вы сейчас. Конечно, он стал колебаться. Ведь для не совершившего преступления виталиста сейчас единственное наказание — высылка. А девушка и так обещала уехать из города.

Я подумала, что любому мужчине, независимо от возраста, было бы трудно увидеть злодейку в прелестной плачущей девушке. Потом у меня возникло другое предположение.

— А она не могла повлиять на его рассудок своей магией? Где-то я слышала о подобном.

— О, это вряд ли. Раньше ходили слухи о том, что самые сильные из магов жизни способны влиять на поведение, но, если и существовали когда-то такие виталисты, их давно уже нет в живых.

— Поняла вас, продолжайте, пожалуйста.

— На чем я остановилась? — кухарка потерла лоб. — Да, вот: когда мистер Брикман стоял, не зная, что предпринять, она схватила его за руку и лишила сознания своей магией.

— Разве сотрудники Дозора не носят защитные амулеты?

— Они не помогли. Так бывает, когда маг сильный, — вздохнув, ответила кухарка, расправляя руками несуществующие складки на юбке. — Хозяин потерял сознание. А когда пришел в себя — девушки и след простыл. В доме, откуда она вышла, нашли его постаревшего владельца. Оказалось, что виталистка забрала у него двадцать лет жизни за то, чтобы вылечить его жену.

— Мне казалось, такие случаи остались в далеком прошлом, — я посмотрела на свою собеседницу с ужасом.

Она пожала плечами:

— Как видите, нет. К счастью, в наши дни это редкость.

— Что было дальше?

— А дальше девушка исчезла, и ее никто не мог найти. Подумали уж было, что она все-таки уехала из города. Но однажды миссис Брикман, супруга хозяина, перед самыми родами попросила его сводить ее в театр. Очень уж она любила искусство. Вечером они пешком возвращались домой, и вдруг мистер Брикман увидел в толпе на улице ту самую магичку. Он не знал, что предпринять — он же был не один. Но, поколебавшись, хозяин все-таки решил проследить за виталисткой, попросив жену ждать его на том же месте. Магичка заметила мистера Брикмана и решила бежать. А через минуту оказалась под колесами магмобиля. Просто несчастный случай.

— Но она не погибла?

— Нет, хотя мистеру Брикману именно так и показалось. Вся голова у нее была в крови. Однако, когда он подошел к девушке и наклонился, она схватила его за рубашку на груди и крепко приклеилась к его ауре, чтобы вытянуть жизненную силу. Из внешнего слоя у мага стихий забирать особо нечего, так что она пробилась к внутреннему. У хозяина были амулеты, которые замедлили процесс, но он не мог сдвинуться с места и не мог ничего сделать. Ему оставалось только ждать своей смерти. Вокруг собралась толпа, но никто не рисковал что-то предпринять.

— Это чудовищно! — возмутилась я. — Девушка могла задействовать для исцеления собственный внутренний резерв!

— Может быть, травма была такая, что никакого резерва бы не хватило, — миссис Уилсон задумчиво посмотрела мимо меня. — Я лично думаю, что за внешностью молодой и красивой девицы скрывалась виталистка, которой было уже немало веков. Просто она продлевала себе молодость своим даром. В этом случае она просто не могла помочь себе сама. Хотя это в любом случае ее не оправдывает.

Я понимала, о чем она говорит. Аура каждого человека — независимо от того, обладал ли он магией — состояла из двух слоев: внешнего и внутреннего. Внешний слой у обычных людей был очень тонким и содержал совсем небольшое количество жизненной силы. У стихийников он был немного побольше, а у виталистов — больше в разы. Последние накапливали во внешнем слое свободно разлитую в воздухе жизненную силу и при желании могли ей делиться. Внутренний слой, или резерв, содержал запас, доступ к которому был ограничен. От его размеров зависела продолжительность существования магов жизни. Они почти никогда не использовали свой резерв для помощи другим людям — инстинкт самосохранения просто выключал сознание. Нужно было любить кого-то больше своей жизни, чтобы справиться с сопротивлением тела. Кроме того, при этом был риск получить долгосрочный блок: на годы, а иногда и навсегда лишиться способности делиться силой. Но для спасения себя виталист после исчерпания внешнего слоя мог залезть во внутренний. Никаких препятствий для этого не было, если речь не шла о виталистах в возрасте — тех, кому было больше двухсот пятидесяти.

— Но магичка же не могла не понимать, что ее ждет после этого? Ведь там было полно свидетелей!

— Вряд ли она в тот момент что-то понимала. Просто пыталась выжить.

— Как спасся мистер Брикман?

— Ему помогла жена. Она внезапно пробилась сквозь толпу и попыталась оттащить мужа. У миссис Брикман не было амулетов, она даже не была магом, так что, когда виталистка схватила ее второй рукой, то за минуту выпила практически полностью. Вы понимаете, чем все кончилось?

Я медленно покачала головой. У жены мистера Брикмана в этой ситуации не было шансов выжить, но и виталистка была обречена. Аура каждого человека имеет свой оттенок, и одновременно смешивать можно только два. Если в одном человеке, будь то стихийник, виталист или человек без магии, одновременно смешиваются жизненные силы троих, человек погибает. А в данном случае смешались силы четверых — ведь нерожденный ребенок был связан с матерью.

— Бедная женщина! — с жалостью сказала я про мать Генри. — Она умерла сразу?

— Остатков жизненной силы хватило на то, чтобы той же ночью родить ребенка. После этого она прожила еще пару часов. Ее муж и сын выжили, но на месте созданных виталисткой каналов в их аурах остались прорехи, из которых продолжили уходить силы. Правда, Генри пострадал меньше всех.

— Эти прорехи растут?

— Любые дыры увеличиваются со временем, если их не штопать.

Она умолкла. Мы сидели рядом в мирной тишине летнего вечера. Над головой загорались фонари и звезды, разбавляя мрак.

— Он винит себя? — спросила я, вспоминая слова мистера Брикмана о доверии виталистам.

Миссис Уилсон слегка прикрыла глаза в знак согласия.

— Это глупо, — заметила я. — Ведь не он был убийцей.

— Он винит себя за то, что был так легковерен. Он дважды позволил магу жизни подобраться к себе, недооценив опасность. С таким грузом очень сложно жить.

Я пыталась понять, как можно помочь отцу и сыну.

— Он не пробовал обратиться к изгнанникам на севере? Может быть, они смогли бы все исправить?

— Джеймс Брикман сказал мне, что пробовал, — ответила женщина, горько усмехнувшись. — Но ему отказали. И тогда у него совсем опустились руки.

Я глубоко вздохнула. Виталисты, изгнанные из своих городов и своих домов, лишенные привычных удобств и практически всех прав, не горели желанием помогать тем, кто с ними все это сделал.

— Спасибо, что рассказали.

Мы встали и медленно пошли в сторону Тихого переулка.

— Зайдите ко мне на чай, я познакомлю вас с отцом.

— Как-нибудь в другой раз, моя дорогая.

Кухарка довела меня до калитки, погладила по плечу и ушла в обратном направлении, а я долго не могла прийти в себя, вспоминая ее рассказ.

Утром, к своему удивлению, я увидела в доме на Зеленой Аллее мистера Брикмана. Вместо того, чтобы быть где-то по дороге на службу, он стоял в холле, как будто ожидая меня. Мягкий рассеянный свет падал на него через маленькое открытое окно над входной дверью, оставляя на темной ткани костюма золотистые пятна.