Связанные Неприятности (СИ) - "AnnKo"

Я стояла перед камином в своем новом, магически отреставрированном платье — босая, растрепанная, с пылающими щеками и страшно злая. Липкая паника окончательно отступила, полностью сгорев в праведном гневе мастера, у которого нагло сперли его главный рабочий инструмент.

И тут… глубоко сверху, из кирпичного дымохода, что-то звонко и весело звякнуло.

На кучу свежей сажи, аккурат к моим босым ногам, с тихим стуком выкатились две спицы. Совершенно чистые, гладкие, ни единого пятнышка копоти. А следом за ними, плавно покачиваясь в воздухе, упал пожелтевший от времени бумажный листок, отчетливо пахнущий сухой лавандой.

Я осторожно, затаив дыхание, подняла записку. Почерк был витиеватым, с изящными старомодными завитушками, которые могли принадлежать только очень начитанному человеку прошедшей эпохи.

«В спальне Леди на втором этаже невыносимо сквозит из окна. Сделайте с этим что-нибудь, Элизабет. Чай, к слову, был из личных запасов мажордома».

Глава 18

Ванна для Леди и магия одного ряда

Глава 18.

Я хмыкнула, пряча записку в складки платья. Значит, уживемся. Мой Сквозняк вежливо предлагал подняться в спальню? Ну что ж, раз приглашают — отказываться от аудиенции просто невежливо.

Забрав спицы, я направилась к лестнице. Парадные ступени были высечены из тёмного, почти чёрного камня — холодного и зеркально-гладкого. Босые ступни неприятно обжигало этим могильным холодом.

«Так, план на ближайшее время: связать себе плотные шерстяные носочки, причём в самые кратчайшие сроки», — подумала я, плотнее кутаясь в своё новое, невероятно легкое платье. Мой голубой шифон при каждом шаге взлетал, как невесомое облако, а серебряные искорки на ткани вспыхивали в утренних лучах, заставляя меня чувствовать себя если не королевой, то как минимум эльфийской принцессой, сбежавшей с миланского подиума.

На втором этаже обстановка оказалась ещё более удручающей, чем внизу. Коридор казался бесконечным каменным туннелем, где по стенам уродливыми драпировками развесились густые тени. Обои из некогда роскошного тяжёлого штофа местами безнадежно отвисли и мерно хлопали на ветру, удушливо напоминая крылья гигантских летучих мышей. Местный застоявшийся воздух был настолько пересушенным и тяжелым от вековой пыли, что я физически ощущала, как этот серый налет оседает на моих губах, мешая нормально дышать.

Я не стала обходить все комнаты подряд — всё-таки было жутковато заглядывать в эту глухую черноту дверных проемов. Но дверь одной из спален в самом конце галереи была гостеприимно приоткрыта, и из неё на грязный пол падал косой лучик утреннего света. В неё я решительно и зашла.

Когда-то эта комната явно была верхом изысканности и кутюрного шика. Высокий балдахин кровати на резных столбах, изящный туалетный столик с гнутыми ножками, пухлые банкетки. А теперь… Ткань балдахина со временем превратилась в серую, полуистлевшую марлю, зеркало покрылось плотной патиной, что отражало лишь мутный туман, а из прохудившейся обивки кресел клочьями торчала старая вата.

Но мой взгляд тут же приковала к себе кровать. Прямо посреди старого, безжалостно съеденного молью покрывала аккуратной змейкой лежал мой недовязанный серебристый шарфик. Спицы, которые выкатились из камина, идеально подходили к открытым петлям.

Я невольно улыбнулась, чувствуя, как уходит остаток злости. Вот ведь прохвост призрачный, точно техзадание оставил!

Увидев кровать, я остро почувствовала, как на меня лавиной навалилась вся дикая усталость этой бесконечной сумасшедшей ночи. Потрясения, дорога, побег возницы, горячий чай… Веки мгновенно стали пудовыми, а колени задрожали. Но вокруг было настолько пыльно и грязно, что ложиться в постель становилось откровенно страшно — я искренне боялась проснуться такой же серой и засыпанной пеплом, как и весь этот несчастный дом.

— Горячую бы ванну, да чистую человеческую постель… — мечтательно и жалобно протянула я, без сил закрывая глаза.

И вдруг за соседней дубовой дверью раздался отчетливый, оглушительный шум бегущей воды. Я резко вскинула голову, мгновенно растеряв остатки дремоты. Из-под резной створки, ведущей в смежную туалетную комнату, по полу клубами повалил густой, ароматный пар.

На неслушающихся ногах я подошла ближе и осторожно заглянула внутрь. Мои глаза, наверное, еще никогда в жизни не были такими круглыми и большими от шока.

Здесь располагалась самая настоящая, царская купальня. Огромная, монументальная чаша из белоснежного мрамора на массивных золочёных львиных лапах гордо высилась прямо посреди помещения. И — о чудо! — здесь не обнаружилось ни единой пылинки. Всё буквально сверкало первозданной чистотой: огромные зеркала, настенная плитка с изящной ручной росписью, серебряные фигурные краны. В саму ванну мощной пенной струёй лилась кристально прозрачная, обжигающе горячая вода, а воздух в секунду наполнился успокаивающим ароматом горной лаванды.

— Спасибо, Сквозняк, — ошарашенно и искренне выдохнула я в звенящую пустоту. — Это не просто вовремя. Это спасение жизни.

Я торопливо сбросила свое преображенное платье и с тихим стоном блаженства погрузилась в обжигающую воду по самый подбородок.

Ооох… Настоящий экстаз. Горячая вода бережно приняла мое измученное тело, и я физически почувствовала, как мышцы, зажатые и одеревеневшие после многочасовой пытки корсетом и телегой, наконец-то начинают разжиматься. Вместе с дорожной грязью эта благословенная вода смывала весь накопленный ужас, унижение и страх вчерашнего дня. Сидя в мраморной купели, я впервые за эти безумные сутки почувствовала себя в безопасности. Здесь, в этих пыльных руинах, меня никто не пытался использовать, проучить или оскорбить. Замок защищал меня, как мог. Мысленно я пообещала своему невидимому мажордому, что свяжу ему самый лучший, самый теплый шарф на свете.

Приняв ванну и полностью отогревшись, я обнаружила на специальной серебряной стойке пушистый махровый халат. Он был очень старомодного, винтажного кроя, украшенный тяжелыми витыми кистями на поясе, но, слава богу, абсолютно чистый и сухой. Я с удовольствием закуталась в него, как в кокон.

Выйдя обратно в спальню, первым первым делом взглянула на постель и замерла. Там, где лежал мой серебристый недовяз, произошло локальное чудо: вокруг него образовался идеальный «островок порядка». Ровно по контуру полотна простыни стали хрустящими и свежими, старая пуховая подушка сама собой взбилась, а вековая пыль бесследно исчезла. Но стоило взглянуть чуть дальше, на края огромной кровати, как там всё оставалось таким же потрепанным, серым и уныло-старым.

В голове наконец-то выстроилась чёткая причинно-следственная связь. Так вот зачем мой призрачный мажордом так нагло уволок недовязанный шарф прямо со спицами! Сам по себе Сквозняк, видимо, не имел сил запустить древние механизмы замка. Ему нужна была подзарядка. И он использовал моё свежее, пульсирующее магией шифоновое полотно как своеобразный аккумулятор, чтобы активировать для меня лавандовую ванну и очистить этот клочок постели. Настоящий тактический гений из потустороннего мира.

— Спасибо тебе, — тихонько прошептала я, искренне улыбнувшись темноте под потолком. — Находчивый ты мой.

«Магии у парня, видать, на всю кровать просто не хватило, — уже засыпая на ходу, подумала я, забираясь на чистый островок под уютное теплое одеяло. — Объём работы в этих руинах слишком колоссальный для одной маленькой полоски ткани. Ничего, проснусь — свяжу тебе целый плед, весь замок до блеска отмоем».

Впрочем, распутывать эти магические алгоритмы прямо сейчас у меня не оставалось ни малейших сил. Мне было уже абсолютно всё равно. Стоило моей голове коснуться мягкой подушки, как сознание милосердно отключилось, и я с разбегу провалилась в глубокий, безмятежный сон без сновидений.

Глава 19

Налоговый десант и демонический аргумент

Глава 19.