Экипаж скрипел, как несмазанная телега.
Я опасался, что мы можем не доехать до Медлевила без происшествий. Вдруг да карета развалится или колеса отскочат.
Когда в забрызганное грязью окно я увидел таверну, из груди моей вырвался вздох облегчения.
Ворота были закрыты.
Я не стал ждать, пока нас впустят, выскочил из экипажа и прошел в калитку.
Запахи еды чувствовались даже на улице.
Быстрым шагом я направился внутрь. Сначала поесть, потом все остальное. За мной семенил Клодер.
“Мужская едальня” — прочел я вывеску над притолокой большого шумного зала.
Открыл дверь с ноги, и первое, что услышал, был разъяренный женский вопль:
— Эй! Ты куда это с подносом бежишь, непутящая? Тебе муха в ноздрю залетела, что ли?
Я успел только пройти вперед, когда мне в грудь врезался поднос. И тут же что-то горячее полилось на растерзанную рубашку, обжигая кожу.
Но что страннее всего — этот поднос, с которого сейчас летели на пол и на меня блюда, держала в руках Арлин Палестри. Девица, которую я собирался искать!
5.5
Арлин
— Эй, Арла! Поторопись, гость заждался трапезы! — рявкнула Эмилия. И Милло заинтересованно на меня глянул.
— Погодииии, — протянул он.
И тут я не выдержала.
— Извините, соус забыла! — пискнула я и кинулась к дверям, прежде чем сосед успел что-то сказать.
Правда, побежала не в кухню, а к выходу из зала.
Вслед мне неслось:
— Эй! Ты куда это с подносом бежишь, непутящая? Тебе муха в ноздрю залетела, что ли?
В панике я не разбирала дороги.
Неслась, боясь, что меня схватит сзади Милло или Эмилия…
Но препятствие возникло передо мной.
Ощутимый толчок дал понять, что я врезалась! В посетителя!
Вскрикнув, я в отчаянии взглянула в лицо своей невольной жертве.
— Простите, эрмин! — начала я. И осеклась.
— Какой приятный сюрприз! — герцог Максвелл Коллин не выглядел ни злым, ни удивленным. — Тебя-то я как раз ищу, моя милая новобрачная.
Это точно он?
Тогда почему выглядит как оборванец? Грязный, рубашка чуть ли не до пупа расстегнута, а ведь на улице уже по-осеннему прохладно становится даже днем!
Неужто герцог Ремтилленский разорился и подался в лесорубы? И все чуть больше чем за неделю.
Я попятилась.
— Что ты натворила, бестолковая! — продолжала браниться хозяйка. — Эрмины, простите меня, сама не ведаю, кого на работу из жалости беру.
В панике я озиралась, ища, куда улизнуть.
Эмилия уже направлялась к нам.
— Стоять! — резко скомандовал Максвелл, просчитав мои намерения без ошибки.
А потом улыбнулся хозяйке, пытаясь отряхнуть одежду.
— Эрми, я Максвелл Коллин, хоть и в таком печальном виде. В пути мой экипаж потерпел крушение.
— Владыка Коллин! — оторопела Эмилия. — Точно, я вас узнала! Вы в прошлом году на нашу ярмарку приезжали.
— Надо же, я и не помню, — пробормотал Максвелл себе под нос, так что я услышала, а хозяйка моя нет.
— Я сейчас же погоню прочь эту безрукую, — пообещала Эмилия.
— Не нужно, эрми, — остановил ее Максвелл, — у меня к этой девушке есть дело. Я как раз за ней и ехал в Медлевил. Так что, любезная, приготовьте для меня и моих слуг комнаты и велите нагреть ванну воды. Да еды подать как можно скорее.
— Слушаюсь, эрмин, — закивала Эмилия, слегка расслабляясь и обретая свой всегдашний уверенный вид.
— И лекаря отыщите, — Максвелл поморщился, — кажется, у меня ожог на животе.
Я стояла, все еще держа уже бесполезный поднос.
— Арлин, это и правда ты? — Милло, о котором я успела забыть, неторопливо подошел к Эмилии.
В зале стояло молчание, все настороженно смотрели на герцога. Вот выйдет он, и начнутся перешептывания.
— Арлин? Ты ее знаешь? — подивилась хозяйка.
— А ты нет разве? — расхохотался Милло. — Еще скажи, что не специально скрывала все это время свою невестку, Арлин Палестри!
— Вот оно что, значит! — пристально уставилась на меня Эмилия. — Ты, значит, матушку мою ограбила и братца моего чуть на тот свет не отправила?
Герцог присвистнул, кажется, в восхищении.
— А наша невинная крошка оказалась не такая уж безобидная, — сказал он, — ну, будем считать, что правосудие настигло ее прямо вот так, на месте.
— Прикажете задержать девицу? — подал голос слуга Максвелла, который нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
— Арлин — благоразумная особа, — герцог положил руку на мое плечо, — и она подождет, когда я приведу себя в порядок и вызову ее … на разговор. А ее новая родственница за этим проследит.
— Прослежу, — мрачно кивнула Эмилия, — только сразу скажу, моей мамаше вот так сходу верить не стоит. Могла и напраслину на Арлу… Арлин возвести. Уж я знаю. Поэтому учтите, в обиду я ее не дам!
Я в изумлении посмотрела на хозяйку. Как же изменился ее настрой по отношению ко мне!
Может, я и зря ей сразу не открылась?
ГЛАВА 6
— Ну, рассказывай! — потребовала Эмилия.
Она отвела меня в комнату, которую сама называла “кабинет”, но это было нечто вроде кастелянной.
Две стены заняты длинными полками, где аккуратно разложено постельное белье и расставлен инвентарь для обслуживания номеров.
Под окном примостился небольшой стол, заваленный папками с документами. Эмилия сама вела учет всех затрат и прибылей, да и прочую канцелярию.
Сейчас хозяйка посадила меня на низкий, грубо сколоченный табурет, а сама нависла надо мной, скрестив на груди руки.
— Ты, значит, женушка моего братца младшенького, — с напором сказала она, видя, что я не тороплюсь откровенничать.
— Мартина, — прошелестела я, все еще не понимая, какую мне вести линию. Но что отпираться глупо, совершенно очевидная вещь.
— Давно я его не видела, — усмехнулась Эмилия, — с той поры, как овдовела. Они с матушкой тогда меня утешить приехали. И заодно рассказать, как важна семья для нас с малышкой Кирой. Если ты успела узнать мою маменьку хотя бы поверхностно, можешь догадаться, что она меня убеждала наши капиталы теперь объединить. А если точнее — мое сделать общим.
Я кивнула.
Очень похоже на Орелию Палестри.
— Но я отказалась. К тому времени сама уже, как понимаешь, матерью была. И невыносимо смотреть было, как моя родительница из парня, Мартина, делает не пойми, что. Не мужчина, а так, бараний плевок.
Как бы мне ни было тяжко, на этих словах я улыбнулась.
Эмилия — женщина резкая, не стесняется в выражениях, и под горячую руку ей лучше не попадаться. Может она быть невыносимой.
Но человек справедливый.
— Как же вышло, что ты озверела так? — продолжала допытываться хозяйка. — Вон ты с виду будто куколка с торта, ручки марципановые, губки карамельные. Тебя ж еще довести надо было!
— Меня отдали по праву первой ночи эрмину Коллину, — призналась я со вздохом, — а когда вернулась, ваша матушка и Мартин заявили, что не примут опороченной. И Мартин… он мне изменял у меня на глазах. А потом требовал… требовал извинений.
Рассказ вышел сумбурный, но Эмилия, кажется, все поняла.
— Право первой ночи? Значит, маменька сэкономить на венчании решила? Хорошо, у меня муж полностью всю женитьбу сам оплатил и дату назначил. А иначе, кто знает…
Я вспомнила слова Фиты, экономки наместника, что Орелия Палестри своих троих дочерей отдавала замуж вне значимых дат, чтобы они не попали на закон о праве первой ночи.
Значит, по крайней мере, в случае Эмилии все дело в ее муже, который не пожелал рассматривать подобную возможность.
Выстроив, наконец, мысли в подобие стройной цепочки, я рассказала, как застала Мартина с Иридой во время акта любви, как ударила его по голове вазой. И об ожерельи обмолвилась, из-за которого меня теперь называют мошенницей и воровкой.
— Да, попала ты в переделку, — сочувственно поджала губы Эмилия, — а герцог тебя зачем ищет? Ты ж ему уже дала, что требовалось. Или так понравилось, что он повторить решил?
