Скандальная история старой жены (СИ) - Милославская Анастасия

— Я могу это сделать, — герцог Дейрон оглаживает пальцами в золотых перстнях бороду. — Признаюсь, у меня есть и свой интерес, что лишь добавляет рвения. Я прикупил у Поющей Гряды немного земли. Насколько я понимаю, бунтовщики действуют именно в этой области. И тем более, я как раз собирался выдвигаться в Эшру буквально через несколько дней.

С каких пор Дейрон интересуется не слишком богатыми, но опасными землями варийских равнин? Что он мог там найти такого ценного?

Я смотрю на него пристально, не моргая. Дейрон чувствует это — его пальцы начинают постукивать по столу.

— Свой интерес, значит, — произношу я медленно, как будто пробую это слово на вкус. — В Эшре режут глотки или убивают из костестрела за один неправильный взгляд. Если ты поедешь туда со своими пузатыми охранниками, из тебя сделают чучело. Или подвесят на дереве — рядом с теми, кого уже посылали до тебя.

— К-хм, — давится глотком воды подхалим Дейрона — виконт Харгрен, косясь на меня с опаской.

— Я знаком с обычаями Эшры, Верховный Маршал, — Дейрон говорит спокойно, хотя спина и плечи его напряжены. — Уверен, что справлюсь. Империя и наш Верховный Владыка могут на меня рассчитывать.

Мне не интересны его аргументы. На подкорке бьётся навязчивая мысль.

Там Мира.

Мира. Мира. Мира.

Грязная варийская шлюха, раскурочившая мне всё нутро до самых костей. Истинную связь просто так не вырвать.

Что если её отец замешан? Он всегда благоволил вари, даже женился на дикарке из их племени.

— Я поеду, — встаю с места, обращаясь к брату.

Узнаю, что кто-то из её семейки замешан — отрублю голову лично. И заставлю Миравель смотреть. Прикрываю глаза на секунду, представляя её лицо. Её полный лютой ненависти взгляд.

И мне хорошо.

— Ты же сказал, что завтра выдвигаешься в Красные Утёсы, — замечает Маардин, в его тоне предостережение. — Там на границе с Севьяром назревает столкновение. Ты сам настаивал на личном присутствии. В Эшру поедет герцог Дейрон.

Я смотрю на брата, и внутри всё кипит. Мы сталкиваемся взглядами, будто клинками в битве.

Маардин не отводит глаз, и я тоже. Он понял, почему я беру эту скучную задачу на себя, и ему это не нравится. Тишина оглушающе звонкая, никто даже громко вздохнуть не решается.

Во взгляде Маардина не гнев, а холодная сила. Он не просит, а приказывает мне своей императорской властью.

— Я поеду, — припечатываю, сжимая руку в кулак.

Маардин медленно выдыхает. Если он сейчас откажет мне, я впервые нарушу приказ императора.

— Ваше Императорское Величество… мой Верховный Владыка, — вклинивается герцог, широко улыбаясь. — Если Маршал желает — я только за. Не хочу вызывать ненужные споры и вставать на пути у вашего брата.

Разумный ублюдок.

— Раз вы уступаете, герцог, пусть будет так, — Маардин продолжает смотреть на меня суровым осуждающим взглядом.

Я разжимаю кулак и откидываюсь на спинку кресла. Бросаю тяжёлый взгляд на герцога, смотрящего на меня.

Он ждёт, что я поблагодарю его?

Не припомню, чтобы раньше Дейрон делал шаг назад, не рассчитывая сделать два вперёд. И сейчас давит улыбку, скорее похожую на оскал ядовитой змеи.

— Великодушие вам к лицу, герцог, — произношу хрипло, без тени благодарности, скорее с насмешкой.

Он хмыкает, кивает и делает вид, что не понял сарказма. Конечно, понял. Ему просто выгодно сейчас выглядеть дипломатом перед моим братом. Набирает очки, выставляя себя грёбанным святошей.

Маардин поднимает ладонь — знак, что совет окончен.

Я встаю.

Стул негромко скрежещет по мрамору. Медленно иду через зал совета, у меня много дел. Нужно подготовиться к отъезду.

Сейчас уже вечер, завтра займусь неотложными вопросами, найду того, кто заменит меня в Севьяре, и можно выдвигаться. Не буду тратить время на езду верхом, полечу в драконьей ипостаси. Так доберусь до места назначения скорее.

Когда прохожу мимо колонн, слышу ровные шаги позади. Они мне знакомы.

— Регаран, — звучит голос брата.

Я останавливаюсь, но не оборачиваюсь. Жду.

Император подходит ближе. В его движениях нет враждебности. Только тяжесть ответственности, которую он носит с рождения. Как и я свою.

— Есть разговор, — говорит Маардин негромко, но твёрдо.

— Говори, — скупо отвечаю я, уже зная о чём он будет.

— Ты обезумел? — цедит он сквозь зубы. — Ты ведь едешь туда из-за Миравель?

— Я еду туда, потому что хочу отвлечься от военной рутины.

— Я знаю, чего ты на самом деле желаешь. Хочешь вернуть варийскую девку, которая опозорила тебя и нашу семью?

— Покажи мне того, кто считает императорский род опозоренным? Я лично отрублю ему голову, — я подаюсь вперёд, заглядывая в лицо брата. — И я не хочу её вернуть, мне не нужна эта грязная лживая потаскуха.

Маардин качает головой, в его глазах загорается раздражённый огонёк:

— Миравель внесла разлад в нашу семью, чего и следовало ожидать. Ты должен отказаться от неё, но истинность не даёт тебе это сделать. Если не можешь противиться — пусть жрецы выжгут метку. Тебе полегчает.

Гнев ошпаривает нутро. Я никому не позволю указывать мне, что делать с Миравель.

— Я сам решу, что делать с собственной женой, — рычу я. — Не лезь в это, понял? И согласно закону, метку выжигать нельзя.

— Я могу изменить закон. Тебе нужны наследники. С ней ты никогда их не хотел, но теперь у тебя есть возможность выбрать другую женщину, не поправ волю нашего отца.

— Мне? Это тебе нужны наследники, Маар. Тебе и императорскому роду! Не мне. Если я захочу выжечь метку — это будет моё решение. И мне будет плевать на все законы. Но ты не вмешивайся в это.

Маардин еле сдерживается, я вижу напряжение в его взгляде. Он не привык, когда с ним так разговаривают. И мы никогда не идём друг против друга, это первый раз за очень много лет. Но сейчас мне плевать.

— Ты должен жениться сам, — припечатываю я. — Ты сделал выбор, наложив печать, блокирующую появление метки истинности у твоей пары. Убери печать, у тебя появится истинная и заделай ей наследников столько, сколько понадобится. Но ко мне не лезь.

— Ты знаешь, почему я наложил печать, — лицо брата суровеет.

— Мне плевать. Не решай свои проблемы за мой счёт, — бросаю я, разворачиваюсь и иду прочь, заводясь всё больше.

Нам лучше не продолжать этот разговор. Он не приведёт ни к чему хорошему.

Умом я понимаю, что несу такую же ответственность за наш род, за Имрияс, как и брат. Но внутри — глубоко, где-то под рёбрами, неприятно ноет. Будто саднит старая рана, которая за много лет так и не затянулась до конца. Это она не даёт мне руководствоваться холодным расчётом и логикой.

Я знаю, когда это закончится.

Когда кто-то из нас двоих умрёт. Или она, или я.

Иду в сторону нижнего двора, туда, где мои люди разминаются и готовятся к выдвижению.

Свернув в галерею, прохожу по каменным коридорам. Солдаты и прислуга расступаются, кто-то склоняет голову, но я даже не замечаю лиц. Всё внутри гудит, как перед боем — злость ещё не улеглась, она ищет выход. Лучше выпустить её на учебном кругу, чем позволить ей сжечь себе мозги.

На боевой площадке воздух тяжёлый от металла и пота. Воины из моей личной гвардии дерутся в парах, оружие стучит, ботинки царапают песок.

— Маршал! — первым замечает меня Калрен, один из старших.

— Начнём с рукопашной, а затем подготовь мне меч, — коротко бросаю я, скидывая плащ и стягивая через голову рубаху.

Карден удивлён, но рад. Я давно не разминался со своими людьми, но это именно то, что сейчас нужно. Я сожму в кулак всю злость и буду бить, пока не останется ничего, кроме пульса в ушах и крови на песке.

Спустя пару часов, когда тело гудит от ударов, а каждый мускул приятно ноет, я выхожу за пределы круга. Песок под ногами слегка скрипит, вокруг стоит лёгкий дым от факелов, они отбрасывают длинные, мерцающие тени на стены. Слуги собирают оружие, воины расходятся отдыхать.