Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ) - Моури Эрли

– Наш бог не посылает гадюк. Даже если они морские, – единственный зрячий лаз Мольды очень недобро глянул на арленсийку. Кроме красного солнца в нем отразилась злость женщины, у которой ненавистная соперница уводит мужчину.

– Милые господа пленники, – обратился Горуму к оставшейся в живых команде «Фении» и стоявшим чуть поодаль заключенным – некоторых пираты еще выводили из трюма. – Вам повезло! Очень повезло! Ведь на вашем несчастном пути очень случайно возник капитан Горуму. Особенно повезло вам! – он вытянул руку в сторону заключенных, которых пираты отделили от команды «Фении», оттесняя к бочкам на корме. – Теперь вам не придется гнить на рудниках, ибо милость Горуму безмерна! Мы не будем никого из вас убивать! Даже стражников мы благородно пощадим! И эти идиоты, – он кивнул на трупы, валявшиеся на палубе ближе к левому борту, – вполне могли бы быть живы, если бы имели благоразумие вовремя сдаться. Сейчас я предоставляю вам выбор: те, кто желает перейти в команду славного капитана Горуму и готовы принести ему присягу верности, пусть сделают три шага вперед. Вы будете немедленно освобождены от цепей, вас ждет вкусная жратва и даже по чашке‑другой брума. А те, кто не желает принять мое доброе предложение, пусть катятся к Шету на этой несчастной багале. Мы не будем пускать ее на дно. Единственное условие: все оружие и провизию перенесите на мой «Дарлон». Можете оставить себе еды на три дня.

Из команды «Фении» к Горуму решили присоединиться лишь двое, а из заключенных шестеро. Остальных вполне устраивала возможность просто остаться живыми и на свободе, хотя судно было значительно повреждено, а главное, осталось без Галхудин – он заменял умершего от укуса змеи шкипера, но его убили несколько минут назад. Теперь и вовсе багалу было некому вести, корме нескольких матросов ничего не смыслящих в навигации и безопасных путях подхода к скалистым берегам Хорувиза. Но это их выбор, тех, чья душа не принимала служение пиратам.

– А идем‑ка на «Дарлон», – сказал Корманду, беря Эрису за руку. Там был неплохой кузнец, он снимет с нас эти скверные штуки, – пират потряс цепью. И помыться бы не мешало. И пожрать. Будет славный вечер и приятная ночь. Да, моя девочка?

– Да, мальчик, – Эриса повернулась к пиратскому кораблю, со скрипом потиравшемуся о борт «Фении», которая была значительно меньше и ниже. – Послушай, капитан: ты сказал Горуму, что я дважды спасла тебе жизнь. Напомни, когда?

– В первый день плаванья, когда меня чуть не забили в нашей маленькой потасовке, – ярсомец остановился, поглядывая на возвышавшийся над ними борт когга. – И до этого, в тюрьме, когда ты поила меня элем и оказалась так добра, что подрочила мне. Ведь в самом деле я чуть не лопнул от желания тебя натянуть.

Глава 15. Заставь меня

Хорувиз остался слева по борту. Этот остров с оловянными шахтами, небольшим поселением на берегу и довольно мощной крепостью стал самым западным оплотом Аютана. Дальше куда хватало глаз простилались воды моря Туети – оно было намного больше Аютанского. Иногда море Туети назвали Жемчужным: здесь, на мелководье вокруг небольших островов и протяженных архипелагов добывали крупный жемчуг редких оттенков. Розовый и голубой особо ценился в Арленсии, Стейнланде и в Аютане. Жемчужный промысел принадлежал островитянам‑ярсоми или наурийцам. Последние все больше осваивали морские колонии на островах и рисковали уплывать в Океан. А ведь столетие назад наурийцы считались исключительно сухопутным народом. Аютанцы в эти воды заходили редко – их здесь не жаловали. Их чаще всего терзали пираты, которые курсировали между Курбу и Альнеру. Поэтому аютанские торговые корабли, как правило, ограничивались перевалочным портом Ранхум, который стоял севернее Хорувиза. А если рисковали плавать на Курбу, то только с опытными воинами‑наемниками на борту.

Как раз в Курбу и держал курс «Дарлон», чьи паруса полнил свежий ветер мягко опустившейся ночи. Легкая волна ласкала крутой борт когга, чудесные россыпи звезд сверкали над мачтами, верхушки которых черными иглами, кололи небеса. Желтый лик Мельды явился на западе над горизонтом. На палубе горели огни, и кок с помощником на двух больших жаровнях румянил бараньи колбаски, от которых плыли дразнящие ароматы. На двух длинных столах, которых подняли с трюма и установили под гротом, лежали горячие лепешки, фрукты, стоял бочонок вина, множество бутылок эля и брума. Красотка Мики играла на флейте, развлекая подвыпившую команду, а ее подруга Баши, раздевалась для наурийского танца, предвкушая скорую ласку мужских рук.

Пополнение команды корабля – это всегда хорошо. Тем более сегодня к Горуму присоединились люди непростые. Ведь простых людей редко отправляют на гиблые рудники Хорувиза. Вот, к примеру Злой Дрен – у него жуткие шрамы по щеке, когда‑то он был на славном счету в банде Хореза Михрая, теперь рад служить капитану Горуму. Ну а то, что еще на «Фении» он повздорил с капитаном Корманду – эту неприятность уже смыла чашка ядреного брума. Веселье на «Дарлоне» набирало пьяную силу, и все знали, какой расчудесной будет эта ночь, раз капитан когга не поскупился выставить столько выпивки.

– За славное освобождение, Морская Змея, – Корму поднял чашу, глядя в глаза Эрисы, в которых так ярко отражалось танцующее пламя жаровен. – Я схожу с ума, как прекрасен наш вечер!

– За освобождение, капитан! – Эриса подняла чашу и сделала несколько глотков, обжигающих горло, огненной лавой стекающих вглубь живота. – Но я не Морская Змея. Я – Эрвина Морей! – она спешно схватила со стола персик и вонзила зубки в сочную мякоть, чтобы перебить жгучий вкус брума.

– Это одно и то же! – пират рассмеялся и обнял ее.

– Нет! Эрфина самая опасная из змей! Ты же не Мольда, чтобы причислять меня к обычной гадюке? Кстати, твоя Мольда очень злая на тебя, – госпожа Диорич украдкой посматривала на ярсомку, сидевшую у противоположного края стола рядом с Горуму. Видно было по всему, что внимание Корманду к арленсийке очень обидело эту женщину. И если учесть, что она сестра капитана судна, на котором они находились, то у Эрисы могли возникнуть крупные неприятности.

– К Шету ее! Старая, склочная стерва. Точно не захочу на ней жениться даже в следующие четыре года. Знаешь, зачем я ей нужен? – Корму наклонился и сказал тише, чтобы не слышали соседствовавшие с ним новобранцы с «Фении»: – Уже говорил еще повторю: их интересует только мой сундук. По чести сказать, там есть некоторая часть денег Мольды, Горуму и его ребят. Но не более одной шестой, если делить не по болтовне, а по заслугам. Конечно, большая часть золота моя.

– И моя! Ты обещал половину. Забыл? – госпожа Диорич не слишком жаждала пиратского золота, но ее начала увлекать эта игра. Игра в пиратов, их тайны и их сокровища. Особенно после увлекательных историй, которые Корманду от безделья рассказывал в тюрьме и на «Фении», арленсийку начало захватывать пиратская романтика, которая, пожалуй, не сравнима ни с какой другой. Та жизнь, где лишь в одном шаге находится смерть; где удача всегда под руку с равной гибели неудачей; где так волшебно сплетены тайны, сокровища, потрясения и разочарования. От всего этого кровь закипала почище, чем от брума.

– Старина Корму не врет, по крайней мере тебе. Только я обещал половину тем, кто вытащит меня из тюрьмы, будь это твой жених или кто‑то еще, – сказал ярсомец и снова поднял чашу. – Тебе могу сейчас пообещать четверть. Не будь жадной, девочка! Давай! За нас и мой тяжелый сундук! Мы добудем его!

Они выпили. Корманду, не дождавшись, когда поднесут горячие колбаски, встал и сам направился к жаровне. Эриса смотрела, как в свете факелов кружится в танце девушка‑наурийка, одетая лишь в длинные бусы, звенящие о голый живот; как темнокожая красавица, виляя крутыми бедрами, зажигательно потрясает тяжелыми грудями. От огненного напитка кружилась голова и было так беззаботно, приятно, весело.