Фарфоровая невеста (СИ) - Золотова Соня

На счастье, торговец уже был на месте. И, на удивление, узнал меня сразу.

— А, госпожа фарфоровая художница.

Я даже не стала спрашивать, почему художница. Наверное, местные слухи распространялись быстрее простуды.

— Есть обрезки? Или кости?

— Для той же собаки?

Я помолчала. Потом честно ответила:

— Для меня.

Торговец посмотрел на меня. Потом на корзинку. Потом снова на меня. И неожиданно сделал вид, что ничего странного не услышал, за что я была ему искренне благодарна.

Через несколько минут я уже несла небольшой сверток с костями и мясными обрезками и одновременно чувствовала себя несчастной и счастливой.

Несчастной — потому что мой рацион явно переживал не лучшие времена. Счастливой — потому что хоть кто-то вообще был готов что-то продавать в такую рань. Оставалось только понять, где добыть кипяток. Я видела разносчиков горячих напитков, когда раньше приходила сюда, но сегодня они, кажется, еще не проснулись

И тут меня осенило.

Я даже остановилась посреди улицы. Булочная. Конечно.

Если свежий хлеб в продаже с самого утра, значит, печь работает, значит… Я почти бегом направилась туда. Булочница уже была на месте, ставила в печь огромный противень с караваями.

— Зоя?

— Доброе утро.

— Очень раннее доброе утро.

— Простите.

Я немного смутилась. Потом набрала воздухав легкие и выпалила:

— А можно попросить об одолжении?

Булочница выслушала внимательно. Потом посмотрела на сверток. На меня. На сверток снова. И вдруг расхохоталась.

— Конечно, можно.

Я натурально подпрыгнула от радости.

— Правда?

— Почему нет?

Она пожала плечами.

— Все равно печь уже горячая, и большую часть хлеба я уже испекла. Возможно. ты могла бы еще приходить днем, в обед… Впрочем, нет. Печь будет свободна, но я сама уйду. Не думаю, что Хорн обрадуется, если я передам тебе ключи.

Я задумчиво кивнула. Да уж, точно не обрадуется. Скорее накажет нас обеих.

Булочница кивнула в такт моим мыслям. А потом вдруг протянула мне небольшой подгоревший коржик с угольным бочком.

— Держи.

— Это мне? Правда?

— Мне его все равно продавать стыдно.

Я взяла угощение. Коржик был теплый и казался прекраснее любого пирожного. Честное слово.

— Спасибо.

— Ешь уже.

Я откусила кусочек и зажмурилась от счастья. Сладковатые крошки во рту. Шкворчащие в печи мясные обрезки. Живем! Так что, господин Хорн, пока у вас не вышло меня сломить…

21. Приглашение на свидание

21. Приглашение на свидание

Впервые за несколько дней я ела, не нервничая и не подсчитывая мысленно, сколько монет исчезает с каждым куском. Пусть скоро мне нужно было бежать, чтобы успеть к открытию магазина, но…

Но тут дверь открылась и в булочную вошел Дрейк, а я чуть не подавилась от неожиданности.

— Доброе утро, — сказал он и тут же улыбнулся. — Надеюсь, я не помешал крайне важным переговорам?

Я растерянно оглянулась по сторонам. Потом перевела взгляд на него. Потом на коржик.

— Каким переговорам?

— Судя по вашему выражению лица, вы только что убедили коржик сдаться.

Я невольно рассмеялась.

— Не совсем. Пока счет равный.

— Значит, переговоры продолжаются.

Он присел напротив, а я вдруг с ужасом осознала, что жую с таким аппетитом, словно меня неделю держали на голодном пайке. Впрочем… если подумать, почти так и было.

И почему-то именно это смущало сильнее всего. Крошки на подбородке и невозможность отложить коржик в сторону, не доев. Господи, Зоя.

Дрейк, кажется, заметил мое смущение. Но сделал вид, что ничего не происходит. А когда я уже готовилась встать из-за стола, с сожалением попрощаться и идти в свой магазин, Дрейк вдруг серьезно посмотрел на меня.

— Зоя.

— Да?

— Можно задать вопрос?

Сердце почему-то забилось быстрее.

— Наверное.

— Вы сегодня вечером свободны?

Я замерла.

Вот так просто. Настолько просто, что сначала даже не поняла. А потом как поняла. И почувствовала, как начинают теплеть щеки.

— Вечером?

— После работы.

Он говорил спокойно, но я заметила, что он и сам немного волнуется. Совсем чуть-чуть.

— Я понимаю, что вы заняты. — Улыбнулся. — У вас же серьезные отношения с фарфором, верно?

— Дрейк!

— Но вдруг…

Он чуть пожал плечами.

— Вдруг вы согласитесь прогуляться со мной.

У меня внутри немедленно начался настоящий совет мыслей «за» и «против». Потому что, с одной стороны… Мне хотелось согласиться. Очень. Настолько, что даже думать об этом было страшно.

С другой стороны… А вдруг в этом мире это неприлично? Я же ничего тут не знаю. Может быть, здесь после одной прогулки автоматически объявляют помолвку. Или знакомят с родственниками. Или начинают обсуждать количество будущих детей. Или признают падшей женщиной и забрасывают камнями на рыночной площади. Брр.

С третьей стороны… А что если именно он рассказал Хорну про рынок? От этой мысли радость сразу поблекла. Кто-то ведь донес. Кто-то рассказал. Почему не он?

Я внимательно посмотрела на Дрейка.

Черные волосы, веселые глаза и неизменная улыбка. Человек, который помогал мне уже дважды. И выглядел совершенно неспособным на подлость. Но ведь внешность ничего не значит, правда? Или значит? И почему тогда молчит моя интуиция?

А потом он вдруг сказал:

— Хочу угостить вас сливой в карамели.

И мои внутренние метания немедленно прекратились.

Потому что невозможно сохранять холодную голову, когда тебя приглашают есть сливы в карамели. И приглашающий при этом очень нравится.

— Хорошо, — услышала я собственный ответ.

Дрейк просиял.

И почему-то от этого мне стало очень тепло.

22. Внутреннее тепло

22. Внутреннее тепло

Весь день я была ужасно рассеянной. По нескольку раз пересчитывала сдачу, все время поправляла одну и ту же вазу и бесконечно смотрела на часы. Точнее, на запястье, по привычке, потому что тут часов у меня так и не появилось, и я уже приноровилась определять время по длине теней на тротуаре и по уличным фонарям…

Когда же магазин наконец закрылся, я разволновалась так, что чувствовала себя школьницей перед первым свиданием. Причем очень глупой школьницей. Потому что последние полчаса потратила на то, чтобы решить, распустить волосы или оставить хвост.

Потом попыталась заплести косу — второй или третий раз в жизни. Ожидаемо, ничего нормального не получилось. Тогда я распустила волосы, расчесала, принялась искать потерянную а четырех квадратных метрах комнаты заколку и тут услышала, как на входе в магазин звенит колокольчик.

Я выбежала в торговый зал и увидела Дрейка, который улыбнулся мне так радостно. что все волнения разом испарились.

Оказалось, в город накануне прибыл бродячий цирк, с шатром, музыкантами, акробатами и фокусниками, дикими зверями и дрессированными певчими птицами, с глотателями огня и клоунами на ходулях. Вот это да!

Я никогда не думала, что буду так счастлива увидеть цирковой шатер. Или дело было вовсе не в шатре?.. Мы с Дрейком бродили между палатками. Потом смотрели представление, смеялись над клоунами, аплодировали акробатам… Но это было не главное. Главным было ощущение праздника, беззаботного веселья и тепла, которое поселилось в моей душе, словно крошечный огонек.

А потом Дрейк купил мне сливу в карамели, сладкую вату со взрывной карамелью и слоеный рожок с сырной начинкой.

— Дрейк…

— Да?

— Вы пытаетесь меня откормить?

— Конечно.

Он посмотрел на меня с абсолютно серьезным видом.

— Зоя. Вы выглядите человеком, который способен забыть поесть.

— Неправда.

— Правда.

— Нет, неправда.

— Да, правда.

Я рассмеялась. И вдруг поняла, что уже очень давно не смеялась настолько легко. Без мыслей о господине Хорне. Не опасаясь, что услышит мачеха или Дима. Без оглядки на остальных. Я просто смеялась, потому что мне хорошо. И потому что рядом человек, рядом с которым неожиданно хорошо и тепло.