Целительница из иного мира - Ламур Вивьен
Мысли проносились вихрем, выискивая в памяти хоть какую-то зацепку. Старый профессор-травматолог, летняя практика в глухой деревне... Он ворчал, показывая: «Запомни, Чехова, в полевых условиях луб – наш главный друг. Липа, ива. Размочил –мягкий, как бинт, высох – тверже гипса. Деревенская ортопедия, вековая проверка».
— Теперь нужно зафиксировать! — мой голос прозвучал резко, вырывая меня из потока воспоминаний и заставляя оцепеневших мужиков встрепенуться. — Ищите палки! Прямые и крепкие, толщиной в два пальца! И луб! Луба ивового или липового дерева, снимайте кору!
Люди засуетились, найдя новую цель. Пока мужики бросились к груде обрубков и хвороста, я, не колеблясь, разорвала подол своей нижней рубахи, скрутила из ткани плотный валик и прижала его к ране.
— Держи, — приказала я жене кузнеца, женщине с посеревшим от ужаса лицом. Она молча кивнула, вцепившись в валик дрожащими, но послушными руками.
Элайджа уже работал своим ножом, сдирая с молодой ивы длинные, гибкие полосы.
— Воды! — крикнула я, оглядываясь. — Нужна горячая вода, чтобы размочить луб!
— У нас! — отозвалась одна из баб, указывая на тлеющий походный очаг на берегу, где в котле варилась похлебка для рабочих. — Сейчас!
Через мгновение она подбежала с деревянным ковшом, из которого валил пар.
— Ленты сюда! — скомандовала я, и Элайджа бросил охапку луба в кипяток. — Держи их там, пока я не скажу.
Пока луб размокал, мужики подали две ровные, очищенные от сучков палки. Я быстро примерила их по бокам ноги.
— Короче! — бросила я, и один из мужиков, не говоря ни слова, отхватил лишнее топором.
Все было готово. Я выхватила из ковша первую горячую, податливую ленту.
«Профессор, надеюсь, вы были правы».
— Теперь молчите и не мешайте.
И началась та самая работа. Быстрая, точная, выверенная до миллиметра. Я оборачивала размягченные ленты вокруг ноги и палок, туго, внахлест, формируя жесткий корсет. Они облегали конечность, как вторая кожа, повторяя каждый изгиб. Я фиксировала голеностоп, подколенную ямку, следила, чтобы не было пережатий. Это уже была не первая помощь.
Это была ювелирная работа ортопеда, выполняемая под открытым небом грубыми подручными средствами. И каждый в толпе, затаив дыхание, чувствовал это.
— Что она делает? — прошептал кто-то. — Колдует?
— Смотри, как лента вяжет... Словно живая...
Я не обращала внимания, поглощенная процессом. Последнюю ленту я закрепила, заправив конец. Оставалось ждать, пока луб высохнет и превратится в твердый, неподвижный панцирь.
Именно в этот миг на дороге показался крытый экипаж, запряженный парой гнедых лошадей. Он подкатил к толпе, и из него поспешно вышли двое. Лекарь из поместья, которого я узнала по дородному сюртуку и кожаному футляру в руках, и его спутник – худой, аскетичного вида мужчина в темном, простом, но качественном суконном плаще. Священник.
Лекарь, Мастер Оливер, как звали его в округе, быстрыми шагами подошел к пострадавшему, с ходу оттеснив стоявших рядом. Его лицо было маской профессионального безразличия.
— Что тут у вас? — начал он, но голос его оборвался, когда он увидел мою работу.
Он молча, не веря, обошел Якоба. Присел, внимательно осмотрел жгут. Потом перевел взгляд на шину. Его пальцы, холеные и мягкие, осторожно провели по затвердевающему лубу. Он нажал. Конструкция не поддалась. Идеальная фиксация.
Я видела, как в его глазах, умных и пронзительных, сменилось несколько эмоций: раздражение, удивление, и наконец, холодное, профессиональное изумление, смешанное с нескрываемой завистью. Он понимал. Он понимал, что эта «деревенская дурочка» сделала то, что спасло парню ногу, а возможно, и жизнь. И сделала это так, как он, с его грубыми пилами и ампутациями, сделать бы не смог.
— Кто... — он откашлялся, зная ответ, и его голос прозвучал хрипло. — Кто это наложил?
Все взгляды молча уперлись в меня. Я поднялась с колен, чувствуя, как дрожат ноги от перенапряжения, а руки в крови до локтей.
— Я, — просто сказала я.
Тут же вперед выступил священник. Его лицо было бледным и напряженным, глаза, как два уголька, жгли меня с головы до ног.
— И что же мы видим? — его голос был тихим, но он резал слух. Он обращался ко всей толпе, поднимая руку в красноречивом жесте. — Юную деву, коей надлежало бы в смирении и молитве проводить дни свои. А она... она возится с плотью, с кровью, со смертью. Руки ее в грехе, а взор... взор дерзок. Скажи нам, дитя, чьей силой ты совершила сие? Кто научил тебя отвращать острие косы Господней? Не темным ли знанием, что не от Света, а от тьмы преисподней?
Толпа зашепталась. Слова пастора падали на благодатную почву суеверия и страха. Они видели чудо, а он назвал его колдовством. И в его устах это звучало так убедительно.
Мастер Оливер стоял, будто на раскаленных углях. Он смотрел то на безупречную шину, то на меня, то на священника. Профессионал в нем боролся с прагматиком, ревнивым от успеха самоучки.
— Пастор Лоренц... — начал он осторожно. — Юноша жив. Кровотечение остановлено...
— Жив? — перебил священник, и его тон стал еще острее. — Или же его душа теперь отягощена вмешательством в Промысел Божий? Кто мы такие, чтобы оспаривать волю Всевышнего? Болезнь, смерть – они ниспосланы для очищения и смирения! А сия... девица... — он бросил на меня уничтожающий взгляд, — своим «искусством» сеет семена гордыни и отступничества!
Он повернулся к толпе, разводя руками.
— Остерегайтесь, чада мои! Исцеление плоти, дарованное не через молитву и смирение, а через неправедное знание, есть исцеление ложное! Оно губит не тело, но душу!
В толпе поднялся ропот. Люди смотрели на меня уже не с благодарностью, а со страхом и подозрением. Я видела, как бабка Марта, пробившаяся к переднему краю толпы, схватилась за сердце, ее лицо вытянулось от ужаса.
И тогда заговорил Мастер Оливер. Он сделал шаг вперед, между мной и священником. Его голос прозвучал громко, властно, с позиции эксперта.
— Успокойтесь, добрые люди! — он поднял руку. — Пастор Лоренц прав в главном: врачевание – удел посвященных. Но... — он сделал паузу, его взгляд скользнул по моей шине, и в глазах мелькнуло то самое, неистребимое любопытство ученого, столкнувшегося с необъяснимым феноменом, — в данном случае... был применен метод, грубый, конечно, и.. не одобряемый официальной медициной, но, по счастливой случайности, не нанесший вреда. Юноша жив. И его нога... имеет шанс.
Он повернулся ко мне. Его взгляд был тяжелым, испытующим.
— Девушка. Ты спасла ему жизнь сегодня. Но запомни: в следующий раз, когда случится подобное, — его голос стал жестким, — беги не помогать. Беги за мной. Поняла? Твое место – не здесь.
Он не кричал о колдовстве. Он просто указал мне мое место. Указал его на глазах у всей деревни. Он принизил мой успех, списал его на «счастливую случайность», но при этом забрал его себе, как неоспоримый факт. Это было унизительно. Это было по-умному.
Я стояла, промокшая, в крови, с дрожащими руками, и смотрела на него. Гнев, жгучий и беспомощный, подкатил к горлу. Я спасла человека! А они... они видели в этом только угрозу своему авторитету, своей вере, своему спокойному миру.
— Мое место, мастер Оливер, — сказала я тихо, но так, чтобы слышали все, — там, где больно и где я могу помочь. А помогать я умею. Вы сами это видите.
Я не стала ждать ответа. Развернулась и, отталкивая онемевших от такой дерзости соседей, пошла прочь. Спиной я чувствовала их взгляды: испуганные, осуждающие, полные нового, незнакомого страха.
Я только что выиграла битву за жизнь Якоба. Но война за свое место в этом мире только началась. И враги в этой войне были куда страшнее и изощреннее, чем простая грязь и болезни.
Глава 15
(Элайджа)
Стоя за прилавком, я перебирал сети. Не работа, а так, чтоб руки занять. Пальцы скользили по грубой пеньке, сами находили дыры, вязали узлы. И не болели. Совсем не болели!
Похожие книги на "Целительница из иного мира", Ламур Вивьен
Ламур Вивьен читать все книги автора по порядку
Ламур Вивьен - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.