Потом всё же отодвинул засов.
Дверь распахнулась не настежь — на ширину удара.
Арманд Грей стоял в коридоре в безупречном тёмном камзоле, словно ночь не проходила по его рукам, а служила ему. За его спиной — двое магов совета, ещё четверо стражей, секретарь с футляром бумаг и один из малых чиновников с лицом человека, заранее написавшего нужный протокол.
Все приготовились забрать её тихо.
Все.
И потому, когда Алина сама вышла на порог, они на секунду растерялись.
Совсем чуть-чуть.
Но ей хватило.
— Вы хотели суда, господин Грей? — произнесла она ясно, так, чтобы слышали не только он и маги, но и те слуги, что уже наверняка замерли где-то дальше в коридорах, делая вид, будто не подслушивают. — Я согласна.
Грей моргнул.
Редко.
Почти незаметно.
— Рад слышать благоразумие, миледи. Тогда позвольте сопроводить вас в малый зал.
— Нет.
Вот теперь он действительно замолчал.
Морейн чуть повернула голову. Не на неё. К ней. Внимательно.
Тарр уже понял первым и едва заметно выдохнул сквозь зубы: о боги, только не это .
— Если совет сомневается в законности признания, в моей личности, в моём влиянии, в моей пользе, в моей вине — пусть судит открыто, — сказала Алина. — Не ночью. Не в закрытом зале. И не отдельно от людей, которых касается это дело.
— Вы не в том положении, чтобы ставить условия, — мягко заметил Грей.
— А вы не в том положении, чтобы после отклика дома тащить законную жену главы линии в коридор, как служанку, пойманную на краже вина.
Это ударило.
Хорошо ударило.
Один из магов едва заметно сдвинулся.
Чиновник за спиной Грея опустил глаза.
Даже стражи изменили стойку — совсем немного, но так всегда бывает, когда слово “законная” сказано вслух после того, как дом уже ответил.
Грей улыбнулся.
Тонко.
Опасно.
— Вы учитесь быстро.
— Вы просто поздно заметили, что я умею.
Морейн шагнула вперёд.
— Я поддерживаю требование леди Вэрн. Если уж совет хочет разбирать акт, обвинения в подмене, колдовстве, вмешательстве и прочее — пусть делает это в большом зале, с протоколом, свидетелями и правом выступить тем, кого её действия касались не на бумаге, а в жизни.
Грей даже не повернул головы в её сторону.
— И вы готовы отвечать за последствия цирка?
— А вы готовы отвечать за тайный вынос признанной жены из-под защиты дома? — так же ровно спросила Морейн.
На этот раз пауза затянулась.
За спиной Грея кто-то шагнул по плитам. Где-то дальше, за поворотом галереи, скрипнула дверь. Дворец уже чуял скандал. А значит, время работало не только на него.
Алина это тоже понимала.
И добила:
— Созывайте суд. Сейчас же. И зовите не только совет, но и тех, кого я лечила. Солдат, женщин из гарнизона, семьи приграничья, придворных, лекарей, кого угодно. Я никуда не пойду отдельно. Или вы хотите, чтобы все увидели, как именно совет боится одной женщины?
Грей посмотрел на неё внимательно.
Почти с интересом.
Как хищник, который на миг зауважал добычу ровно в ту секунду, когда решил рвать её медленнее.
— Хорошо, — тихо сказал он. — Пусть будет по-вашему.
Тарр выругался себе под нос.
Он понял то же, что и она.
Это не уступка.
Это новая сцена.
И Грей решил, что на большой сцене всё равно сможет её утопить — просто уже не в шёпоте, а под аплодисменты тех, кто любит чужое падение.
— Через час, — продолжил он. — Большой зал южного крыла. Совет соберётся полностью. И, разумеется, миледи Вэрн сможет привести любых свидетелей, которых сочтёт нужными. Если они осмелятся явиться.
Осмелятся.
Правильное слово.
Потому что теперь любой, кто встанет рядом с ней, станет виден. Запомнен. Отмечен.
Грей склонил голову.
— До встречи, миледи.
И ушёл.
Не торопясь.
Не оглядываясь.
Как человек, уже двигающий на доске следующую фигуру.
Маги и стража потянулись за ним.
Коридор опустел не сразу. Сначала ушёл шум шагов. Потом напряжение. Потом только воздух стал снова воздухом.
Тарр захлопнул дверь так, будто хотел расплющить ею не только дерево, но и чужие планы.
— Это безумие, — сказал он.
— Да, — согласилась Алина.
— И всё же вы это сделали.
— Да.
Иара отставила миску на стол с явным желанием разбить её об чью-нибудь голову.
— Час. Вы дали себе час, чтобы найти свидетелей, удержать живым генерала, одеться, не упасть и не быть растерзанной советом в большом зале. Великолепный расчёт.
— Спасибо.
— Это не похвала.
— Знаю.
Морейн подошла ближе.
— Вам нужны не просто свидетели. Вам нужны те, кого нельзя будет заткнуть одним взглядом.
— Я знаю.
— Тогда начнём с того, что у вас уже есть. Девочка с драконьей лихорадкой — жива и в столице с матерью. Мать влиятельна и обязана вам больше, чем совету. Несколько раненых офицеров линии Вэрнов сейчас при дворе. Жёны гарнизона, которых вы принимали бесплатно, остановились в нижнем крыле паломнического дома. И…
Она едва заметно помедлила.
— …И если Тарр найдёт Селину живой, она может дать вам не только слух, но и кровь на бумаги.
Тарр коротко кивнул.
— Я уже послал людей. Ещё до признания.
Хороший.
Очень.
Алина повернулась к столу.
Рейнар лежал в полубреду, слишком бледный даже на фоне простыней. Повязка пока держалась. Лоб — мокрый. Дыхание — тяжёлое, но не захлёбывающееся. Он не проснулся на голос Грея, но тело всё равно отозвалось: пальцы правой руки чуть сжались, будто даже в жару искали меч или её запястье.
Она села рядом.
Коснулась его лба.
Горячий.
Слишком.
И через связь тут же вошла вся та же тяжёлая, мутная волна — боль, жар, непроглядная усталость и очень глубоко, почти на дне, упрямое знание о ней. О том, что она рядом. Что не ушла.
У неё перехватило дыхание.
Не время.
Не сейчас.
— Мне нельзя уходить надолго, — сказала она.
— Придётся, — отрезала Морейн. — Если вы не придёте сами, на суд принесут только их версию.
— А если я приду и он здесь сорвётся в горячку?
Иара ответила сразу:
— Я останусь.
Алина подняла на неё глаза.
— Вы понимаете, что этим уже выбираете сторону?
— Я понимаю, — сухо сказала Иара, — что мужчина после такой операции не должен оставаться на попечении людей совета, если хочет пережить не только политику, но и утро. А ещё понимаю, что впервые за много лет увидела медицину, а не пародию на неё. Этого мне пока достаточно, чтобы не предавать вас по глупости.
Честно.
Хорошо.
— Тогда слушайте, — сказала Алина быстро. — Воды понемногу, но часто. Если пойдёт в дрожь — накрыть, не давать мёрзнуть. Если начнёт гореть сильнее — снова обтирать, но не ледяной. На повязку смотреть каждый четверть часа. Если промокнет — зовёте меня, даже если я стою перед всем советом.
— Запомнила.
— И никого не подпускать с настоями, порошками и благими советами.
— Запомнила.
Тарр уже был у двери.
— Я собираю свидетелей.
— И Селину, — напомнила Алина.
— В первую очередь её.
Он исчез.
Морейн подошла к туалетному столику, словно эта комната уже стала ей временным штабом.
— Вам придётся не просто оправдываться, — сказала она. — Вам придётся нападать первой.
— Я тоже это поняла.
— Хорошо. Тогда запоминайте. Совет ударит по четырём точкам. Подмена личности. Колдовство или запрещённое воздействие. Отравление прежней Аделаиды и вмешательство в политику линии. Каждую надо не только отбить — перевернуть.
