— Накинусь и сорву цветок твоей невинности? О нет. За кого ты меня вообще принимаешь?
Я чуточку расслабилась.
— Сама ведь слышала, я обещал твоей золовке, что не оскверню ее постоялый двор домогательствами к новой родственнице. И эту ночь ты можешь провести в своей девственной постельке.
— Спасибо, эрмин, — торопливо поблагодарила я, пытаясь одновременно освободить из его пальцев свои запястья и хотя бы подтолкнуть чуть выше руку, что лежала на моей филейной части.
— Ну чего ты опять возишься? — поинтересовался Максвелл. — Я же сказал, сейчас у нас с тобой ничего не будет, так что не надо провоцировать и тереться о мои бедра. Разве не чувствуешь, как это на меня действует?
Я чувствовала. Просто поняла это не сразу.
— Хочу сказать, — продолжил он, будто и не замечая моего смущения, — что я весьма демократичный правитель, всегда даю право выбора своим подданным. И сейчас у тебя, моя сладкая, есть два варианта.
Он наконец отпустил меня, давай отступить на шаг.
А сам проследовал к столу и налил в высокий прозрачный стакан воды из графина. Кинул туда веточку мяты и лимонную дольку, подал мне.
— У тебя горло пересохло, выпей и внимательно меня выслушай.
Я поблагодарила Максвелла и приняла питье из его рук. Он же проворно наколол на деревянную шпажку кубик сыра и оливку, тут же отправил лакомство в рот.
С аппетитом жуя, опустился в удобное кресло, похлопал себя по бедру.
— Не желаешь присесть? В этих хоромах всего одно посадочное место. Не считая кровати, конечно же. Но туда я сегодня пообещал тебя не водить.
— Я постою, эрмин.
— Как знаешь, — он пожал плечами, — все равно тебе этой гавани не миновать. Если ты, разумеется, примешь разумное решение.
— А если нет?
Сделав осторожный глоток, я поняла, что и правда мне надо было промочить горло.
— Ну смотри, лапушка, — со вздохом герцог подался в мою сторону.
Он глядел теперь на меня снизу вверх, но при этом все равно умудрялся выглядеть хозяином ситуации.
— Твоя золовка, пусть она и женщина решительная, не сможет тебя укрывать от преследования законного супруга. Особенно если они с матерью еще и жалобу наместнику подали… а они подали.
Я похолодела.
— Вопрос времени, когда у вас на пороге появятся жандармы. Так что ты в любом случае в полной моей власти. Силой я тебя брать не собираюсь. И предлагаю решать самой: или мы дожидаемся, пока чинят мою карету а потом все вместе возвращаемся в Медлевил, где я тебя передаю наместнику, потому что это его область влияния.
Он сделал паузу, наколов на ту же шпажку еще порцию закуски. Я молча ждала продолжения.
— И второй вариант. Я заказываю у наместника Тадлевила новый экипаж, который уже завтра утром отправится в мое поместье. Там ты отдаешь свой долг, сама и с удовольствием. А потом я оказываю тебе полное покровительство и защищаю от подлой семейки. Что скажешь, Арлин?
ГЛАВА 7
Максвелл Коллин
Арлин Палестри меня удивила.
Я ехал за пугливой мышкой, у которой чуть что, глаза на мокром месте. За влюбленной дурочкой, которая не видит очевидных вещей.
А тут оказалось, малышка подросла и нанесла непутевому мужу телесные повреждения, так что ему три шва наложили. Хотя мамашка пыталась доказать, что их было полтора десятка.
Пока целитель залечивал мне ожоги на брюхе, я получил грамоту из Медлевила с магической почтой, которая в этой дыре, на удивление, работала.
Оттуда и узнал столько всего интересного о своей маленькой хулиганке.
Арлин, стало быть, вовсе не безнадежна, раз уж поняла, что из этой семейки надо бежать.
Мне всегда любопытно, насколько способны меняться люди под гнетом обстоятельств.
Неужели эта милая сиротка смогла так быстро встать на верный путь?
Однако стоило остаться с ней наедине, я испытал некоторое разочарование.
Она так упорно цеплялась за свои иллюзии и считала меня причиной своего разрушенного брака.
Серьезно?
А ее слова о том, что все так живут, чуть не лишили меня опоры под ногами.
Да уж, дорогая Арлин, тебе еще предстоит лучше узнать этот мир.
Прости, я на роль твоего учителя не гожусь, потому как мне такое счастье ни к чему.
Но помочь девице стоит, иначе ей придется либо прятаться в подвале этой таверны, либо бежать. Или она угодит в тюрьму с кучей обвинений.
Разумеется, я смогу вмешаться. И вмешаюсь. Но так уж вышло, что мне еще и предстоит как-то решить ситуацию с гибнущим урожаем в Медлевиле.
Так что прости, крошка Арлин, нам придется с тобой переспать.
Я наслаждался вкусным сыром и смятением на личике девицы. Как же она хороша, привлекательна в своей невинности, а внутренняя сила, что пробивается в ее глазах, делает эту красотку особенно желанной.
— Что скажешь, Арлин?
Я ждал ответа с легким беспокойством. Честно говоря, не удивился бы, реши она отправиться в Медлевил и доказать своему супружнику, что он ее не так понял, в надежде, что справедливость восторжествует.
На славном личике отражалась борьба девицы с самой собой.
— Я согласна поехать в ваше поместье, эрмин Коллин, — вдруг удивила она меня.
— Да ладно? — не сдержался я. — Но ведь ты считаешь, что я сломал тебе жизнь, верно?
Арлин кивнула.
— И все равно выбрала ехать со мной.
— Простите, эрмин, ничего личного, но в этой ситуации вы — наименьшее зло.
Она снова вздернула подбородок и отчаянно прикусила нижнюю губу.
Боится меня, маленькая храбрая мышка.
Будто я здоровенный сытый котяра.
В этом есть смысл. Мне очень хочется поиграть с этой малышкой, которая прямо на глазах становится все интереснее.
Но теперь больше, чем раньше, я желаю, чтобы она сама воспламенилась страстью ко мне и сгорала от нетерпения, ожидая моих прикосновений.
Интересно, сколько потребуется на это времени, и останется ли хоть одна целая кочерыжка от проклятого урожая жителей Медлевила?
Наименьшее зло.
— Так ты еще и бунтарка, моя дорогая! — я не сдержал невольного восхищения. — Что ж, не буду тебя задерживать. Можешь вернуться к себе и начинать собирать вещи, если они есть.
— А что мне сказать Эмилии? — встрепенулась она, в огромных глазах вновь появилось смятение.
— Я сам поставлю ее в известность, что забираю тебя для дальнейших разбирательств. Поскольку не считаю суд в Медлевиле беспристрастным.
— Можно идти? — спросила она неуверенно.
— Пока да, — кивнул я, хоть мне и очень бы хотелось другого… но ничего, я подожду. Тем слаще будет дозревшая ягодка.
Арлин
— Ты с герцогом не робей, — напутствовала меня Эмилия перед дорогой, — он все же благородных кровей и воспитания изысканного. Чай не кинет тебя в кутузку. Стой на своем — никаких драгоценностей не подменяла, мужу черепушку повредила, потому что снасильничать хотел.
Тут она замолчала. Подумав, продолжила:
— Хотя нет, про насилие не говори. Мужчин
Арлин
— Ты с герцогом не робей, — напутствовала меня Эмилия перед дорогой, — он все же благородных кровей и воспитания изысканного. Чай не кинет тебя в кутузку. Стой на своем — никаких драгоценностей не подменяла, мужу черепушку повредила, потому что снасильничать хотел.
Тут она замолчала. Подумав, продолжила:
— Хотя нет, про насилие не говори. Мужчины, они как думают? Если жена, то никакого насилия быть не может, любой шлепок за ласку сойдет. Что он тебе еще плохо сделал кроме того?
— Изменил, — подсказала я.
— Тоже не то, — поморщилась Эмилия, — за это можно мирное прошение подать наместнику, чтобы рассмотрели возможность развода. Да и эрминам их сущность кобелиная, то есть мужская, легко сходит. Это нашей сестре на сторону смотреть нельзя. А у них это вроде доблести. Так что и не разводят обычно по женской жалобе.
Выходило так, что Мартина, который меня предал и пытался унизить, даже упрекнуть по нашим законам не в чем! Дело семейное, и ничего больше.
