Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ) - Моури Эрли

– Клянусь перед Селоином, дам тебе четверть моего золота, – Корманду поставил перед Эрисой тарелку с обжаренным колбасками – них поднимался пар и невыносимо аппетитный дух.

– Я не вру! – продолжил пират. – Старина Корму всегда был щедрый, но только для друзей. Дам четверть от своего, если поможешь вернуть сундук. Это огромные деньги! Просто помоги мне. Пообещай, что поможешь.

Он взял ее за руку, и Эриса поморщилась – прикосновение было болезненным к месту на запястье, натертому оковами, которые помог снять кузнец еще перед купанием.

– Ты серьезно? Это же не так быстро. Лураций будет сходить по мне с ума, когда узнает, что «Фения» не прибыла на Хорувиз. Он будет думать, что корабль потерпел крушение и я погибла. Но, главное, я очень скучаю по нему, – стануэсса потянулась за колбаской, взяла – она обжигала пальцы. Пришлось отложить и облизать, жирные и такие вкусные пальчики. – Зачем тебе я, если есть капитан Горуму, твоя Мольда и вся пиратская банда?

– Забудь о них. Здесь, у меня нет никого, кроме тебя, – ярсомец обнял ее и заговорил полушепотом, дыша ей в ушко. – Все эти люди, которых ты назвала, желают от меня лишь золота. Я знаю, они убьют меня, сразу, как доберутся до сундука. Возможно, первой вонзит кинжал мне в спину Мольда. Да, она ревнует к тебе. Только злости в ней гораздо больше, чем желания вернуть меня. Поэтому я прошу тебя.

– Мой друг, но что я могу? С меня никудышный пират, тем более моряк. А главное, мне нужно скорее добраться поближе к Лурацию, – стануэсса уже обдумывала ближайшие планы, когда плавала возле шлюпки, смывая с себя мылом все неприятные последствия путешествия в трюме «Фении». Плавала, наслаждаясь отгорающим закатом, теплым морем и превосходными ароматами фруктового мыла, которое оставляло в морской воде большие пузыри. И еще наслаждалась мыслями: как она доберется до Абушина (в Эстерат, точно не рискнет), доберется и будет там ждать Лурация. Ему она передаст весточку с первыми же попутными торговцами. Все бы так, но теперь Корманду просит ее о невозможном. Да, он ей друг. Очень друг! Она ему обязана свободой и, собственно, жизнью. Но какая может быть помощь от нее? Арленсийка от этих беспокойных мыслей чуть протрезвела.

– Ты можешь, Аленсия. Главное, здесь ты – единственный человек, которому я могу довериться, а это стоит самого дорогого. Скоро поймешь, почему так. Я тебя очень прошу, останься со мной на пару двоелуний, за это время мы найдем способ добраться до сундука и оба станем богаты. А потом я сделаю все, чтобы помочь тебе вернуться в Эстерат или любой другой город. Если у меня будет корабль, я сам доставлю тебя, куда пожелаешь. Пообещай помочь, – Корманду повернул ее голову, чтобы видеть глаза арленсийки – они были прекрасны в ночи. – Мне будет достаточно твоих слов. Я верю тебе и знаю, ты их сдержишь.

– Как трудно, боги… – Эриса отвернулась, глядя на пьяное веселье вокруг капитана Горуму, на влившихся туда матросов с «Фении» с двумя недавними заключенных. И подумала, что ей одной совершенно без денег будет очень сложно добраться до того же Абушина (в Эстерат, разумеется, она теперь ни ногой). Снова мыть посуду и убирать со столов в какой‑нибудь пиратской таверне на Курбу? Да, так можно. Но здесь придется намного труднее чем то, что ее постигло в Дуджун, ведь придется иметь дело вовсе не со знающими законы чести караванщиками, а пиратами и работорговцами, которых полным‑полно на Курбу. Как бы самой при этом не угодить в рабство – такое в городе с дурной славой случается очень легко. Особенно с красивыми женщинами, которых можно продать за большие деньги. При чем мытьем посуды и уборкой в таверне она вряд ли заработает на место на корабле даже за полгода. Ведь это не оживленный порт Эстерата, где много проходящих кораблей, и даже до Арленсии можно добраться за триста – пятьсот салемов. Здесь за место на корабле могу запросить в два или три раза больше.

– Ладно, я согласна. Обещаю тебе помочь, – ответила стануэсса, вновь повернувшись к нему. – Если надо, клянусь перед Светлым Ликом Волгарта.

– Арленсия! Ты не пожалеешь! – Корманду обхватил ее и поцеловал в губы. Она ответила, прикрыв глаза, позволяя его губам больше ласки. И даже подразнила, поиграв кончиком языка с его языком. От крепкого тела ярсомца пахло апельсиновым мылом, немножко дымом. А еще брумом. Эти запахи, сила его мышц, которая пока лишь таилась, становились все более дразнящими.

– Я, кстати, тоже не жадная для друзей. Меня устроит, если ты дашь не четверть своего сундука, а просто денег на дорогу до Абушина. Лучше Хархума, – Эриса запрокинула голову, позволяя целовать себя в шею. От его нетерпеливых губ внизу живота начало разливаться жаркое томление. Арленсийке захотелось, чтобы он ее сейчас подхватил на руки и унес подальше от посторонних глаз. А еще ей хотелось бы сопротивляться мужской воле пирата, сопротивляться его порыву, сопротивляться так, чтобы он все равно победил и взял со всей возможной грубостью, доказывая свое огромное желание обладать ей.

– Как я хочу тебя трахнуть! – прошептал он с легкой хрипотцой ей на ухо.

– Скажи как? – Эриса задержала его руку, скользнувшую ей между ног.

– Хочешь покурить трубку? – пират дотянулся до ее уже очень влажной складочки, и стануэсса не стала сжимать ноги.

– Моа еще не высохло, – напомнила Эриса, ведь когда они купались со шлюпки, перед отплытием на «Дарлоне», она случайно уронила мешочек с остатком моа в воду. Эриса задышала чаще от его ласки его пальцев, которые впервые трогали ее там без преграды одежды.

– Я говорю о своей трубке, – он положил ее ладонь на возбужденный член.

– Ты нахал, – стануэсса погладила то, что ярсомец зазвал «его трубкой». – Пойдем тогда в трюм или туда, где нас никто не увидит.

– Главное, чтобы об этом не узнал твой жених, – Корманду толкнул два пальца глубже в ее мокрую щелочку, и они с небольшим усилием нашли ее вход.

Эриса вздрогнула, чуть не вскрикнув, и нервно сдавила ладошкой его член. Перевела взгляд на громко говоривших рядом двух наурийцев, на танцевавших возле жаровен девушек, которых полукругом обступили пираты. Похоже на Корманду и ее, Эрису, никто не обращал внимания. Даже Мольда больше не поглядывала в их сторону.

– Можешь не верить, но мой Лураций позволяет мне это, когда очень хочется. Веди, – она встала, направляясь к спуску в трюм.

– Сюда, – капитан Корму, потянул ее за руку, увлекая за собой.

Они спустились на вторую палубу, потом сбежали еще по небольшой лесенке. Корманду, видно неплохо знавший «Дарлон», здесь остановился и разжег светильник, закрытый стеклянным колпаком. Провел стануэссу дальше за толстое основание мачты и остановился у запасных парусов, свернутых в тюки.

– Ты хочешь покурить моего пирата, да? – он схватил ее, прижимая к себе и поцеловал в губы. Долго, так, что воздух точно закончился в груди.

– Заставь меня, – Эриса с вызовом и насмешкой изучала его черные глаза, которые в слабом блеске светильника казались угольными. – Заставь, как пират‑победитель!

– Вот как? – капитану понравилось начало этой игры. – Тогда я буду называть тебя своей рабыней!

– Да… – прошептала госпожа Диорич. – Как захочешь.

– Тогда, на колени! – он нажал на ее плечи, и арленсийка будто нехотя подчинилась: опустилась перед ним, и отвернулась к темному проходу за ящики.

– Давай, сделай это! – ярсомец, сняв с себя тунику, поднес к ее губам возбужденный член.

– Нет, я не такая, – Эриса мотнула головой и оттолкнула его член.

– Давай, сучка! Давай, жалкая рабыня, перед тобой капитан Корму! – он тронул ее губы пальцем, нажал на ее стиснутые зубки. – Ты хочешь, чтобы я сделал больно?

– Нет, – стануэсса отвернулась, но ярсомец левой рукой сдавил ее шею, а правой, нажимая на подбородок, заставил открыть рот.

Эриса подняла к нему глаза и лизнула его палец, хотя это не было тем проявлением покорности, которое пират ждал. Корманду строго и властно взирал сверху на стануэссу, наслаждаясь ее чистым, на удивление красивым лицом, которые бывают лишь у арленсиек; ее светлыми точно южное море глазами; золотистыми волосами, нежно прикрывшими плечи. И тем сильнее ему хотелось получить ее немедленно и целиком. Эриса оглядывала его голый мощный торс, с тугими холмиками мышц, покрытых линиями замысловатых татуировок, синих словно вены, загадочных и возбуждающих.