Будь я на его месте, наверное, поступила бы точно также. Но в отличие от мужчины, я была настроена серьезно и воинственно, и не могла сдать назад. Наши не сдаются!
Когда, если не сейчас? Кто, если не я?
— Уверена, — собирая бумаги приюта со скамьи кареты в одну стопку уверенно произнесла я. — Это же поместье герцога Брайтвуд? — все же уточнила перед тем, как ринуться в бой.
Моя неуемная энергия требовала разобраться во всем здесь и сейчас, но я понимала, что на все нужно время. Мне не только нужно было узнать причину, почему благодетели приюта перестали выделять деньги, но и добиться того, чтобы она заново начали финансировать. Хотя бы в первое время, пока мы не развернемся и не начнем жить на свои средства. Ведь у приюта были земли, были постройки, можно что-то придумать. С помощью Рублика мы обязательно что-то да придумаем. Не зря же он домовой, еще и учетчик.
— Этот, — подтвердил Тони, и я сама вылезла из кареты, не дожидаясь того, пока мужчина подаст мне руку. Чай не барыня и никогда ею не была.
Оказавшись на улице, как и Тони, я тоже почувствовала все величие и великолепие особняка герцога Брайтвуд. Немного замешкалась, но отступать было нельзя. За моей спиной пусть и не вся Москва стояла, ожидая своей участи, но судьбы постояльцев приюта игнорировать я не могла. Меня из-за них сюда и перенесли.
— Я это, подожду вас здесь, — стушевался Тони.
Не стала настаивать на том, чтобы он сопровождал меня. Глубоко вдохнула, собираясь с силами, выдохнула и шагнула к высоким парадным дверям чуть ли не целого дворца.
Особняк герцога Брайтвуд больше походил на замок. Три основных этажа и четвертый как мансардный. Скорее всего, жилой. В окнах то и дело двигались занавески, словно за нами кто-то поглядывал. Да и пусть, мне скрывать было нечего.
Едва я успела постучать в двери, как они тут же раскрылись и передо мной встал мужчина в возрасте в ливрее и в белых перчатках. Вся его униформа говорила о благополучии тех, на кого он работал.
— Добрый день, мисс. Могу ли я вам чем-то помочь? — сдержанно поинтересовался он, отметив мое платье, но виду не подал.
— Добрый день. Я бы хотела встретиться с Его Светлостью, — стараясь как можно увереннее произнесла я. — Я понимаю, что мне не назначено, но уверена, что ему будет интересно. Это касается приюта “Гнездо”, покровителем которого является Его Светлость.
Дворецкий ничего не ответил, распахнув дверь и давая возможность мне пройти внутрь.
“Лучше бы я поговорила на улице, ей богу, — думала я, ступая по мраморному полу. — Сколько же денег угрохали на это великолепие?”
Если наклониться, то, скорее всего, я бы могла увидеть свое отражение на мраморном полу. Я словно попала в музей, не иначе. Не было только оградительных лент, чтобы посетители не трогали дорогие экспонаты руками. Высокие потолки немного давили, мраморные статуи в доме, казались, следили за мной, чтобы я не дай бог ничего не утащила. Больно надо!
— Подождите здесь, мисс … — замялся дворецкий. Я так и не представилась.
— Леди Аннабель Хэдли, новая хозяйка приюта “Гнездо”, — назвала я свое имя.
Мужчина степенно склонил голову и оставил меня одну. Я осмотрелась. Гостиная была под стать особняку. Дорогая мебель из темных пород дерева, бархатные обивки, картины на стене. Я поправила потрепанный плащ, стараясь скрыть свое выцветшее платье. Я не принадлежала к этому миру золота и шелка, но тем сильнее обидно стало за постояльцев приюта. Прямо злость меня взяла. Неужели купаясь в роскоши, им жалко было выделить немного пожертвований для приюта?
— Вас ожидают, — неожиданно произнес дворецкий, заставив меня вздрогнуть.
Я кивнула и последовала за ним. Не ровен час, заплутаешь в этом замке. Пол под ногами был выложен мозаикой с гербом рода Брайтвуд: орел на фоне неба. Где-то в тени колонн шептались слуги, бросая в мою сторону любопытные взгляды.
«Наверное, думают, что я попрошайка», — с горечью подумала я, но тут же гордо вскинула голову.
Я не была попрошайкой! Никогда в жизни не побиралась, но сейчас я была последней защитой для постояльцев, оставшихся без крова. Что они смогут через год или два? Ведь возраст всегда берет свое. Это мне повезло оказаться в молодом теле, без болей и всяких старческих болячек.
Кабинет герцога оказался в конце коридора, будто он не любил ни шум, ни когда его беспокоят, предпочитая тишину и уединение.
— Прошу, леди Аннабель, — дворецкий открыл передо мной дверь в кабинет и проводил поклоном головы.
Я не успела ничего ответить ему, как оказалась в кабинете, а дверь за моей спиной закрылась, отрезая мне путь. Я словно оказалась в западне. Пришлось сделать над собой усилие и несколько шагов вперед.
За столом сидел сам герцог — Эдгар Виллем Брайтвуд. Он даже головы не поднял, чтобы взглянуть на посетителя. Его тонкие аристократические пальцы, не ведавшие грубой физической работы, сжимали перо, которым он выводил аккуратные буквы на бумаге. Меня покоробило, что он не обращал внимания на меня, от того продолжала смотреть на мужчину.
Герцог был довольно молод. Одет с иголочки. Даже шейный платок завязан как надо, но он явно доставлял ему дискомфорт. Он то и дело водил головой, словно пытался хоть немного расслабить узел.
— Мисс Аннабель, — вдруг молвил герцог Эдгар, откладывая перо. — Если вы и дальше продолжите изучать меня вместо того, чтобы озвучить причину вашего появления в моем доме, то мне придется вас разочаровать, покидая ваше прелестное общество. У меня мало времени и ждут неотложные дела.
— Простите, Ваша светлость, — присела я в неуклюжем почтительном книксене, приходя в себя и стараясь игнорировать тот факт, что герцог был весьма привлекательным мужчиной. Мой взгляд невольно снова упал на его пальцы. Неужели не женат? Я заметила кольцо-печатку только на мизинце. — Я новая хозяйка приюта “Гнездо” и пришла просить вас о продолжении вашей щедрости. Ранее вы покровительствовали приюту, но в последнее время отчего-то отвернулись. Я рискнула прийти в ваш дом, чтобы просить вас о финансовой помощи и дальше. Без него постояльцам приюта приходится туго.
Герцог Брайтвуд медленно откинулся в кресле, пройдя по мне изучающим взглядом. Как хорошо, что я не стала облачаться в одно из тех платьев, в котором можно было бы не стыдно появиться на балу, а пришла в потрепанном. У этого напыщенного хлыща не будет повода обвинить меня в расточительстве его денег, когда-то выделяемых на приют.
— Щедрость — это, конечно, прекрасно, как и то, что вы беспокоитесь за проживающих в приюте, мисс Аннабель, — процедил он. Его голос звучал так, словно резал металл. — Но не думаете ли вы, что моя щедрость, как и благосклонность других меценатов, более чем достаточна? Финансовую поддержку вы получаете, но довольно давно не получал от вас ни одного отчета. Вы принесли их сейчас?
Взгляд герцога упал на бумаги, которые я продолжала сжимать как нечто ценное. Но вместо того, чтобы всучить их ему на ознакомление, я почувствовала, как в груди закипает гнев.
О какой такой поддержке он говорил? Ведь в приюте не было ни монеты из их денег.
Глава 12. На чьей стороне правда?
Глава 12. На чьей стороне правда?
Аннабель Хэдли
Так, Анна Михайловна, нужно успокоиться. Тьфу ты! Все никак не привыкну к своему новому имени до конца. Временами все равно вспоминается имя из прошлой жизни.
Аннабель, выдохни. Теперь ты не дама в возрасте, чтобы к тебе отнеслись с уважением и пониманием. Да и передо мной находился не просто богатый аристократ, а сам герцог. Его Светлость Как я помню из истории, среди знати герцог находится на самой верхней ступени, не считая королевских особ. С него станется, он меня и за грубость в свой адрес в темницу упечет. Имя и связи решают все, где бы я ни была. У меня здесь ни родных, ни близких. Никого, кто бы мог за меня заступиться. Надо быть осторожней.
Эта мысль не только отрезвила меня, но и заставила мои ноги ослабеть. Я шагнула к герцогу и схватилась за край стола, чтобы не осесть на пол. Нет, сейчас мне никак нельзя показать свою слабость.
