Скандальная история старой жены (СИ) - Милославская Анастасия

Я поднимаюсь в отведённую мне комнату. Просторную, с широкой кроватью, вышитыми занавесями и тяжёлым, тёплым воздухом, пахнущим сухими травами и свежим деревом.

День пути, и я дома!

На душе волнительно, потому что близится встреча с отцом. Все эти годы мы виделись редко, на то были причины, но думать о них не хочется, чтобы не портить настроение.

Уставшая я сажусь на край постели, стягиваю перчатки, освобождаю волосы. Спокойно снимаю дорожную одежду. Споласкиваю лицо прохладной водой из чаши, затем открываю свою шкатулку и начинаю привычный вечерний ритуал — немного крема на лоб, на щёки…

И вдруг мой взгляд цепляется за то, что я собиралась выкинуть ещё в Валмирисе.

Пустой пузырёк противозачаточного зелья.

Он катается по шкатулке среди баночек. И как я могла забыть про него?

Я беру стеклянный флакончик в руки, чтобы выбросить и только теперь замечаю, что на донышке есть почти стёртая надпись, которую вывел чернилами императорский лекарь.

Это дата со сроком годности.

Тревожно моргаю, внутренне цепенея.

Срок зелья вышел ещё год назад! Целый год!!!

Я не сразу понимаю, что перестала дышать.

Флакон выскальзывает из пальцев и падает в шкатулку с глухим звуком. Я смотрю на него с отчаянно бьющимся сердцем. Грудная клетка сжимается. Воздуха не хватает.

Я встаю, делаю шаг к окну, глотая кислород. Могу ли я быть беременна? Или я просто себя накручиваю? Шесть дней прошло. Шесть! Пить другое зелье поздно. У истинных шанс заделать ребёнка с первого раза просто огромен!

Я судорожно думаю, стоит ли обращаться к лекарю? Наверняка при таком огромном постоялом дворе он есть.

Но вдруг слышу странный шум.

Бросаюсь к окну и отдёргиваю занавески.

Небо на мгновение темнеет, и я замечаю, как на холм, чуть поодаль от постоялого двора, широко раскинув крылья, спускается огромный дракон. Чёрно-лазурный, как рассвет перед бурей.

Я узнаю его.

Регаран.

Цепляюсь пальцами за подоконник. Пульс стучит в висках.

Что он здесь делает?

Как будто что-то почувствовал.

Дракон медленно поворачивает голову, аквамарин его глаз впивается в постоялый двор. Я поспешно отступаю от окна, словно он может разглядеть меня среди десятков окон огромного здания.

Глава 6

Регаран три дня назад

Монотонный голос старшего императорского советника Ардена разносится под сводами зала совета, словно эхо в склепе. Он говорит о новых сборах с пограничных кланов и перераспределении караванных пошлин.

Я скольжу взглядом по залу: несколько лордов — крупных торговцев, граф Бейлан — молчаливый и бледный, вечно поддакивающий виконт Харгрен. И напыщенный герцог Дейрон, возомнивший себя чуть ли не вторым императором. Этот хрен с горы, обвешанный золотыми цепями и перстнями, сидит, выпятив грудь, словно он чего-то стоит.

Но Маардин — мой брат и император Имрияса — чересчур благоволит престарелому хрычу. Поэтому я его терплю. Но, как известно, всякому терпению рано или поздно приходит конец.

— Вы были бесподобны в схватке под Равалоном, Верховный Маршал, — звучит льстиво-тягучий голос виконта Харгрена. Он слегка наклоняется вперёд, глядя на меня. — Говорят, вы разрубили вражеского полководца пополам, даже не пришлось принимать вторую ипостась.

Я медленно поворачиваю голову. Глаза Харгрена блестят, как у старой лисицы. Меня удивляет, что он вообще набрался смелости со мной заговорить.

— Так и было, — скупо бросаю я, и равнодушно откидываюсь на спинку кресла.

— Я, знаете ли, тоже когда-то держал меч, — с ноткой гордости начинает Харгрен, выпячивая подбородок и поглядывая то на меня, то на герцога Дейрона — своего патрона, одобрения которого он так жаждет. — В юности командовал отрядом в Восточной долине, когда вспыхнул мятеж фермеров. Пришлось лично вести людей в бой. Мы подавили их быстро. Без особых потерь. Я тогда служил под началом герцога Дейрона.

Я усмехаюсь, кладя руку в перчатке на стол. Железо глухо ударяется о дерево.

Мятеж фермеров.

Вот это битва.

Солдатики под золотым гербом герцога против вилл и граблей.

Я не отвечаю. Просто смотрю, не мигая.

Харгрен, кажется, воспринимает молчание за интерес и воодушевляется:

— Один из наглых бунтовщиков даже бросился на меня с топором! Пришлось заколоть его мечом прямо под рёбра. До сих пор помню тот момент. Это… формирует характер. Я ведь тоже не обращался в дракона, как и вы, маршал.

Настроение дерьмо. И эта вшивая моль в дорогой мантии только усиливает раздражение. Что он вообще понимает в битвах? В настоящем бою он обмочился бы, едва завидев дым от первого подожжённого шатра.

— Достаточно, дорогой друг, — останавливает своего подхалима герцог Дейрон. — Думаю, у нас есть дела поважнее давних историй.

Моё единственное желание сейчас встать и уйти отсюда. Злость внутри набирает обороты, но я давлю её на корню, прекрасно зная, из-за кого она появилась во мне на самом деле.

Миравель.

Её имя стучит где-то в грудине, отравляя всё моё существо.

Маар сдержанно кашляет, замечая моё взвинченное состояние.

Совет продолжается, а я отстранённо скольжу взглядом по каменной стене.

Мысли снова возвращаются к жене.

Она уехала тихо. Без скандалов и без слёз.

Разве это не то, чего я всегда хотел? Избавиться от варийской распутной девки и никогда её не видеть.

Но перед глазами снова белые простыни и смуглое тело на них. Чёрные тяжёлые волосы, рассыпанные по подушке и ярко-голубые глаза, с ненавистью смотрящие на меня.

Эта дикарская красота вводит меня в безумие. В паху каменеет, едва стоит вспомнить вкус её кожи и запах орхидеи на сгибе шеи. Такой же вызывающий, как и она сама.

Сжимаю челюсть, втягивая носом воздух.

Моя единственная слабость — женщина. Варийская дикарка без капли драконьей крови. Встряхиваю головой, отгоняя это мерзкое чувство прочь.

— … поставки значительно снизились из-за участившихся случаев мародёрства, поэтому часть дохода потеряна, Ваше Императорское Величество. Бандиты жгут посевы, угоняют или травят скот. Причём делают это только с имрийцами. Стало ясно, что это не просто случайные разбойники, а варийские бунтовщики. И им помогают местные, которые прониклись к ним сочувствием. Ни имперская стража, ни даже судебные инквизиторы Эшры справиться не смогли. Тогда мы послали людей из столицы. Но они были пойманы бунтовщиками и повешены на деревьях. Их нашли со следами пыток на теле и с вырезанными сердцами, — отчитывается императорский советник Арден. — Снова зреет бунт, как уже было почти двадцать лет назад. Мы должны пресечь его на корню.

— В Эшре? — я перевожу тяжёлый взгляд на советника.

Арден едва заметно вздрагивает. Ему неловко под моим пристальным взглядом.

Все эти высокородные драконы боятся пошевелиться в моём присутствии, отмеряют слова, чтобы не сказать лишнего. Я чувствую это, как зверь чует кровь загнанной им жертвы.

Лишь Маардин — мой брат и император — ощущает себя комфортно рядом со мной. Мы вместе выросли, всегда были друг за друга. Он знает меня лучше прочих.

Советник Арден откашливается, нервно поправляет складку на мантии.

— Именно так, Верховный Маршал. Такое уже бывало двадцать лет назад…

— Шестнадцать лет назад, — поправляю я его глухо.

Я там был, будучи ещё подростком. Именно тогда я впервые увидел её. Мы были ещё подростками. И это стало отправной точкой моего падения в бездну. Злой выдох обжигает губы.

Маардин бросает на меня предупреждающий взгляд. Ему не нравится, когда застрагивают эту тему. Когда вспоминают те несколько месяцев, изменившие многое в нашей семье.

Я едко усмехаюсь, глядя в глаза брата.

Ну же, скажи что-нибудь.

Давай.

Но он молчит, предостережение в его глазах почти осязаемо.

— К-хм, шестнадцать лет, вы правы, Верховный Маршал, — произносит советник Арден, а затем продолжает чуть бодрее. — Если подойти к сути, я думаю, проблема требует особого внимания. Иначе скоро к бунтовщикам присоединятся другие вари. Мы же не хотим восстания одной из областей, принадлежащих империи, не так ли, господа? Поэтому, раз местные не справляются, я предлагаю назначить куратора. Кого-то из присутствующих здесь — из совета. Он устранит бунтовщиков и восстановит порядок.