Меня поселили в маленькую комнатенку под самой крышей, в мансарде со скошенным потолком и тремя маленькими оконцами над головой.
В моей каморке были кровать и небольшой комод. Да больше мне ничего пока и не требовалось, вещей-то почти я с собой и не взяла.
Эмилия определила мне небольшую плату на испытательный срок, но уже успела вычесть из нее за две разбитых тарелки.
— Что ж ты криворукая такая, словно барышня? — ворчала она, глядя, как я неловко убираю осколки. В тот раз я еще и палец порезала. Довольно глубоко, лечить его пришлось красным магическим камнем, который впитывал кровь и позволял ране быстро затянуться.
Таверна была большая, а вот слуг в ней не так и много.
На первом этаже располагалась харчевня на два зала, мужской и женский. Последний, впрочем, назывался “семейным”, поскольку там столовались с детишками.
Еще два этажа занимали комнаты для временного проживания.
Работники жили в мансарде либо во флигелях. Их при постоялом дворе было два.
Сама хозяйка с дочкой обитала в отдельном домике, он тоже находился при таверне, неподалеку от главного здания.
Постепенно я привыкала к работе.
Кожа моих рук перестала быть нежной, от постоянного пребывания в воде она покраснела и потрескалась, хоть я и мазала ее на ночь нутряным гусиным и свиным жиром. Вонючая штука, но действенная.
Я научилась чистить морковь и картофель, выжимать тряпку после того, как прополоскала ее в ведре…
Словом, приобрела много новых навыков.
И все равно Эмилия называла меня белоручкой и говорила, что после испытательного срока я у нее вряд ли задержусь.
Кроме меня в самой таверне работали два повара, две подавальщицы, уборщица и трое горничных при номерах.
Тидур был на хозяйстве, по закупкам, а также заведовал инвентарем. И еще один “уличный” трудяга оказался мастером на все руки. И сторожил, и ремонтом занимался.
При таверне имелся небольшой скотный двор и теплицы. Там был свой штат обслуги.
Но все равно для такого крупного хозяйства рук вечно не хватало, Эмилия многое делала сама и подключала свою малолетнюю дочь. Хозяйка выполняла роль экономки, кастелянши и сама занималась заселением постояльцев.
— Я хоть и сама из дворян, — говорила она с усмешкой, — да жизнь научила всему.
Больше я в первую неделю пребывания в Тадлевиле от нее о семье не услышала.
Да и сам городок мне пока не удалось посмотреть, слишком много было работы.
Я мыла, терла, перемывала… И этот неизбежный ход однообразных событий однажды оживился.
Одна из официанток, Мартиша, приболела, и кухарка попросила меня вынести жаркое гостям.
Проследовав в “мужской” зал с оттягивающим руки подносом, я с удивлением услышала голос Эмилии.
Хозяйка сидела как раз за тем столом, куда надо было поставить кушанье.
— Ты уж расскажи, Милло, как там в Медлевиле, давно я там не была, — громогласно спрашивала Эмилия.
Ее собеседником был бородатый мужчина.
С ужасом я поняла, что знаю его! Это же сосед тетушки Хильды!
Застыв на месте, я прислушалась.
— Да что рассказать интересного, кроме того, что молодая жена Мартина Палестри сбежала из дома, нанеся огромнейший ущерб? — живо отреагировал Милло.
— Ну-ка, ну-ка, сказывай! — потребовала хозяйка.
— Мало того что она мужа чуть не убила, насилу откачали, так еще и ухитрилась подменить дорогущее украшение на стекляшки!
Я похолодела. Какие еще мне припишет преступления моя несостоявшаяся семья?
— И теперь ее по всему Медлевилу разыскивают, чтобы на каторгу отправить, — довершил рассказ Милло.
— Занятная история, — удивленно протянула Эмилия, — да где ж эти улитки с харчами?
Сказав это, хозяйка нетерпеливо глянула в мою сторону.
Что делать? Ведь Милло может меня узнать! А я, получается, беглая преступница!
5.4
Максвелл Коллин, герцог Ремтиллена
Дождь пошел некстати. Осенний, промозглый. Бесконечный.
До Медлевила путь не близкий, если не тормозить в каждом постоялом дворе, а лишь по необходимости, то два дня и одну ночь быстрой езды на самой скоростной карете, запряженной четверкой рысаков.
И я намеревался остановок не делать вовсе, взяв с собой двоих возниц.
Один лошадей гонит, второй отдыхает на заднем облучке под навесом. Лавка там широкая и мягкая, можно спать.
Вот так мы гнали, выбирая короткие пути, которые знал только Блейз. Расстояние мы успели покрыть большое, даже ночью только по нужде один раз встали, но и то на десяток минут. Заодно и возницы местами поменялись.
Оставалось совсем ничего, я рассчитывал оказаться в Медлевиле самое большое через пару часов, когда случилась эта досадная ерунда!
То ли возница на козлах заснул, то ли дорога поплыла, то ли кони испугались… но одно из колес безнадежно застряло.
Экипаж накренился так, что дверь, к счастью, противоположная от меня, открылась, вещи, лежавшие на сиденьи, полетели в грязь.
Повезло, что следом за ними не скатился я, успел ухватиться за поручень на стенке.
Снаружи доносились вопли, сменщик кучера, спавший позади, свалился, как и мой чемодан.
Послышался натужный треск, по которому я понял, что и второе колесо увязло.
Мы что, по болоту ехали?
С трудом подтянувшись на руках, я навалился на дверь, которая находилась уже почти сверху.
Увы, моего веса не хватило, чтобы выровнять карету.
Но все же она чуточку опустилась.
С усилием я открыл дверь, выглядывая наружу.
Время уже послеобеденное, живот подтянуло голодом. А мы застряли!
Да еще так безнадежно.
Четверка лошадей беспомощно топталась, Блейз, главный возница, никак пока не мог у них навести дисциплину, уныло понукая и в то же время разводя руками.
Второй кучер выполз из лужи на четвереньках, а я выбирался из кареты. Пришлось проявить определенную сноровку. но все равно, я зацепился полой сюртука за подножку, и мой прыжок сопровождался треском ткани по шву.
— Вот это происшествие, нюханные арнуканы! — выругался Блейз, помянув нечистых.
— Чего ж ты гнал так, чума? — сварливо спросил его напарник, Клодер. — Приспал, что ли?
— Лисица переполошенная дорогу перебежала. Бешеная, может. Прям чуть не под копыта первой двойке кинулась.
Блейз снова выбранился.
— Ладно, давайте пытаться вытащить колымагу, — я поплевал на руки, готовясь действовать.
Мужички посмотрели на меня с сомнением. Но я напряг мускулы, и их это впечатлило. Не как девиц, разумеется, однако же носителя силы они во мне увидели.
— Вам, эрмин, надо тогда с той стороны подойти, где колеса увязли, там толкать, — подсказал Клодер, — я тоже тудысь пойду, палки бы еще, чтобы подпереть.
— Да, рычаг не помешает, — я оценил размеры бедствия.
Одно колесо съехало и наглухо застряло в жидкой глине, второе пострадало меньше.
Мы с Клодером нашли толстые длинные сучья, подле дерева, поломанного недавними ветрами.
С их помощью принялись вытаскивать колеса, а Блейз понукал коней, чтобы они вытягивали экипаж.
Мы прикладывали неимоверный труд.
Я скинул разорванный сюртук и расстегнул рубаху, рванув так, что пуговицы посыпались, но все равно было жарко. Пот лил градом.
Палка Клодера хрустнула, ломаясь, кони дернулись, Блейз снова выругался… а экипаж со стоном и нехорошим треском встал на все четыре колеса.
— Если оси целые, то сможем и ехать, — сказал со вздохом Клодер.
Все мы были грязные, оборванные и уставшие.
— Есть ли тут рядом какой-нибудь постоялый двор? — сдался я. — Нам всем нужна передышка. И коням тоже.
— Да мы рядышком с Тадлевилом, — оживился Блейз, — можем заехать, глядишь, отмыться получится.
— Тадлевил? — нахмурился я. — А что, в моей прошлой поездке мы сюда не дошли?
— Ага, мимо проскочили, — с готовностью подтвердил возница, — сразу до Медлевила отправились.
— Вот это упущение, конечно. Как я мог целый уезд пропустить? — усмехнулся я. — Вот он и берет свое. Давайте, ищем ближайшую харчевню с комнатами.
