Развод. Месть ректору-дракону (СИ) - Голден Лиззи

― Камилла, что случилось? ― перебивает ее Сандра, заламывая руки. ― Ты так странно ведешь себя последние дни…

― Чем тебе перешла дорогу моя подруга, что ты набросилась на нее? ― Клэрис наступает на меня, а мне отходить некуда, позади раковины и стены. ― С самого начала ты ее невзлюбила, бросила заклинанием, хотя она ничего плохого тебе не сделала!

― Ничего не случилось, ― мой голос звучит ровно, хотя в нем звенит будто натянутая струна, грозя вот-вот лопнуть. ― Просто некоторые не видят очевидного и не хотят признавать правду…

― Правда в том, Камилла, что ты ведешь себя вызывающе! ― восклицает Клэр, а я только головой качаю. И это она говорит после своего «выступления» на алхимии? Кажется, она немного запуталась.

― Правда в том, что вы все тут пускаете слюни по человеку, который того не стоит, ― сама того не желая, повышаю голос. ― По самому настоящему подлецу!

— Ты сейчас о ректоре? — Клэрис скептически поднимает бровь. — Мы с Сандрой слышали твои последние слова. И на каком основании ты делаешь такие заявления? Потому что он тебя отчитал на занятии? Или по головке не погладил?

Ее спокойно-издевательский тон, очень похожий на то, как говорил профессор Рейнард ― что очень странно, ― доводит меня до точки кипения.

― На каком основании? ― повторяю и пытаюсь улыбнуться, но наверное, получается гримаса. ― На том, что он мой бывший муж! Ой, а мне ведь уже не восемнадцать и не девятнадцать, я даже пережила развод и кучу всякого дерьма… а вы что подумали? ― не могу остановиться, как бы сильно того ни хотела. ― Артур Сильверт женился на мне только для того, чтобы отнять фамильное поместье, а потом вышвырнул на мороз. Как вам такое? Идеальный мужчина, предмет мечтаний!

Слова вылетают, прежде чем я успеваю их обдумать. Они тяжело повисают в воздухе и придавливают меня саму.

То, что не собиралась говорить ― сказала.

Сандра замирает с открытым ртом, ее обычно веселые добрые глаза становятся круглыми, как блюдца. Клэрис тоже потеряла дар речи. Она смотрит на меня с таким видом, будто я ― чудовище или пришелец из иного мира, но точно не человек. Подобные взгляды я уже испытывала на себе, когда пыталась рассказать правду о жестокости некоторых надзирательниц и старших девушек, но меня никто не хотел слушать.

— Камилла, — наконец произносит Клэрис, и ее голос звучит осторожно и даже мягко, что ей несвойственно. — Ты понимаешь, что говоришь? Ректор Сильверт… был женат? На тебе? Это же…

— Нелепо? Бред? — перебиваю я, и внутри все сжимается от ледяного ожога. Я вижу это по их лицам. Они не верят. Ни единому слову. Для них это просто выдумка озлобленной на весь девушки, которая ведет себя дико и отталкивающе.

— Может, у тебя… стресс, — тихо вставляет Сандра, делая неуверенный шаг ко мне. — Поступление, новые условия… Мы все тебя понимаем.

Понимают. Это слово добивает меня. Они не понимают. Они жалеют. Они думают, что у меня поехала крыша.

Ярость вдруг сменяется всепоглощающей пустотой и стыдом. Зачем я это сказала? Зачем выставила напоказ самое больное, зачем рассказала об унизительном прошлом? Чтобы получить в ответ вот эти взгляды? Эти жалостливые неверящие лица?

— Забудьте, — хрипло говорю я, отходя от раковин. — Забудьте, что я что-то говорила. Вы правы. Это… бред.

Иду к двери, не глядя им в глаза. Сандра пытается что-то сказать, протягивает руку, чтобы задержать, но я резко отшатываюсь.

— Нет, не трогай. Оставь меня.

Выхожу в коридор и почти бегу прочь, чувствуя, как жгучий стыд поднимается к горлу. Я не плачу. Во мне просто все опустошено. Зря. Зря все им рассказала. Я не получила поддержки, не получила понимания. Только сделала себя уязвимой. Показала, где болит, и разочаровала тех, кто с самого начала отнесся ко мне по-человечески.

Если не научусь держать себя в руках и скрывать эту кипящую внутри боль, то рискую оказаться в ситуации куда более сложной. Окруженная не явными врагами, а вполне хорошими людьми, которые просто не будут мне верить. Останусь одна, без единомышленников. И тогда Артур Сильверт может сделать со мной, что пожелает ― все будут верить ему, а не мне.

Что же мне делать, как выбраться из этого замкнутого круга, из которого словно нет выхода?

20 глава

Кажется, я полностью разрушила что-то хрупкое, что едва начало зарождаться между нами. В нашей комнате теперь царит напряженное молчание. Когда я захожу, разговор — если он был — резко обрывается. Сандра, обычно такая приветливая, избегает моего взгляда, перебирая что-то в своем комоде. Клэрис смотрит на меня поверх книги — холодно, оценивающе, словно я сложное уравнение, в котором ничего не сходится. Им явно не по себе. Они не знают, как со мной быть. Кто я? Безумная? Лгунья? Истеричка?

Или все и сразу?

На самом деле этот негласный бойкот меня почти не задевает. Я провела слишком много лет в приюте, где затишье после скандала было не самым плохим исходов из всех возможных. Где за спиной не шептались, а сразу плевали в лицо или избивали под лестницей. Так что эти натянутые паузы или украдкой брошенные взгляды — детский лепет по сравнению с тем, что я прошла. Пусть думают что хотят. Пусть обсуждают. Мне все равно.

Почти все равно.

Единственное, что по-настоящему гложет, — это Энжи. Она почти не появляется в комнате, а когда появляется, то сразу ныряет под плед и отворачивается к стене, не желая ни с кем говорить. Но я когда я вижу ее в коридоре, у нее постоянно глаза на мокром месте, красные, опухшие. Она носит свои очки, словно щит, чтобы скрыть следы слез, но это плохо помогает.

Глупая наивная девочка. Втюрилась по уши. В ректора. Что ж, ее можно понять. Он и правда невероятно красив — эта драконья стать, эти пронзительные глаза, эта уверенность в каждом движении. Он молод, хоть и старше ее почти в два раза. Для юной романтичной души он — воплощенный идеал из книжки. Рыцарь в сияющих доспехах, только доспехи у него — строгий костюм, а замок — Академия.

Но есть вещи, где не стоит переступать черту. Мечтать об идеале — одно. А вот верить, что этот идеал может ответить тебе взаимностью, строить на этом воздушные замки и плакать из-за того, что говорит с тобой сухо и вежливо — это уже опасно. Опасно для ее же нежного сердца, которое, я уверена, еще ни разу не было разбито.

Я всего лишь хотела защитить. Предупредить. Отрезвить. А в итоге оказалась в опале, превратилась в злую фурию, которая осмелилась плюнуть в их общего кумира.

И теперь, судя по перешептываниям, которые затихают при моем появлении, эти дурехи придумали себе самое простое объяснение. Они думают, что я сама в него влюблена. Что мой «бред» о браке — плод больной фантазии отвергнутой поклонницы, которая пытается очернить объект своего обожания. Или ― что я ревную его к Энжи.

Ложусь на кровать, поворачиваюсь лицом к стене и закрываю глаза. Пусть думают, что хотят. Мне нужно беречь силы. Не для того, чтобы налаживать отношения с соседками, а для того, чтобы выжить здесь и понять, какую игру затеял со мной дракон по имени Артур Сильверт. Все остальное — просто посторонний шум.

***

Сижу в самой дальней галерее библиотеки, у окна, за которым уже спустились сумерки. Передо мной чистый лист бумаги, чернильница и перо. Я смотрю на них, как на орудия пытки. Нужно написать лорду Кроуфорду. Я просто обязана. Не должна молчать. Но… что ему рассказать? Что ректор Академии, куда я так мечтала поступить — человек, разрушивший мою жизнь?

Лорд вмешается. Он примчится сюда, он использует все связи. Он защитит. Поможет. Не даст в обиду свою названную дочь. Он использует все свои связи, пустит в ход свою драконью ярость…

А если нет?

Что если он не поверит, как и мои соседки?

Но куда хуже, если поверит и набросится на Артура. Что если он его убьет? Как к этому отнесется король? Что дальше будет с моим лордом, который сейчас ― как надежный островок покоя, куда я всегда могу обратиться и вернуться домой?