Связанные Неприятности (СИ) - "AnnKo"

Спряла я эту кучу шерсти на каком-то автомате. Буквально раз — и на катушке прялки уже выросла пухлая, сияющая всеми цветами радуги пасма. Я уже даже почти не удивлялась местным чудесам. Чего только не бывает в магическом мире, где замковые духи умеют заваривать лавандовый чай.

— Была не была, — я решительно устроилась в глубоком кресле у камина, достала свои верные бамбуковые спицы и принялась за вязание.

Носки выходили странные. Плотные, с замысловатым ажурным узором, петелька к петельке они словно сами ложились по форме ноги. Я изначально планировала короткие носочки-следки с ажурной вставкой на мыске, но когда закрыла последний ряд и натянула их на босые, исстрадавшиеся ступни…

Я буквально оторопела, затаив дыхание.

Стоило мягкой переливчатой пряже коснуться кожи, как волокна ткани на глазах уплотнились, дали благородную усадку и намертво зафиксировали четкую форму. Прямо на моих ногах носки превратились в изящные, невероятно удобные туфельки-мюли из плотного текстиля, сплошь расшитые фантастическими радужными узорами. Это как вообще⁈ Я недоверчиво пошевелила пальцами: по ощущениям — мягчайшие домашние тапочки, но внешне — эксклюзивная обувь от кутюр, достойная стать венцом королевской коллекции.

Но удивиться по-настоящему я так и не успела.

В массивную дубовую дверь гостиной негромко, деликатно постучали. Я ощутимо вздрогнула, на всякий случай перехватив бамбуковые спицы как стилеты и ожидая увидеть очередного наглого налоговика. Но на пороге стоял мужчина.

Он выглядел немного призрачным, словно его силуэт изящно набросали на холсте акварелью, но забыли добавить ярких красок. Впрочем, черты его лица оставались точными и аристократичными. Высокий, хорошо сложенный, но без лишней тяжеловесности — всё в его фигуре было в меру, гармонично и выверено. Короткие угольно-черные волосы были уложены в аккуратную, слегка небрежную прическу, какая обычно бывает у благородных героев фэнтези-романов, а глубокие черные глаза в лучах солнца загадочно отливали багровыми искрами. На нем был надет строгий, безупречно выглаженный черный фрак, а на шее… на шее роскошным узлом красовался мой свежесвязанный серебристый шарф.

В руках незнакомец уверенно держал тяжелый серебряный поднос, на котором исходила паром тарелка с горячей овсяной кашей, высилась горка поджаристых тостов и красовался новый кувшин с ароматным чаем.

— Завтрак подан, мисс Элизабет, — произнес он глубоким, бархатистым, но слегка приглушенным голосом и безупречно поклонился. — И прошу покорнейше простить мой давешний демонический облик у ворот. Пришлось применить крайние меры ментальной магии, дабы оперативно защитить ваш покой от министерских ищеек.

Я смотрела на это галантное привидение во фрак-одежде, не в силах вымолвить ни слова от шока.

— Вы… Сквозняк? — наконец хрипло выдавила я, указывая спицей на шарф.

— Позвольте официально представиться, — мужчина плавно подошел ближе и водрузил поднос на кофейный столик. — Барнабас. Бывший и, искренне надеюсь, нынешний мажордом и хранитель поместья «Светлый Ключ». Ваше поразительное вязание буквально вернуло мне осязаемую форму. Благодарю за шарф, мисс, его магия подпитывает структуру моей угасающей души и позволяет удерживать материальное воплощение в этом мире.

Я ошарашенно закивала, чувствуя, как внутри наряду с удивлением разливается теплое, щемящее облегчение. Господи, я теперь точно не одна в этом жутком замке! У меня есть призрачный союзник с отличными манерами.

Правда, когда мой взгляд упал на кусок тоста и истекающую маслом кашу, в голове снова зашевелились прагматичные подозрения современного человека. Я уставилась на тарелку с глубокой миной недоверия, словно мажордом принес мне порцию мухоморов. Откуда в замке, где сто пятьдесят лет никто не жил, свежая еда⁈

Барнабас заметил мой взгляд и едва уловимо, понимающе хмыкнул.

— Не извольте беспокоиться, мисс Элизабет, еда не призрачная и абсолютно безопасная, — мягко поведал он. — Перед тем, как окончательно обернуться бестелесной тенью, я успел наложить на весь замок глобальное заклинание стазиса — заморозки времени. Года шли, мои призрачные силы неумолимо таяли, замок постепенно ветшал снаружи, но глубокие подземные кладовые до сих пор надежно удерживают эту магию. Они запечатаны от любого гниения и порчи. Там хранятся лучшие довоенные припасы прежнего хозяина. Пожалуйста, кушайте. Нам понадобятся силы, чтобы решить вопрос с тремя тысячами золотых астралов.

Глава 21

Демоны, долги и двойное дно

Глава 21.

Барнабас стоял у панорамного окна, меланхолично заложив руки за спину. Его полупрозрачный, акварельный силуэт на фоне пепельно-розового неба долины казался зыбким и нереальным. Но наброшенное на шею полотно — мой серебристый шарф — было абсолютно осязаемым, плотным и по-домашнему теплым. Призрачные пальцы мажордома привычно поправили изящный узел на груди.

— Кхм… С чего бы начать? — тихо произнес он, не оборачиваясь. Голос его звучал негромко, чуть приглушенно, словно доносился из глубокого колодца. — Видите ли, Элизабет, я, как и вы, здесь чужой. Мой родной дом — Нижний Мир, измерение Пятого Круга. В нашей реальности почти нет солнца, небо там вечно затянуто багровым маревом, а земля представляет собой бескрайнюю, иссушающую зноем пустыню. Но самое главное, Пятым Кругом правит абсолютная, жестокая логика Договора. Я родился там низшей сущностью — бесформенным сгустком воли, который веками мечтал лишь об одном: обрести имя рода и плоть. О, те немногие, у кого в Нижнем Мире есть фамилия — это высшая элита. Все остальные — лишь безликие тени, обязанные им прислуживать.

Он на мгновение замолчал, уставившись в окно, а в его груди я отчетливо увидела, как грозно вспыхнуло медное пламя.

— Триста лет назад прежний хозяин этого замка, великий имперский артефактор Элиас, призвал меня, — продолжил Барнабас. — Для нас, низших демонов, такой призыв — это единственный, уникальный шанс на эволюцию. Элиас предложил мне честный контракт: я становлюсь его мажордомом, защищаю Источник и этот дом, а взамен, после завершения моей верной службы, он отпускает меня на волю. Но уже в ранге Высшей Сущности. Понимаете? Законы Договора обязывают связующего мага после завершения контракта поделиться со связываемым демоном частью своей чистой энергии. Этой колоссальной силы мне с лихвой хватило бы на то, чтобы навсегда воплотиться в материальном мире. Я бы вернулся на Пятый Круг свободным и сильным лордом, — Барнабас горько, иронично усмехнулся. — Я должен был стать по-настоящему живым, Элизабет. Совсем настоящим, из плоти и крови.

Я замерла, так и не донеся ложку с овсянкой до рта. В груди что-то сочувственно сжалось. Так вот почему он так отчаянно ухватился за мой недовязанный шарф. Моё рукоделие, напитанное эмоциями, давало его призрачному телу ту самую долгожданную плотность и структуру, о которой он безуспешно грезил веками. Вязание буквально сшило для него телесную оболочку, пусть еще не совсем материальную. Но думаю это не предел, ведь он продолжает напитываться магией.

— Элиас был мне больше чем просто хозяин. Он стал мне учителем и другом. Но… — Барнабас резко сжал кулаки, и его фигура на мгновение пошла нервной рябью. — Те, кто пафосно именовал себя «чистыми магами», подняли кровавый мятеж. Им до безумия нужен был Источник «Светлого Ключа» — ведь он единственный во всей Астральгии обладает уникальным свойством: умеет вдыхать душу в неодушевленные вещи, оживлять механизмы и восстанавливать разрушенное. Предателей было слишком много. Они ворвались в этот холл, когда я на кухне готовил вечерний чай для мастера. Элиас погиб прямо здесь, у камина, до последнего вздоха защищая секретный проход в подвалы. Напоследок он успел выкрикнуть мне последнее, связующее слово нашего договора: «Храни!».

В ту же секунду воля умирающего великого мага и вся моя демоническая суть сплелись в один яростный узел чар. Я выпустил наружу всю ментальную мощь Нижнего Мира, намертво запечатав замок в кокон стазиса. Нападавшие маги в панике бежали, а те немногие, кто выжил, разнесли по Королевству леденящие душу слухи. С годами эти байки обросли совсем уж дикими подробностями. В тавернах шептались, будто в долине «Светлого Ключа» земля разверзлась прямо в бездну, сам замок наводнили кровожадные монстры, а любого случайного путника пытаются утащить под землю ожившие деревья-чудовища. Страх пустил корни так глубоко, что последние сто пятьдесят лет сюда не совался ни один живой человек. До вчерашнего дня. До вашего появления, Элизабет.