Невеста (патологоанатом) для некроманта (СИ) - Морская Анна

Однако же, оправдались самые худшие опасения. Речь шла о пропаже людей.

Дело было напрямую связано с событиями, произошедшими несколько лет назад. Ноймарк вкратце рассказал мне, что тогда, при первом объявлении войны, империя Оливии сразу же капитулировала, не желая вступать в конфликт.

Позже оказалось, что все это было фикцией, частью хитрого плана, но благодаря действиям зендарийской принцессы, которую отдали в плен как гарант соблюдения договоренностей, катастрофу удалось предотвратить.

На мой вопрос, в чем заключались истинные намерения Зендарии и что именно так и не случилось, Ноймарк отвечать не стал, только помрачнел и перевел тему. Я же сделала мысленную заметку, непременно его об этом потом расспросить.

В любом случае, мирное соглашение стало по-настоящему действительным, и теперь Конклав развернул полномасштабное налаживание дружественных отношений с подконтрольными территориями.

Конклав по специальной программе стал отправлять жизнетворцев на постоянное жительство в свои протектораты, разделенные между диярами, с целью внедрения во все сферы жизни имперцев.

И все шло хорошо, но не так давно на территории, за которую отвечал Ноймарк, отправленные обживаться на новом месте люди стали загадочным образом пропадать. Без явных причин и свидетелей они как сквозь землю проваливались. Только жизнетворцы.

Никаких зацепок до сих пор найти не удалось, но один факт, на фоне всего происходящего, не давал дияру покоя. Баронство Фарелл взлетело до невиданных высот, и это совпадало по времени с первыми пропажами людей.

Ноймарк стал под отца копать, и довольно быстро получил предложение о браке. Навел нехитрые справки, узнал, как именно семья использовала Оливию, и сложил дважды два.

На данный момент от меня требовалось предоставлять ложные данные. Убедить барона, что расследование зашло в тупик и дияру не удалось найти ничего, что могло бы навредить Фареллам, поэтому он решил искать причину пропаж людей в другом месте.

В каком-то смысле так оно и было, кроме последнего, и здесь крылась моя вторая задача. Я должна была помочь Ноймарку добыть информацию о том, что так тщательно скрывает отец.

В целом, все это прекрасно билось с моими личными целями. Если семейку устранить, можно спокойно жить дальше без оглядки, не опасаясь удара из-под тишка в самый неожиданный и неподходящий момент.

Другое дело, что талантами Оливии я не обладала, и не была уверена, что смогу оправдать надежды своего «жениха».

Оторвавшись от исписанного моим мелким убористым почерком листа, я тяжело вздохнула и перевела взгляд за окно.

Там продолжала бушевать стихия, заливая мощными потоками воды бесплодные каменистые земли. Ливень стучал по стеклу так яростно, что казалось, будто кто‑то пытается прорваться внутрь.

Я потерла уставшие глаза и еще раз перечитала написанное. Текст выглядел безупречно: сдержанный, почти равнодушный тон, аккуратные формулировки, ни одного лишнего слова.

Все, чтобы барон Фарелл почувствовал себя в безопасности. Все, как просил Ноймарк.

В памяти яркой вспышкой промелькнул тот вечер в кабинете. Случайное касание. Бешеный ритм сердца.

Я машинально коснулась рукой груди, и почувствовала такое же сильное биение, как и тогда. Можно списать на гормоны, тело Оливии ведь в самом цвету, но если быть честной, не помню, чтобы сама в ее возрасте я испытывала нечто подобное.

Отложив перо, я откинулась на спинку кресла и уставилась на плач ливня за окном, стекавшевшего струйками по стеклу, как по щекам.

В голове крутилась одна и та же мысль, назойливая, как муха: а было ли у меня когда‑нибудь настоящее влечение? Та самая влюбленность, о которой пишут в книгах и снимают кино?

Тридцать восемь лет жизни, и ни одного момента, когда сердце замирало от одного взгляда, когда дыхание сбивалось от случайного прикосновения. Были отношения, был даже брак, но все это… теперь выглядело так рационально. Взвешенно. Как будто мне и правда попросту не с чем было сравнить.

Что, если я просто не способна на такие чувства? Но что тогда происходит сейчас?

Тряхнув головой, я отогнала эту навязчивую мысль. Как бы то ни было, «жених» меня невестой не видел с самого начала, и гораздо важнее подумать о том, стоит ли открыть ему всю правду, раз уж на то пошло.

В библиотеке мне не удалось найти ни единого упоминания о попаданцах и ни одной истории, за которой мог бы стоять человек из нашего мира.

Такой концепции тут попросту не существует. Следовательно, здесь нет и системы, которая могла бы распознать во мне чужака и каким-то образом навредить.

Я снова взглянула на письмо, лежащее передо мной. Ложные сведения. Притворство. Игра на два фронта.

И так слишком много подлога. А расследование преступлений — это как раз та область, где мои знания и навыки вполне могли пригодиться. Но любовью Оливии Фарелл к чтению я не смогу их оправдать.

Даже если я решусь рассказать все Ноймарку, как он отреагирует? Поверит ли? Или решит, что я сошла с ума? А если поверит, не станет ли тем, кто решит изучить аномалию свойственным его профилю образом? Предварительно подготовив материал, так сказать.

Размышления прервала горничная. Она молчаливо вплыла в комнату, держа в руках конверт со знакомой сургучной печатью.

Грудь сдавило дурное предчувствие.

Всего один день прошел, и уже второе письмо от отца?

Нервно вскрыв конверт, я быстро уколола палец, даже не пытаясь вчитаться в ложный текст. И удивленно моргнула, потому как он остался неизменным.

Быстро пробежавшись взглядом по ровным строчкам, я почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом, а руки становятся ватными.

Бумага выпала из ослабевших пальцев.

«Твою мать» — родилась одна единственная мысль.

Глава 15

Черт бы побрал барона с его проактивным шилом в одном месте. Не получив от дочери вестей тот час же, он решил не рисковать и взять ситуацию в свои руки.

Ну, как в свои? Не совсем.

Подняв письмо с пола, и нервно сунув его в карман, я обратилась к своей инфернальной горничной:

— Отведи меня к дияру. Сейчас же.

Вопреки ожиданиям, девушка не шелохнулась.

Слишком напряженная, чтобы разбираться, я махнула рукой и сама пошла к кабинету. Впрочем, тот оказался заперт.

Не зная, что делать дальше, я растерянно застыла, и всем телом вздрогнула, когда за спиной услышала незнакомый голос:

— Дияр Ноймарк занят, баронесса, могу я вам чем-то помочь?

Медленно обернувшись я обнаружила довольно молодого мужчину. Рыжий и вихрастый, но вместе с тем парадоксально утонченный, несмотря даже на россыпь веснушек на лице, он стоял чуть поодаль, держа в руках стопку аккуратно сложенных бумаг. Его поза была сдержанной, но не напряженной, а на лице буквально читалось вежливое внимание.

И что самое неожиданное, он совершенно точно был живой.

— Меня зовут Гидеон, леди, я камердинер резиденции, — ответил незнакомец на немой вопрос. — Простите за настойчивость, но что столь стремительно привело вас сюда?

— А… эм, приятно познакомиться, Гидеон, — общаться с живым человеком после стольких дней в компании исключительно умертвий оказалось странно. — Вы мне помочь сможете вряд ли, я должна увидеть дияра. Прямо сейчас.

Гидеон сверкнул бликами на стеклах круглых очков.

— К сожалению, дияр занят в южном крыле, я не могу проводить вас туда без веских причин.

Мне уже было известно, что южное крыло занимает особое место в любой резиденции. Все здание служило не только домом для членов Конклава. Под руководством дияров здесь трудились в исследовательских целях десятки самых талантливых жизнетворцев. И оборудовали для их изысканий традиционно именно южное крыло.

— Поверьте, моя причина достаточно веская, — нажала я. — Отведите меня, Гидеон. Готова взять на себя всю ответственность.

Пальцы мужчины чуть сжались на крае бумаг, едва заметное движение, но я считала в нем сомнения. Наконец, Гидеон поджал губы и неуверенно произнес: