Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ) - Моури Эрли

Ее любовник засопел от нетерпения и вошел до самого конца, и стануэсса вскрикнула, затрепетала от мучительно сладкого чувства. Приподнялась и сама двинулась ему навстречу, часто дыша, судорожно сжимая пальчиками его шерсть. Иногда крылья кота замирали, и тогда небо переворачивалось, они летели вниз, вращаясь, словно на гигантской карусели. Потом его сильные крылья взмахивали резко, часто, тогда Эриса вскрикивала от его напора, наполнявшую ее до самого предела.

– Мой котик! – застонала она, чувствуя, как жар неудержимо разливается по ее телу, а бугорки его члена так дразнят, мучают ее чувствительную вагину, что уже нет сил терпеть. И Эриса закричала, затряслась от оргазма. Звездное небо взорвалось над головой и полетело куда‑то кувырком, вместе с луной и черно‑блестящей внизу гладью моря.

Но Сармерс на этом не успокоился, держа ее передними лапами, он принялся еще жаднее и чаще насыщаться их небесной любовью, теперь уже беспорядочно взмахивая крыльями, то падая вниз, то взмывая к звездам. Со всей своей нечеловеческой души наслаждаясь прекрасной любовницей. Госпожа Диорич очень быстро снова воспарила к вершине блаженства. Снова ее наполнил небывалый восторг. Мелькающие звезды, Мельда и блестящее в лунном свете море, все закружилось, перемешалось и вспыхнуло сладким огнем. И вауруху зарычал от восторга, его орган забился в судорогах, ударил потоками горячего сока.

– Люблю тебя! – прошептала Эриса, прижавшись к нему и едва не плача от нахлынувших чувств. – Давай где‑нибудь приземлимся. Ты меня совсем измучил. Хочется просто упасть в траву.

– Да, мой Цветочек, – он начал снижаться, и было видно внизу, как море с длинной лунной дорожкой, остается позади. – Летим к месту, где я оставил кое‑какие вещи.

– Вещи? С каких это пор вауруху носит с собой вещи? – после всего, что только что случилось между ними, госпожа Диорич смогла удивиться и рассмеялась.

– С таких, как ты меня озадачила кое‑чем. Увидишь. Но сможешь оценить только утром, – Сармерс вглядывался в темноту. Только его глаза, неплохо видящие ночью, могли разобрать то самое место возле пальмовой рощи и небольшого озерца.

Эриса проснулась и долго не открывала глаза, даже не шевелилась. Сармерс обнимал ее лапой, а лежать на его мягкой шерсти было так приятно. Как ни странно, она даже выспалась за эту ночь. Может быть потому, что после нежных и страстных игр с Сармерсом, стануэсса погрузилась в глубокое расслабление и провалилась на самое донышко мира снов. Но уже настало утро. Госпожа Диорич ощущала тепло солнца на неприкрытых туникой ногах. И требовалось скорее сбросить остатки сна: ведь Сармерс сказал, что пробудет с ней всего три, может четыре дня, а это так мало! Придется дорожить каждой минутой. Эриса шевельнулась и открыла глаза.

Сармерс спал. Или притворялся. Иногда арленсийке казалось, что он притворяется в большинстве случаев, и конечно, очень много врет. Она даже научилась различать, когда он врет, а когда говорит правду. Но за прошедшую ночь, как ни странно, кот почти не врал. Было такое чувство, что отношения между ними изменились, и в них стало меньше шуток, дурачества, меньше дразнящих игр, но больше чего‑то такого настоящего, идущего от самого сердца. Пока это не слишком понятное чувство очень трогало и радовало госпожу Диорич. И вместе с тем оно ее беспокоило. В моменты беспокойства она вспоминала о Лурации и думала, как он отнесется к тому, что она так сблизилась с вауруху? Де, ее любимый мальчик очень добр к ней, к ее шалостям, увлечениям, желаниям, но может ли его доброта быть бесконечной. И имеет ли она право так бессовестно пользоваться столь необычным даром Лурация?

Тихонько чтобы не разбудить его, она выскользнула из‑под тяжелой лапы и пошла к озеру – оно играло утренними лучами солнца в полусотне шагов. Скинув тунику, арленсийка остановилась на берегу. Долго с улыбкой смотрела на маленьких рыбок, снующих в чистейшей воде и пузырьки, поднимавшиеся между длинных редких водорослей. Какое прекрасное место выбрал Самерс для их остановки! Стануэссе хотелось бы остаться здесь на много дней. В жару освежаться в блаженных водах, ныряя глубоко за ракушками, ловить крошечных черепах, чтобы потом осторожно вернуть их в чистую воду. А вечерами сидеть у костра вместе с Сармерсом под пальмами, которые густо росли на другом берегу между банановыми деревьями. Но увы, ей нельзя задерживаться здесь, потому что нужно хотя бы завтра попасть в Курбу. По ее расчетам «Дарлон» уже завтра утром должен быть в порту. И ее любимый кот, пока его снова не забрала богиня, должен ей помочь добраться до города и, может, как‑то поддержать в этот незнакомом и опасном месте.

Итак, Курбу… Хотя изначально была мысль попросить Сармерса доставить ее до Абушина. Да, это очень далеко, и вауруху не может лететь с ней через портал и Ауру, ведь у нее нет кольца. Но за два дня в несколько перелетов с остановками на отдых Сармерс вполне бы справился. Каково было бы удивление Лурация, если бы еще через несколько дней он получил письмо: «Мой любимый мальчик, я совсем рядом… Я в Абушине! Сижу в таверне и сильно скучаю по тебе. Скорее забери меня! Нежно целую, твоя Эриса». И конечно, приписка: «Очень, очень, хочу тебя! Не мучь меня ожиданием!». Она бы перед отправкой, обязательно поцеловала эти строки, чтобы они стали еще теплее, когда их коснется взгляд ее жениха – самого доброго и дорогого человека в мире.

Только это, увы, направиться Абушин сейчас невозможно: она дала обещание капитану Корманду, которое обязательно выполнит. И надо признать пират стал ей тоже очень дорог. А еще… еще был Сармерс… Госпожа Диорич не раз думала над этими странностями. Спрашивала себя: как такое вообще может быть?! Почему в ее сердце находится место еще кому‑то кроме Лурация? Мучила себя беспокойными вопросами, сравнивала себе с другими: знакомыми, подругами и самой стануэссой Лиорой Диорич – своей дорогой матушкой. Ведь в их жизни был только один главный, любимый мужчина, и они даже не могли помыслить впустить кого‑то еще в свое сердце. Но, Эриса!.. Что с ней не так?! Почему она выросла и стала такой, и теперь ее сердце разрывается на части. Да, Корманду, может просто увлечение. Но так тяжело думать, что с ним придется расстаться! Как она будет обходиться без его пиратских историй, предвкушения опасных приключений и, конечно, сумасшедших игр в рабыню в трюме? Даже Дженсер, с которым всегда одолевала скука и который причинил столько боли!.. Даже… Даже его стануэссе выбрасывать из сердца давалось с мучением. И он, наверное, еще до сих пор там несмотря на то, что случилось.

Войдя в воду, утром такую приятную, прохладную, арленсийка поплыла к дальнему берегу, где над листьями, похожими на темно‑зеленые блюдца, белели крупные лотосы и кружили стрекозы с синими как небе глазами. Нырнула на глубину и, оттолкнувшись руками дна, перевернулась, вынырнула разбрасывая искрящиеся на солнце брызги. Увидела Сармерса. Трусливый кот, наверное, боялся воды и не смел поплыть за ней. Арленсийка рассмеялась и направилась к нему, уходя под воду, и выныривая, чтобы набрать побольше воздуха.

– Котик, а ты у нас трус? Признайся, вода приводит тебя в ужас? – спросила стануэсса едва достигнув берега.

– Я крылатый котик. И вообще я вауруху. Цветочек, подумай сама насколько удобно плавать с крыльями, – он зашипел и отскочил от пригоршни воды, направленной на него арленсийкой.

– Ах, ну да, причина уважительная, – Эриса замотала головой, разбрасывая с волос капли влаги, сверкающие точно бисер.

– Киса моя, у меня к тебе очень серьезный разговор, – преданный Леноме во все огромные глаза любовался грациозными движениями ее свободного от одежды тела. – Ах, какая ты! – не сдержал он восторга. – Как жаль, что я не могу забрать с собой навсегда!

– Если ты, мечтаешь уволочь меня на свою Ауру, то не выйдет! – Эриса повернулась к солнцу, раскинув руки и слушая шелест ветерка и жужжание пчел, облюбовавших цветы у берега озерка. – Так в чем твой серьезный разговор?