– Что там? – я подошел и опустился рядом.
В руках Гриши было нечто, похожее на рыбью чешую, только толще и размером почти с мою ладонь. Чешуя была черная с золотистыми прожилками.
– Когда‑нибудь видел такое? – спросил я и забрал у него чешую.
С другого края она была острая как бритва.
– Не‑а, это что за рыбина такая? Сом, что ли? – почесал он затылок.
– Боюсь, что это не рыбина, – вполголоса проговорил я и осмотрелся.
Гриша вытаращился на меня и испуганно прижал ладонь ко рту.
– Демон.
– Да, он, – еще тише сказал я и, осмотревшись, приметил в округе еще несколько деревьев, с которых была содрана кора. Притом голые стволы белели друг напротив друга.
Значит, монстр пробирался по лесу и боками сдирал кору. И, судя по расстоянию между деревьями, он просто огромного размера. Не меньше трех метров в ширину.
Как же тогда он незамеченным подбирался к людям, ведь такую махину издалека было бы видно? Или я не прав, и он не такой уж и большой, просто любитель почесаться о деревья, и по ходу движения терся то об одно дерево, то об другое? Хм…
– И ведь какая прочная чешуя, не сломать, – подал голос Гришка, который забрал у меня находку и пытался разломать ее надвое. – Как думаешь, пуля пробьет?
– Не уверен, – честно признался я. – Никто из охотников не выжил, а ведь они тоже не с пустыми руками ходят в лес.
– Верно, – Гриша снова испуганно вытаращился на меня. – Что же мне теперь делать?
– Можешь возвращаться домой, – предложил я и прислушался.
Тишина. Лишь ветер шуршит листьями высоко над головой.
– А как же ты?
– Я останусь и завершу начатое.
Охотник задумался, а я поправил рюкзак, поудобнее перехватил топорик и двинулся вниз по сопке, внимательно осматривая округу.
– Я с тобой останусь, а то как‑то нехорошо. Будешь думать, что я – трус, который тебя бросил, – поспешил за мной следом Гриша.
– Какая разница, что я буду думать? Главное, чтобы ты жив остался. Сам ведь говорил, что в семье мужиков больше нет.
– Большая разница. Я уважать себя перестану, – буркнул он и зашагал рядом.
Мы спустились до подножья, немного передохнули, попили воды и вновь пошли вверх, но уже взяли чуть влево. Я рассчитывал, что таким образом мы охватим всю сопку и точно не пропустим монстра или его логово.
– Ты так и не сказал, как будешь демона убивать? – подал голос Гриша, когда мы поднялись на вершину и остановились передохнуть, прежде чем снова спуститься уже на другую сторону сопки.
– С помощью рун.
– Чего? – недоверчиво спросил он. – Каких еще рун? Посмеяться надо мной решил?
– Я владею магией рун, с помощью которой не только лечу людей, но и могу убить.
– Не верится как‑то. Может, покажешь что‑нибудь?
– Не могу. Энергии и так маловато. Хотя… – я вспомнил о болячке за ухом охотника. Мне сейчас не помешает шар энергии. – Дай сюда руку.
– Зачем это? – настороженно спросил он.
– Подлечу тебя.
Гриша помедлил немного и протянул руку.
– Ну ладно. А это не больно?
– Нет.
Я быстро начертил руну «Чистоты», и болезнь исчезла, а я получил свою долю энергии.
– Ну что? Чувствуешь что‑нибудь?
– Шум в ухе пропал, – он приложил ладонь к уху и даже потряс головой. – И боли больше нет. Как ты это сделал?
– Нарисовал руну, которая избавила тебя от болезни, – ответил я, и мы продолжили путь.
– Ну ты даешь, – Гриша улыбнулся и еще несколько раз потряс головой, чтобы убедиться, что болезнь больше не отзывается болью.
Оно и понятно, ведь она просто пропала.
Когда мы в третий раз взобрались на сопку, начало смеркаться. Искать монстра в темноте – плохая идея. К тому же, судя по чешуе, он черного цвета, поэтому сможет легко спрятаться от нас и напасть сзади.
Обсудив, мы решили спуститься с сопки, дойти до реки Кая и переночевать там, а на рассвете продолжить поиски. Конечно, если монстр нас раньше не найдет.
Когда мы отдалились от сопки, лесные звуки снова вернулись, что очень даже успокаивало. Возникло ощущение, что сопка – это и есть логово твари. Наверняка звери, птицы и даже насекомые чувствовали присутствие злобного существа и покинули опасное место.
– Ты только глянь, какой закат, – Гриша, который только что поджег костер, вскинул руку и указал в сторону сопки.
Над возвышенностью разливалось кроваво‑красное зарево. Зловещее предзнаменование.
Мы поели сухарей с подтаявшим салом и запили горячим чаем, который Гриша вскипятил на костре в котелке.
– Иди первым спать, – сказал он мне. – В прошлую ночь ты глаз не сомкнул. Плохо это. Сон – лучшее лекарство. Так говорила моя бабка и всегда, чтобы ни случилось, отправляла спать. Если за ночь легче не стало, только тогда начинала лечить или давать советы. Умная была бабка. Жаль, что рано померла.
Я кивнул и, еще раз бросив долгий внимательный взгляд в сторону сопки, забрался в шалаш. Заснул почти сразу – накопилась усталость. Снился мне длинный темный туннель, какой бывает под старинными городами. А вокруг из темных ниш на меня смотрели сотни красных глаз. Я чувствовал себя зверем, загнанным в угол, ведь из туннеля не было выхода.
Проснулся от шепота Гриши.
– Степа, вставай, – взволнованно проговорил он.
– Что‑то случилось? – вмиг насторожился я.
– Да. Он опять воет.
И в это самое время я услышал пронзительный, ужасающий вой, который слышал уже дважды. Вой доносился со стороны сопки.
Вслед за Гришей я выбрался из шалаша и посмотрел вдаль. Темно, ничего не видно, но от душераздирающего воя мурашки побежали по спине. Создалось ощущение, что чудище мучается. Будто испытывает такие страдания, что не может сдержаться и воет от боли. Что же с ним происходит?
Первым порывом было побежать на звук и найти наконец монстра, но я вовремя взял себя в руки. Темнота в этом случае – мой враг.
– Ложись спать, – сказал я Грише. – Я покараулю.
Тот не стал отказываться и забрался в шалаш. Вой вскоре прекратился, и наступила звенящая тишина.
Я опустился у догорающего костра и уставился на сопку, которая возвышалась вдали. Мы почти целый день провели на возвышенности, но монстр не вышел к нам. Почему? Наелся? Или все дело в этом душераздирающем крике, от которого кровь стынет в жилах?
Погрузившись в мысли, я не заметил, как начало светать. Умывшись прохладной водой из реки, набрал котелок и вернулся к шалашу. Как оказалось, Гриша уже не спит и в напряжении присматривается к еще темному лесу.
– Там кто‑то есть, – шепотом сказал он мне и взял ружье наизготовку, прижав приклад к плечу.
– С чего ты взял?
– Слышал. Будто кто‑то сопит.
– Да? – я опустил котелок на землю и рванул в ту сторону, куда указал Гриша, выкрикнув на ходу: – Оставайся здесь!
Я буквально влетел в лес, оглядываясь. Если монстр здесь, я не хочу его упустить. Оббежав всю округу, выдохся и весь взмок, но не нашел никого, кто сопел. Может, Грише показалось? На всякий случай я отдалился еще глубже в лес, но снова никого не нашел. Только заяц рванул от меня из кустов.
Вернувшись к шалашу, увидел, что Гриша стоит на прежнем месте и, вцепившись побелевшими пальцами в ружье, напряженно вглядывается в лес.
– Нет там никого, – махнул я рукой и вытер пот со лба. – Может, тебе приснилось?
– Нет. Не приснилось, – упрямо заявил он. – Я проснулся, когда ты пошел к реке, а потом кто‑то вдруг как засопит. Тяжело так, будто задыхается.
– Не знаю, кого ты слышал, но в округе никого нет. Давай перекусим чем‑нибудь и пойдем на сопку. Надо уже найти этого гада и прищучить. У меня полно дел в Иркутске, а я здесь комаров кормлю, – раздраженно сказал я и прихлопнул носатого кровососа, присосавшегося к моей руке.
Мы перекусили черствыми баранками, которые Гриша вытащил из своей котомки, съели по куску яблочной пастилы, выпили горячего чая и засобирались обратно к сопке.
– Если сегодня демона не найдем, я тоже вернусь в деревню. Домашние, наверное, уже с ума сходят. Я ведь сказал, что пошел зайцев к ужину настрелять, а сам уже пятый день по лесу шастаю. Мать небось думает, что и меня демон забрал.
