Избранная в Академии Крылатых. Ошибка драконьего наследия - Коваль Дарья

По-хорошему, следовало бы накладывать лечение непосредственно на повреждённый участок тела, но избавляться от юбки, обнажаясь под чужим пристальным наблюдением, у меня желания не было, поэтому пришлось довольствоваться тем, что доступно. Когда плетение заклинания просочилось под ткань, частично оставшись в ней, эффект получился не таким, каким мог бы быть без преград, но боль при движении всё равно стала не настолько острой, как прежде, и это радовало.

— Ещё вопрос, — едва я поднялась, поинтересовался будущий дарай.

Вздохнула. Обернулась к нему, сложив руки на груди, выражая готовность слушать. Я же его действительно не поблагодарила на своё спасение, так что казаться ещё более грубой не хотелось.

— Спрашивай, — разрешила.

И тут же пожалела, едва увидела его хитрую насмешку.

— Со мной всё понятно, а бедненькому опустошителю ты что успела сделать, что он за тобой аж в столицу заявился, где у него нет ни шанса на выживание? — издевательски поинтересовался он.

Жалкие крохи моего радушия тут же испарились.

— Опустошители бессмертны, если ты вдруг забыл, и их нельзя уничтожить, — напомнила холодно.

— Заточение в Пустошах хуже смерти, — парировал собеседник, в пару глотков уничтожил содержимое своего бокала и сдвинулся на постели ближе ко мне. — У него должна быть очень серьёзная мотивация, чтобы прийти сюда, не находишь? Несмотря на свою изначальную суть, опутошители разумны. А с тех пор как дараи научились их сдерживать и ограничивать, ещё и весьма осторожны. Они намного умнее, нежели большинство жителей Дармира. Так что же его к тебе привело? — уставился на меня требовательно.

А я…

Не знаю я!

Случайность? Опять не повезло?

До того, как прозвучал вопрос, я вообще не задумывалась ни о чём подобном. Опустошители ведь и правда разумны, а Дармир не то место, где алхимический монстр мог бы свободно разгуливать. Когда-то опустошители выпили многих из сильнейших существ континента, их привлекала именно сила, в том числе сила духа. Но то, чем обладала я, — жалкая крупица в сравнении с могуществом тех же драконов, обычные маги в качестве пищи никогда не привлекали опустошителей. Это как испытывать дикий голод и попытаться утолить его мельчайшими хлебными крошками. Жевать и глотать быстрее задолбаешься, чем чувство сытости придёт. Вот если бы я завершила четвёртый курс и получила дух дракона — тогда да, за мной было бы грех не прийти. Хотя и то нет. Со времён вражды с опустошителями каждый обладатель драконьего духа в нагрузку получал особую печать, благодаря которой ни одному опустошителю всё равно ничего не светило, из-под неё не вытянешь ни грана силы, пока она действует. А чтобы её взломать или обойти, требовались навыки уровня архимага или магистра плюс специальный ритуал. Опустошителям это не дано.

Но что тогда ему было нужно на самом деле?

Поразмыслив над этим, решила…

— Он не за мной приходил, за кем-то ещё, я просто случайно попалась на его пути, — фыркнула. — Ну, или он заблудился, — развела руками. — Откуда мне знать? Если тебе так интересно, надо было у него самого спросить.

Пока раздумывала над чужим мнением и выражала собственное, обшарила взглядом всю спальню. Мои ботинки нашлись у изножья кровати, а чулки сиротливо валялись рядышком на полу. На них засохли малоприятные взору багровые пятна. Здоровенные глубокие ссадины на моих голенях прямо свидетельствовали о том, откуда эти пятна взялись. Ещё несколько бурых следов осталось на покрывале, где я лежала. Удивительно, как только кровью не истекла. Не менее странно было и то, что раны затягивались сами собой и в столь короткий срок. Я ж не опустошитель.

— Вернись, — жёстко велел между тем хозяин спальни, стоило мне нагнуться и потянуться за своими вещами. — Мы не закончили.

Шумно выдохнула. Подавила вспыхнувшее раздражение от приказного тона. Разогнулась.

— Могу я хотя бы сперва посетить ванную?

— Зачем? Так сильно нужен мой шампунь?

Мрачно уставилась на эстетичный беспорядок, в котором топорщились его волосы. Отсутствие мундира и наполовину расстёгнутую сверху рубашку тоже заценила. Вернулась к голове. Проигнорировала нахальную ухмылку. Хаос иссиня-чёрных прядей, к моей великой скорби, всё ещё был привлекателен.

Позавидовала. Молча.

Нет…

Однозначно бесит!

— Руки вымою, — огрызнулась, продемонстрировав ладони.

Пока творила заклинание, требующее концентрации, старалась не думать о том, как они выглядят, теперь же намеренно цеплялась за этот нюанс, чтобы найти предлог свалить отсюда. Откуда именно — тоже ещё предстояло выяснить. Мы находились точно не в общежитии, а значит, я нарушила комендантский час. К тому же так долго оставаться наедине с малознакомым парнем весьма сомнительное удовольствие. Во всём доме, а это был именно дом, стояла такая тишина, что не приходилось сомневаться — кроме нас тут никого нет.

— Вымоешь. Но сначала сядешь обратно и допьёшь вино, — напомнил о бокале адепт, оставив свой на полу рядом с моими чулками, решив употреблять дальше прямо из горла. — Оно помогает восстановиться. Предназначено вовсе не для того, чтобы тебя споить, — одарил осуждающим взглядом. — Заклинание обезболивания сняло боль, но именно боль служит защитным механизмом для организма, чтобы он не сломался, а ты его отключила. Хочешь упасть где-нибудь и больше не подняться? — Ещё и отчитал.

Отповедь… удивила. Застала врасплох.

— Ты потеряла много крови, Рин-Рин, а я смог влить в тебя едва ли четверть глотка, — продолжил будущий дарай, отвечая на вопрос о том, каким образом было остановлено кровотечение, раз уж не наложено ни одной повязки. — Пей. Не зли меня снова. И не вынуждай заставлять. У меня на тебя планы, и ты нужна мне не в полуобморочном состоянии.

— Что ещё за планы? — нахмурилась, но за бокалом послушно потянулась, даже сделала полглотка.

Ответом стала очередная хитрая насмешка, за которой содержание будущих планов оказалось нагло скрыто.

— Я сказал пей, Рин-Рин, — сурово сказал он и тоже глотнул из бутылки.

Попыталась вспомнить и воспроизвести в голове заклинание трезвости, таким пользовалась заведующая интернатом, когда на порог заявлялась внеплановая проверка. Вспомнить смогла, а вот воспроизвести в точности — нет, я же ни разу не пробовала его на практике. Решила, что сделаю ещё полглотка, если вновь заработаю головокружение, больше не буду. Напиток оказался не таким уж и терпким, как ожидала, скорее, кисловатым, с приятными земляничными нотками.

— Твой щит выдержал удар опустошителя, — сделала своеобразный комплимент, продолжая прислушиваться к своим ощущениям.

— Только первый удар, — отсалютовал мне винной бутылкой адепт и допил всё до дна за раз, пока я раздумывала над степенью его навыков и силы.

Не второй курс и даже не третий. Четвёртый? Скорее, пятый. Но тогда почему лишь щитом прикрылся? Уточнила бы у него самого, но не решилась. Пусть не думает, что существует хоть что-то, связанное с ним, что мне может быть интересно. Ну его. Много чести будет.

— Прежде я считала, что такие крепкие щиты могут ставить только магистры или архимаги, — всё же сказала.

А он не сообщил ничего нового:

— Всего один удар. И вряд ли целостности щита хватило бы на последующие. Магистры и архимаги могут ставить щиты, которые опустошителю не разрушить.

Кивнула, принимая информацию к сведению. Новый глоток вина остался горьким привкусом на губах. Хотя, скорее, проблема заключалась не в самом вине и его вкусовых свойствах, а в том, что этот глоток сопровождало:

— Те шрамы на твоём боку ближе к животу и спине, — переключился на другую тему парень, оставив бутылку на полу рядом с бокалом, и растянулся на постели боком, подперев голову кулаком. — Откуда они? В исправительных интернатах так исправляют тех, кто туда угодил? — Окинул меня внимательным взглядом.

Смена направления разговора заставила подавиться. Вино встало поперёк горла. Во-первых, потому что таким образом он давал понять, что умудрился залезть мне под кофту, пока я спала, а во-вторых… в принципе неприятная тема. И обсуждать с ним я её ни за что не собиралась. Жаль, молчание не помогло достаточно быстро спрятать в голове то, что связано с этими шрамами. То, что я так старательно зарывала очень-очень глубоко в закрома своего сознания, подло выбиралось оттуда, напоминая о тех днях моего детства, когда новый муж моей матери решил, что я недостаточно воспитана и благопристойна. С его появлением в нашем доме полагалось всё хранить и соблюдать в особом порядке, а если этот порядок хоть каким-либо образом нарушался, будь то самая элементарная мелочь, была виновата не только прислуга, но и зачастую именно я. Очень скоро после их свадьбы жизнь для меня стала практически невыносимой. Но худшее случилось, когда мне исполнилось тринадцать, и у меня начался первый женский цикл.