Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ) - Моури Эрли

– А ты не будешь, злиться как тот раз, когда мы расстались ночью в Эстерате? – хвост вауруху, до этого плавно покачивающийся, замер торчком.

– Смотря что ты мне такого наговоришь, – теперь и арленсийка напряглась, опустив руки и смутно догадываясь, о чем пойдет речь.

– Цветочек, прости, но о том же самом… Важном для меня. Я хочу, чтобы ты родила мне сына, – прошипел он, и опустился на травяную кочку, подвернув крылья.

– Сармерс! Опять за старое?! Ну не порти с утра настроение! – Эриса, больше не наслаждалась солнцем, а резко повернулась к любовнику.

Вауруху молчал, глядя на нее с каким‑то нечеловеческим сожалением, потом произнес тихо:

– Тебе такое сложно понять, но мне это важно. Пожалуйста, Цветочек, наберись терпения, выслушай Сармерса.

– Шет тебя! Что я должна выслушать?! Как ты это вообще представляешь?! Я буду беременна больше года! Полтора ты говорил, да?! Вот полтора года. Но это ладно… Но самое страшное случится потом: я рожу неизвестно кого! Ты это хоть немного понимаешь? Мой сын или дочь от тебя станет самым несчастным человеком в этом мире! Вернее, вовсе не человеком! Я даже не представляю, на кого он будет похож! – стануэссе хотелось кричать и она почти кричала, отвечая на его невыносимую просьбу. – Ты не понимаешь, во что тогда превратиться моя жизнь! Ведь я не смогу даже выйти из дома со своим ребенком! Он будет скрываться от людских глаз и страдать! Сармерс, дорогой, я тебя очень люблю, но это невозможно! Пожалуйста, не мучь меня такими просьбами!

– Ты не понимаешь: я сразу заберу его и представлю Леноме. Тебе не придется его прятать. Вот ты послушай меня! Не кричи, сядь рядышком и послушай, – он похлопал лапой по мягкой траве, приглашаю арленсийку поближе. – Это будет полезно нам двоим. Во‑первых, я для Величайшей стану много больше значить. Трудно объяснить причины, но просто поверь – Сармерсу такое очень полезно. Во‑вторых, ты для Вечной тоже станешь много значить. Ты можешь даже стать важной ведьмой и тоже получить место в ее свите. Тогда старость не тронет тебя и жизнь станет очень длинна. И, в‑третьих, – это главное – я люблю тебя и просто хочу от тебя сына.

– Сармерс, снова ты доводишь меня до слез! Боги, как с тобой тяжело! – она чувствовала горький ком в горле и ей хотелось накинуться на него с кулаками. – Я не могу отдать своего ребенка, кем бы он ни был! Носить в себе существо, которое станет самым дорогим в этом мире, а потом его отдать?! Пусть даже отцу! Нет!

– Ты сможешь быть с ним столько, сколько захочешь. Цветочек, все это можно потом обговорить и обустроить, так как тебе будет удобно. Иди ко мне, – он протянул к ней черные сильные лапы.

– Обговорить! Сармерс, ну какая же глупость! Ты хочешь сделать меня несчастной? Скажи, хочешь?! – Эриса было присела рядом с ним, но тут же вскочила и заходила перед ним, готовая заплакать.

– Я хочу тебя сделать счастливой, и чтобы это счастье длилась для тебя и меня значительно дольше, чем обычная человеческая жизнь. Ведь она такая короткая. Ты пока не понимаешь этого, но она пролетит как один миг. Для этого тебе нужно довериться мне. Да, я часто вру! – он поднял лапу, останавливая ее возможные возражения. – Ты прекрасно знаешь, когда я вру! И еще знаешь, что эта ложь лишь для того, чтобы тебе и мне было легко и весело. Но сейчас я очень серьезен и честен – это ты тоже знаешь. Если ты меня любишь, то доверься мне.

– Боги! Сармерс, Сармерс! Вот насколько ты умеешь радовать, настолько и расстраивать! Давай поговорим об этом позже. Это слишком серьезный вопрос. Сейчас он у меня не помещается в голову. Я должна обдумать его сто раз. И сначала я должна это обсудить с Лурацием, – она все‑таки села рядом с ним, опираясь спиной на его крыло. – Может быть что‑то и выйдет, но только если Лураций согласится. И только после того, как я рожу ему девочку. В общем, я ничего не обещаю. А ты обещай. Обещай сейчас, что пока я не поговорю об этом с, ты не будешь мучить такими вопросами.

– Обещаю. Для меня время течет иначе и подождать какие‑то дни, пусть даже несколько двоелуний вполне меня устроит, – вауруху обнял ее, положив свои короткие толстые пальцы на ее животик. – Главное, чтобы ты сама хотела этого.

– И вообще, я не стремлюсь стать ведьмой. К этому всегда стремилась Аннета. Я хочу просто жить и любить дорогих мне мужчин и моего котика, – она положила голову ему на грудь и потерлась о шелковистую шерсть. – Ты обещал меня порадовать утром. Рассказать, что за штука у тебя вместо ошейника. И показать подарок. Где твой подарок? Всю ночь дразнил им меня и не показал до сих пор!

– Познакомишь меня с Анеттой? – вауруху дернул хвостом, глядя в небо на стаю пролетающих низко птиц.

– Нет! – Эриса тут же отодвинулась от него. – Даже не смей об этом думать! Она у меня уже уводила любовника. А если увидит такого как ты, то у нее от желания, наверное, у самой крылья вырастут больше твоих.

– Как интересно! – Сармерс засмеялся шелестящим смехом.

– Все, все! Забыли об этом! Ты и так меня расстроил с утра. Давай показывай подарок, – госпожа Диорич вскочила на ноги. Ей хотелось скорее сменить тревожный разговор на такое же приятное общение, какое радовало еще вчера. Она подошла к валявшейся на траве одежде. Тело немного обсохло и можно было накинуть тунику, чтобы прикрыться от припекающего солнца.

– Идем, покажу, – он встал и направился к краю поляны, примерно к тому месту, где они провели ночь. – Только я это себе раздобыл, как ты просила. Но на меня не налезло. Да и уши у вауруху расположены не всегда по‑человечески, поэтому тебе. Так сказать дарю!

– Замечательно! Раздобыл себе, о своем Цветочке, вообще не думал. А потом, видите ли, ему не подошло. На тебе, Цветочек, подарок! – возмущалась арленсийка следуя за летающим котом.

– Киса моя, ты не слышишь меня. Говорю же, эту вещь я позаимствовал именно, потому что думал о тебе. Ты просила, чтоб я прятал глаза. Вот я и раздобыл черные очки, – он наклонился и, пошарив лапой зарослях между камней, явил что‑то похожее на дорожный мешок, заплечный с удобными широкими лямками, аж тремя кармашками. Таких, даже отдаленно похожих стануэсса не видела ни в Арленсии, ни в Аютане.

– Вот, – преданный богини расстегнул верхний карман и протянул арленсийке подарок.

– Какая прелесть! – Эриса приоткрыла ротик и чуть не подпрыгнула от радости. Она очень осторожно взяла предмет с овальными штуками из темного с золотистым блеском стекла, которые соединяли другие штучки, ажурные, из золота или похожего металла, украшенные сверкающими на солнце камешками. – Ими закрывает глаза?

– Дай‑ка, – вауруху взял очки и несколько неуклюже из‑за непривычных к таким действиям пальцев, надел их на стануэссу. Откинув ее волосы, завел бронзовые дужки за уши и поправил очки на ее носике.

Эриса взвизгнула от радости. Мир преобразился! Солнце уже не слепило глаза, а все вокруг: и трава, и пальмы вдалеке и небо, и сам Сармерс – все приобрело приятный золотистый оттенок!

– Как здорово, мой котик! Это лучший подарок в моей жизни! – она жарко обняла кота и поцеловала его в грудь. – Я мигом! Посмотрю, как выгляжу! – госпожа Диорич бросилась к озеру.

– Сармерс! Как же волшебно! Почему у нас нигде не продают такие хорошие вещи! – восхищалась арленсийка, наклонившись и рассматривая свое отражение в воде. – Если бы я пришла во дворец в таком виде, в меня бы сразу влюбились все мужчины, включая короля Олрафа! Впрочем, они, и так, меня любят! Но мне они безразличны. Потому… – она, наконец, насладилась собственным видом и встала. – Потому, что я люблю тебя! – Эриса со всей страстью обняла вауруху. – Спасибо, мой дорогой! Радуй меня дальше: расскажи, что за штука у тебя на шее? Ты мне ее тоже подаришь? И подаришь тот красивый вещевой мешок?

– Мешок, да, он уже твой. А это… – Сармерс осторожно коснулся нубейской пекторали на груди. – Это никак не могу подарить. Сам позаимствовал с большим риском. Знаешь, где взял? В самой охраняемой сокровищнице Иргуса! Пока стражи пялились на двери, чтобы не пропустить никого лишнего, я тихонько позаимствовал.