Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ) - Моури Эрли

– Сука, рабыня, не испытывай мое терпение! Ты сейчас будешь делать то, что я скажу! Ты поняла! – он толкнул палец глубже ей в рот, трогая мокрый язык. – Бери в рот мой член!

– Я не буду, – она мотнула головой, снова отворачиваясь, одновременно чувствуя, как желание все больше мучает ее, и если пойдет так дальше, то она начнет его умолять скорее вонзить этот большой, узловатый член. Вонзить ей между ножек, текущих влагой, или куда угодно, лишь бы быстрее почувствовать его неимоверную твердость.

– Я сделаю больно! Этого хочешь?! – настоял ярсомец, схватив ее за волосы и притягивая так, чтобы ее губы тукнулись в его твердого «пирата». – Давай! – он надавил пальцем на ее подбородок.

Арленсийка все‑таки приоткрыла рот и лизнула его темную бархатистую и тугую головку, на кончике которой выступила капля влаги. Эриса снова подняла к нему глаза: сейчас он был в самом деле грозен, не так как Лураций, во время подобных игр. Она лизнула ее еще и еще, продолжая смотреть в глаза пирата, провела кончиком языка вокруг венчика. Безумно хотелось скорее взять тугую и горячую плоть в рот полностью. И еще хотелось прикоснуться к своей мокрой складочке пальцами, ввести их поглубже внутрь. Но если она бы сделала так, то, наверное, сразу бы кончила.

Острием языка госпожа Диорич провела по длине его члена, полизывая выпуклые вены, иногда целуя их, потираясь о его ноги щекой.

– Сука, ты меня вывела! – Корманду в самом деле не выдержал. Он был разъярен. Подхватив арленсийку с пола, он бросил ее на свернутый в тюк парус.

Раньше, чем Эриса успела опомниться он задрал ее тунику, оголяя тело арленсийки до груди. Рывком развел ее ноги своими, и его окаменевший жезл больно нажал на промежность.

– Так ты хотела?! – прорычал капитан, грубо и жадно сжимая ее.

Эриса вместо ответа вскрикнула. Все это было слишком неожиданным, ошеломляющим. Она оказалась полностью беспомощной в пирата руках и под напором его мускулистого тела. Член твердый, горячий скользнул по ее мокрой щелочке вниз и мгновенно нашел вход. Арленсийка закричала от боли и удовольствия. Его толстый, бугристый орган теперь целиком был в ней. Сердце словно остановилось, и живот свело судорогой, тугой и приятной.

– Тише, тише, капитан! – запричитала она, царапая ногтями его спину.

– Поздно просить о пощаде! – Корманду нашел ее губы и жадным поцелуем забрал все дыхание.

Его член на миг покинул ее, словно давая возможность вдохнуть глоток воздуха, и снова вошел резко и глубоко. Эриса вскрикнула от сильных, пробирающий до корней волос ощущений. Часто и беспощадно пират стал вонзаться в нее. Стануэсса кончила почти сразу после нескольких его толчков: затряслась под ним, кусая его плечо и прижимаясь всем телом, так крепко, что казалось ее сердце соединиться с его сердцем. Пират подхватил ее под ягодицы, закинул ноги северянки себе на плечи и принялся терзать ее с еще большей яростью. Зарычал зверем. Его огромный твердый член будто вмиг стал еще больше, распирая тесную, скользкую норку, пульсируя и извергая горячее семя. Все случилось так быстро и так горячо, что в следующий миг силы покинули их двоих.

– Ах, Корму, – отдышавшись, Эриса приподнялась, окончательно стянула с себя тунику. Оставаясь совсем голой, легла на его грудь. – За что ты так с бедной Аленсией? – с улыбкой спросила она, лизнув его сосок.

– Ты меня правда взбесила, – сказал пират, теперь и на его лице появилась улыбка. – Хотелось скорее тебя натянуть, а ты все балуешься, дразнишь язычком как девочка.

– Не ври, девочки так не делают языком, – она рассмеялась. – Тебе не понравилось, как нежно я разыгрываю прелюдию? – госпожа Диорич нашла ладошкой его уставший член.

– Если бы ты делала так сейчас, то это было бы волшебно. Но когда кажется, член вот‑вот треснет от желания, а ты все дразнишь и дразнишь, то я был готов тебя придушить, – ярсомец ощутил, как ее ладонь возвращает ему силы и снова становится томно в области паха.

– Какой ты капризный. Как рабыня может задобрить тебя? – она опустилась ниже, положив голову ему на живот и укрыв темное тело пирата, светло‑золотистыми волосами. – Хочешь так? – Эриса обхватила губками набухшую головку его члена.

– Тебе в самом деле нравится играть в рабыню? – он приподнял ее таз, положив так, что арленсийка лежала лобком на его груди. И провел пальцем по ее мокрой, тут же раскрывшейся щелочке.

– Осторожней! Я снова сейчас захочу, – госпожа Диорич подалась к нему, не выпуская из ладони отвердевший член. – Да, мне часто хочется поиграть в рабыню. Но не сейчас. Сейчас я просто хочу тебя съесть, – со звучным чмоком она втянула его член в рот.

– Хочешь, натяну тебя сюда, – влажным от ее соков пальцем Корманду нажал на вход, между ее ягодиц.

– Капитан, ну нет, – госпожа Диорич выпустила член изо рта, и приподняла ладошкой яйца, словно взвешивая их. – А то я тебе сейчас сожму это дело. Хочешь? Очень сильно сожму!

– Не смей своевольничать, рабыня! Твой хозяин решает, что можно делать, а что нет! – пират перевернул ее на бок, и прижав ее к тюку с парусом, занял позицию сзади.

– Капитан, пожалуйста не надо! – Эриса пыталась вывернуться, но ярсомец держал железной хваткой. – Комру, я серьезно! Только со смазкой, если сильно хочешь!

– Тогда умоляй своего хозяина, проси, чтобы он сделал это не больно! – пират торжествовал, ему нравилась такая игра.

– Пожалуйста, хозяин! Ну, пожалуйста, не надо! Умоляю! – арленсийка попыталась отползти и вскрикнула от звучного шлепка по ягодице. – Принеси хотя бы масло! Там было на столе оливковое масло!

– Обещай, что ты будешь послушной рабыней, пока схожу за ним, – Корманду встал и накинул на себя тунику. Тут ему на глаза попалась бухта такелажных веревок, и он начал ее разматывать.

– Я обещаю, хозяин! Только не делайте больно! – попросила Эриса, решив из строптивой рабыни превратиться в послушную и отползая дальше от прохода. Игра с пиратом была такой же возбуждающей, как с Лурацием и даже более жесткой, настолько, что в какие‑то минуты ей казалось, что игра перестала быть игрой, и это освобождало еще больше тайного огня, который с юности таился в ней.

– Руки сюда, – распорядился, прихватывая ее запястья веревкой. Крепко связал ее, оставил лежать голую на тюке с парусом, сам ушел.

Почему этот тайный огонь не вспыхивал в ней, когда стражник в тюрьме подвергал ее унижению, госпожа Диорич не знала, хотя ни раз задавала себе подобные вопросы. Наверное, существовала какая‑то грань, за ней таинственное и сладкое пламя угасало, а вместо него вспыхивал огонь протеста, а затем гнева. Может быть, существовали еще какие‑то причины, условия, которые темная сторона душа Эрисы толковала неведомым для арленсийки образом.

Когда Корманду вернулся, то вид «рабыни» показался ему жалким: она сидела голая, забившись в угол, куда почти не достигал свет лампады. Со связанными впереди руками и волосами, закрывавшими лицо, госпожа Диорич в самом деле была похожа на измученную пленницу. Пират даже рассмеялся, поставив рядом с ней чашку с оливковым маслом.

– Проси, рабыня, чтобы я тебя натянул не так грубо, как я это делаю со строптивыми шлюхами, – сказал он, опустившись рядом с ней на колени.

– Пожалуйста, хозяин, не мучьте меня! Все сделаю, только не мучьте! – госпожа Диорич тряхнула головой, старясь откинуть с лица волосы, чтобы видеть капитана.

– Сучка, я собираюсь тебя трахнуть в задницу. Вот это ты сейчас и сделаешь: сама своей задницей сядешь на мой член. Ясно?! – он дернул ее подбородок, поворачивая к себе.

– Как прикажите, хозяин. Я сделаю вам приятно, – Эриса лизнула его руку, поднесенную к губам. Как это было похоже на игры с капитаном Шетерсом. Ведь именно он виновен в темном огне ее души.

Ярсомец откинул волосы с ее лица и теперь мог видеть глаза арленсийки, светлые и будто невинные, в которых смешались страдание и мольба, а где‑то там далеко проступал омут бесконечной похоти.

– Надеюсь, мне не придется тебя сегодня наказывать, – Корманду лег на спину и обильно намазал свой член маслом. – Иди сюда, рабыня, я увлажню твою жопу, чтобы ее не порвать.