Попаданка в беременную. Бывшая жена дракона (СИ) - Янчевская Анжелика

— Это она… та, что с волком… — донеслось мне из-за спины. — Тише ты! Говорят, сам лорд Райвен у нее в доме ночевал! Лично видела его карету на рассвете! — И еще один, из Теневых… страшный какой… Они у нее в саду работают! Представляешь, два дракона ей грядки копают! — Да не может быть! — Говорю тебе! Мой Митька видел!

Я делала вид, что ничего не слышу, и с самым невозмутимым видом подошла к женщине, торгующей молочными продуктами. Та, увидев меня, выпрямилась и торопливо вытерла руки о фартук. Ее вчерашнее добродушное любопытство сменилось почтительным страхом.

— Доброго дня, госпожа, — пролепетала она. — Чего изволите? — Мне нужны яйца. Десяток самых свежих. Хлеб. И кувшин молока. — Сию минуту, госпожа! — женщина засуетилась, отбирая самые крупные и чистые яйца. — И молочка вам самого лучшего, утреннего! Сливок побольше. — Давайте, — милостиво кивнула я, а потом, как бы между прочим, добавила: — И сахару мне, если есть.

С корзиной, наполненной продуктами, я шла домой, чувствуя на себе десятки взглядов. Они больше не видели во мне странную, одинокую городскую леди. Теперь в их глазах я была женщиной, которой драконы копают огород. Мой статус в этой деревне изменился кардинально.

Вернувшись, я увидела, что работа продвинулась. Несколько грядок уже были полностью обложены камнем и выглядели идеально ровными и аккуратными. Двое моих «работников» все так же трудились в напряженном молчании.

Я прошла мимо них на кухню, поставив на стол корзину. Яйца, молоко, сахар, кусок свежего хлеба. Такие простые, земные вещи на фоне той первобытной магии, что творилась сейчас за окном.

Они могли двигать горы, повелевать стихиями и испепелять врагов одним взглядом. Но через час они оба придут на мою кухню, уставшие и голодные. И их судьба будет в моих руках. Точнее, в моей сковородке.

Я усмехнулась, доставая из шкафа большую чугунную сковороду. Мое оружие — не магия. Мое оружие — здравый смысл и умение вовремя приготовить обед.

14

Запахло жареным. Густой, маслянистый аромат заполнил кухню, смешиваясь с запахом остывающих камней очага и сухих трав, висящих под потолком. Я стояла у огня, который теперь стал сердцем моего дома. На грубо отесанном столе передо мной стояла миска с дюжиной крупных яиц, глиняный кувшин с густым, пахнущим лугом молоком и маленькая деревянная солонка.

Сначала я методично разбила яйца в большую миску, добавляя молоко и щепотку соли. Деревянной ложкой я взбила их до пышной, однородной пены, в которой весело пузырился воздух. Эта смесь, вылитая на раскаленную, смазанную маслом сковороду, яростно зашипела и мгновенно начала схватываться по краям, превращаясь в золотистый, ноздреватый диск. Когда омлет поднялся высокой, дрожащей шапкой, я ловко поддела его лопаткой и сдвинула на край очага, чтобы не остыл. Затем принялась за десерт. Сладкие гренки. Ломти простого серого хлеба, которые я купила на рынке, один за другим погружались в сладкую молочно-яичную смесь, а затем, шкворча, падали на сковороду. Аромат, поплывший по кухне, был простым, домашним и уютным. Он совершенно не вязался с той первобытной, концентрированной мощью, что молча и мрачно преображала мой задний двор.

Когда на огромном глиняном блюде высилась целая гора румяных гренок, а в котелке над огнем тихо томился чай, в дверь постучали. Коротко и требовательно. Это был Клин. — Леди, — его голос звучал хрипло и устало, но в нем слышалось глубокое удовлетворение. — Работа закончена. Примешь?

Я вышла на крыльцо и замерла, невольно приоткрыв рот. На месте заросшего бурьяном пустыря раскинулся почти идеальный огород. Четыре длинные, высокие грядки, окаймленные ровными бортиками из серого, покрытого мхом камня, были идеально выровнены и готовы принять семена. Между ними были проложены аккуратные дорожки, посыпанные мелким светлым гравием. Под слоем свежей, темной земли угадывалась скрытая мощь — магическая система полива. Это было не просто красиво — это было сделано на века.

Дарек стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Он не смотрел на меня, его взгляд был устремлен на дело их рук, на ровные линии грядок. — Это… великолепно, — выдохнула я, переводя взгляд с одного на другого. — Вы превзошли все мои ожидания, господа. Спасибо. А теперь, — я улыбнулась, — прошу в дом. Работников надо кормить.

Они вошли. Прошли к каменной мойке и по очереди вымыли руки под ледяной струей воды из работающего насоса. Затем сели за стол. Друг напротив друга, разделенные пространством и молчанием. Я поставила перед каждым большую глиняную тарелку с доброй порцией омлета, который успела посыпать мелко нарубленной зеленью, и водрузила в центр стола блюдо с горой дымящихся гренок.

За столом повисла наэлектризованная тишина, нарушаемая лишь стуком вилок о керамику. Первым ее нарушил Клин. Он отрезал ножом огромный кусок омлета, отправил его в рот и, прожевав, с неподдельным восхищением заявил: — Леди, клянусь всеми духами леса, это просто божественно. Я думал, вы, аристократки, вообще готовить не умеете. Сказав это, он начал рассказывать байки о жизни в Гиблом лесу — как они охотились на теневых вепрей, как искали редкие травы, — нарочито громко и весело, адресуя все свои истории исключительно мне.

Дарек не удостоил его даже взглядом. Он ел медленно, сосредоточенно, отрезая небольшие кусочки. Его движения были выверены и элегантны. Я видела, как напряжены его плечи под тонкой тканью камзола и как он сжимает простую деревянную вилку чуть крепче, чем нужно. Попробовав гренку, он на долю секунды замер. Его брови едва заметно сошлись на переносице, а в темных глазах мелькнуло искреннее, неподдельное удивление. — Вкусно, — произнес он очень тихо, обращаясь скорее к своей тарелке, чем ко мне. — Рада, что вам понравилось, — спокойно ответила я, подливая им в кружки горячего травяного чая.

Дальше завтрак прошел под аккомпанемент историй Клина, которые становились все громче и красочнее, и молчания Дарека, которое становилось все более тяжелым и ощутимым.

Когда с едой было покончено, Клин с громким стуком отодвинул стул и поднялся. — Спасибо за завтрак, леди. Это было лучшее, что я ел за последнее время, и я не шучу. — Он поклонился мне, бросив короткий, насмешливый взгляд на Дарека. — Работа сделана, основа заложена. Дальше — ваше дело, хозяйка. Загляну через пару недель, посмотрю, как тут у вас дела. Может, еще на такой омлет напрошусь.

Он подмигнул мне, повернулся и, не прощаясь с Дареком, направился к выходу.

Мрак, дремавший до этого у очага, плавно поднялся на лапы. Он подошел к Клину и, ступая рядом, проводил его до самой двери. У порога волк остановился, а Клин, не оборачиваясь, протянул руку и коротко потрепал его по загривку.

Я перевела взгляд на Дарека. Он сидел неподвижно, глядя на эту сцену. Его пальцы, лежавшие на столе, медленно сжались в кулак.

Клин вышел, не оглядываясь. Дверь за ним тихо хлопнула.

Мы остались одни. Дарек поднялся. Он подошел к окну и несколько долгих мгновений смотрел на сад, на ровные ряды грядок, которые еще утром были просто заросшим, диким пустырем.

— Я тоже должен уехать, — наконец произнес он, не оборачиваясь. Слава Богу подумала я, молча начала собирая тарелки со стола. Звук керамики, ударяющейся друг о друга, казался слишком громким в наступившей тишине. — Дела в замке не ждут. Я не могу надолго отлучаться.

Он медленно повернулся ко мне. Его взгляд был пристальным, изучающим. — Ты… очень изменилась, Оливия, — сказал он тихо. — Я должен признать, я удивлен. Эта стойкость, хозяйственность, это… спокойствие.

Он сделал шаг ко мне, сокращая расстояние. — Я вспоминаю ее… ту Оливию, что жила в моем замке. Она боялась сломать ноготь, пачкала руки только чернилами, когда писала жалобы на слуг. Ее единственной заботой был цвет новых портьер. Она не знала, с какой стороны подойти к венику.

Каждое его слово падало в тишину, как камень в воду. Я поставила последнюю тарелку в мойку и замерла, не решаясь обернуться. Мои пальцы вцепились в холодный, мокрый край каменной раковины.