Развод. Месть ректору-дракону (СИ) - Голден Лиззи

― Каждый раз одно и то же… и не надоело? ― шепчет Сандра, закатывая глаза.

― Так смело, я бы так не смогла, ― ежится Энжела, пытаясь неловкими руками заново натереть обсидиановый порошок, но камень то и дело выскакивает у нее из пальцев.

Аудитория замирает. Даже Марк смотрит на Клэрис с открытым ртом, будто такого не ожидал. Хотя судя по реакциям Сандры, подобные стычки с профессором происходят у них часто.

Рейнард на мгновение застывает, а потом произносит, медленно, с убийственным спокойствием:

— Сильнейший? Пусть докажет это, сдав итоговую работу на десятку. А не устраивает представления. И вы, адептка Салливан, — он бросает взгляд на ее стол, — вместо того чтобы бороться с ветряными мельницами, лучше бы следили за тигелем ― он давно уже перегрелся.

Клэрис вспыхивает еще ярче, яростно хлопает конспектом по столу, и бросив на Рейнарда уничтожающий взгляд, плюхается на стул. Она быстро пригашает огонь и с таким рвением принимается колотить пестиком по своему кварцу, будто это голова профессора.

Я возвращаюсь к своей работе. Вскоре переливаю готовый розоватый эликсир в колбу. От него исходит легкий медицинский запах. Рейнард, проходя мимо моего стола, бросает короткий взгляд на смесь, слегка поджимает губы и кивает.

― Приемлемо, ― бросает он и идет дальше, будто не хочет тратить на меня свои драгоценные слова.

― Ого… это же у него высшая похвала! ― шепчет Сандра, глядя на меня одновременно с завистью и восторгом. ― Я просто обожаю, когда он так говорит…

После этого я впервые за все это время чувствую себя «своей» на четвертом курсе. Кажется, ректор не прогадал, отправив меня сразу сюда. А если бы хотел поиздеваться, то оставил бы на первом. Выходит, он сделал для меня доброе дело. Загладить так вину пытается или что?

В обед есть особо не хочется. Соседки на меня посматривают с подозрением и я решаю на ужин все-таки пойти. Иначе начнутся вопросы, а Клэрис со своей способностью лезть в чужие дела чего доброго, решит, что я заболела, и потащит к целительнице.

Бреду по длинному западному коридору, ведущему в главный холл, рядом с которым расположена столовая. Камень стен здесь темнее, а из высоких арочных окон льется оранжевый свет заката, растягивая на полу длинные, причудливые тени. Я уже почти сворачиваю за угол, когда замечаю их.

В нише у большого витража, изображающего Золотого Орла, стоят двое. Энжела, прижимая к груди стопку книг, вся алеет, как маков цвет. Она что-то говорит, быстро, запинаясь, с обожанием глядя… на Артура Сильверта.

18 глава

Не верю своим глазам. Но это действительно моя соседка и ректор, без дураков. Очки Энжи съехали на кончик носа, и она даже не поправляет их. Она кажется такой маленькой и хрупкой рядом с его высокой мощной фигурой.

Артур внимательно слушает, склонив голову набок. Он в своем обычном черном сюртуке, рукисложены за спиной. Его профиль в лучах заката кажется вырезанным из темного камня — четкий, ровный, невозмутимый. Он кивает в ответ на что-то, говорит несколько слов. Я слишком далеко, чтобы расслышать, но тон улавливаю: вежливый, ровный, профессиональный. И сухой. Как будто он отвечает на вопрос о расписании, слушая смущенный лепет девушки, в чьих глазах так явно читается обожание.

Энжи что-то еще бормочет, кивает так энергично, что книги вот-вот выскользнут у нее из рук. Артур отвечает, коротко кивает, будто прощается, и уходит.

Моя соседка стоит месте, как вкопанная. Она просто смотрит ему вслед, пока его темная фигура не растворяется в конце коридора. В ее взгляде столько тоски, что у меня внутри все переворачивается…

Она даже не замечает, как я подхожу. Хватаю ее за руку выше локтя — резко, почти грубо.

— Ой… Ками, это ты? Чего пугаешь?

— Молчи, — шиплю я, таща ее за собой. Она спотыкается, книги едва не вываливаются у нее из рук. Мне плевать. Вталкиваю ее в ближайшую дамскую уборную — пустую, прохладную, выложенную белым кафелем, и поворачиваюсь к ней.

Она стоит, прижимая книги к груди, как щит. Ее огромные зеленые глаза за стеклами очков округлились от испуга и непонимания.

― Послушай меня, — говорю я, и мой голос звучит резко и жестко, не оставляя места для возражений. — Выброси его из головы. Просто забудь. Слышишь?

— О чем ты?.. — бормочет Энжи, и на ее щеках снова вспыхивает предательский румянец.

— О ректоре! — выпаливаю я, теряя последние крохи терпения. — Думаешь, я ничего не понимаю? К тому же я все видела своими глазами, а ты… ты даже не представляешь, какой он на самом деле.

— Но он… он же… — Она пытается что-то сказать, запинаясь.

— Он — козел, — отрезаю я. — Самовлюбленный, эгоистичный, жестокий козел в дорогом костюме. У него каменное сердце, если оно вообще есть, ― невольно вспоминаю шрам на его груди. ― И он разобьет твое в щепки, даже не заметив. Отряхнется и пойдет дальше, будто ничего не произошло.

Энжи несколько раз моргает, глядя на меня большими круглыми глазами.

— Ты… ты его знала раньше? Но… откуда?..

Этот вопрос заставляет меня на миг замереть. Проклятье. Я сказала слишком много. Но что сделано, то сделано.

— Это неважно, — отрезаю я, отворачиваясь и упираясь ладонями в холодную керамическую раковину. В зеркале вижу свое искаженное яростью лицо и растерянное выражение Энжи, стоящей у стены. — Важно то, что он не стоит ни одной твоей мысли. Ни одного вздоха. Он умеет казаться… благородным. Нежным. Он безумно красив и может свести с ума кого угодно… Но его истинная сущность ― ложь. Гнилая отвратительная ложь. Поверь мне.

Оборачиваюсь и смотрю на нее. Энжи нервно переминается с ноги на ногу, прижимая к себе учебники, как вдруг ее подбородок вздергивается вверх с неожиданным упрямством.

— Нет, — говорит она тихо, но четко, и ее глаза за стеклами очков теряют растерянность, загораясь обидой. — Ты не права. Ты… на самом деле ты ничего о нем не знаешь.

Это так неожиданно услышать от робкой и застенчивой Энжи, что я на миг теряюсь и не знаю, что сказать.

— Я знаю его уже три года, — продолжает та, и ее голос крепнет, хотя пальцы при этом нервно сминают корешок книги. — Он всегда был строгим, но справедливым. Никогда не унижал, не смеялся. Он помогал, когда у меня были проблемы с теорией заклинаний, а потом ― с профессором Рейнардом, который ни в какую не хотел мне ставить зачет... Один раз он даже спас меня от старшекурсников, которые хотели поиздеваться... Он… он замечательный. И я не позволю никому о нем плохо говорить, даже тебе!

Последнюю фразу она выкрикивает почти истерично, и на ее глазах проступают слезы.

Смотрю на нее и не знаю, что сказать. Правду? Ну уж нет. И не потому, что сам Артур приказал мне молчать. Просто… не хочу, чтобы об этом знали. Жалели меня. Всю жизнь была изгоем и вот теперь, когда судьба повернулась ко мне лицом, я могу хотя бы поддерживать с одногруппниками хорошие отношения и не ждать удара в спину. Может для кого-то это обыденность, для меня ― роскошь.

― Ты просто влюбленная дурочка, ― уже беззлобно говорю я, вздыхая. ― Видишь только то, что он хочет показать. Маску.

— Ты тоже видишь в нем то, что хочешь, а не то, каков он на самом деле! ― парирует она.

Мы стоим и смотрим друг на друга, готовые бороться за свою правду до конца. Да только… стоит ли оно того?

Она первая отводит взгляд, нервно поправляя очки.

— Мне нужно идти, — бормочет она и, не глядя на меня, выскальзывает в коридор.

Я остаюсь одна в холодной белой уборной. Прислоняюсь к прохладной стене, потом включаю воду, чтобы освежить лицо, но скрип двери и шаги позади заставляют меня обернуться.

На пороге стоят Клэрис и Сандра. Взгляд серых глаз Клэрис — пронзительный и суровый. Сандра выглядит растерянной и испуганной.

19 глава

— Что здесь происходит? — Голос Клэрис звучит резко и отчетливо. — Мы слышали, как ты кричишь на Энжи. Она выбежала вся в слезах…