Фарфоровая невеста (СИ) - Золотова Соня

Когда мы подошли к магазину, я вдруг поймала себя на мысли о том, что немного грущу, потому что вечер заканчивается и потому что мне совершенно не хочется прощаться. Мельком подумала: интересно, он попытается меня поцеловать? Или… хотя бы скажет «спасибо за прекрасный вечер»? Или как там положено высказывать симпатию?

Но тут обнаружилась новая проблема.

У дверей магазина стояли коробки. Очень много коробок. Судя по накладной, приколотой к верхней, это была доставка новых сервизов. Хрупкий и весьма тяжелый груз.

— О нет, — простонала я.

Дрейк посмотрел на коробки. Потом на меня.

— Так вот зачем вы пригласили меня на свидание.

— Что? Я? Но ведь это вы…

— Чтобы использовать как грузчика.

Я возмущенно открыла рот. Он рассмеялся и тут же подхватил ближайшую коробку. Следующие двадцать минут мы носили фарфор в складские помещения. Причем Дрейк большую часть работы взял на себя. А я только открывала двери, показывала дорогу и переживала за тарелки.

Когда последняя коробка наконец оказалась внутри, Дрейк выдохнул, отряхнул рукава длинного пиджака, устало улыбнулся и спросил:

— Могу я надеяться, Зоя, на повторение этого прекрасного вечер? Только без третьего лишнего в виде фарфора?

— Можете, — кивнула я и покраснела.

23. Запрос на чудо

23. Запрос на чудо

После истории с цирком и сливой в карамели жизнь моя вошла в почти привычное, спокойное и мирное русло. Насколько вообще можно назвать мирной жизнь той, кого выдернули из другого мира, поселили в магазине фарфора и заставили работать на загадочного городского «повелителя». Но все-таки.

Я открывала лавку. Протирала витрины. Обслуживала покупателей. Получала весточки от Дрейка: иногда он забегал сам, иногда передавал с мальчишкой-разносчиком пряник в глазури или маленький букетик цветов.

А вечером я рисовала. И с каждым днем все лучше понимала одну удивительную вещь: фарфор действительно меня слушался. Не всегда. Не во всем. Но определенно слушался.

С вазой Марры получилось замечательно: на ней нарисовалась чудесная лиана, на вид подозрительно живая, неизвестного мне вида… Но, увидев ее, Марра охнула и прижала вазу к груди, воскликнув: «Ты же мне ее оставишь?» Потом я попробовала расписать еще несколько тарелок. Затем небольшую сахарницу. И каждый раз ощущала одно и то же странное чувство.

Словно рисунок уже существует внутри белого фарфора, а я просто помогаю ему выбраться наружу. Это было ужасно странно и ужасно прекрасно. Я даже как-то подзабыла слова Марры про опасность… Пока под моей кисточкой не пробудилась настоящая магия.

Однажды в магазин вошла женщина с девочкой лет восьми. Пока мама рассматривала сервизы, ее дочь медленно ходила вдоль витрин, внимательно изучая каждую чашку, каждую тарелку и каждую вазочку. Причем делала это с таким сосредоточенным видом, словно проводила государственную инспекцию. Я украдкой наблюдала за ней и невольно улыбалась. Потому что именно так выглядела я сама в детстве, когда попадала в книжный магазин.

Наконец девочка подошла к прилавку. Остановилась. Посмотрела на меня, на свои ботинки, в окно, потом снова на меня. И окончательно смутилась.

— Да? — мягко спросила я.

Она нервно сцепила руки за спиной.

— Госпожа Зоя…

— М-м?

— А можно попросить у вас одну вещь?

— Попробуй.

Девочка глубоко вдохнула.

— Я хотела бы волшебную чашку.

Я замерла.

— Волшебную?

Она быстро закивала.

— Чтобы внутри была роза.

— Роза?

— На первый взгляд, обычная. Но чтобы когда наливаешь чай… она распускалась.

Последние слова она произнесла почти шепотом, словно понимала, насколько невероятно звучит такая просьба. Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

Потому что это была не просьба расписать чашку, цветами ли, драконами ли… Это была просьба поверить в чудо. А с чудесами у меня в последнее время складывались довольно тесные отношения.

Я задумчиво посмотрела на девочку и вдруг поняла, что ужасно хочу попробовать.

— Приходи завтра.

Глаза у девочки стали огромными и круглыми-прекруглыми.

— Правда?

— Правда.

— Вы сделаете? Создадите эту чашку?

— Постараюсь.

Девочка посмотрела на меня так, словно я только что пообещала достать луну с неба.

И честно говоря… Мне самой стало немного страшно. Потому что я совершенно не представляла, получится или нет.

24. Сказочный титул

24. Сказочный титул

Весь вечер я провела в мастерской.

Сначала долго думала, потом рисовала эскизы и выбирала чашку. А потом все пошло не так.

Руки у меня дрожали, а роза никак не хотела получаться правильно.

То она была слишком обычной. То слишком похожей на иллюстрацию из учебника ботаники. То кривой. То не похожей на розу вообще. То плоской. И ни разу… ни разу не волшебной.

Когда же я уже почти отчаялась, а вокруг выстроились уже одиннадцать неудачных чашек, в памяти вдруг всплыло лицо девочки. Смущенное и освещенной надеждой на чудо. И кисть словно сама нашла нужное движение.

Лепесток. Еще один. Еще.

Нежно-розовые оттенки. Капли серебра. Легкие блики. Плавный переход цвета, от зелени к пепельной розе.

Постепенно внутри чашки будто начал распускаться цветок Не просто цветок. Маленькое чудо.

А когда работа была закончена, я долго сидела и смотрела на результат и улыбалась. Потому что получилось именно так, как надо. И всю ночь потом мне снился танец цветов, кружащихся на белоснежном фарфоре и кланяющихся друг другу.

На следующий день девочка примчалась к магазину за несколько минут до открытия. Когда я вышла на крыльцо, чтобы открыть двери, она уже переминалась с ноги на ногу и натурально подпрыгивала от нетерпения. Ее мама стояла рядом и чуть виновато улыбалась: мол, ох уж, эти дети. Я хитро улыбнулась и поманила ее за собой.

Увидев чашку, девочка застыла.

Потом ахнула и прижала руки к груди. И вдруг обняла маму так крепко, словно выиграла все праздники мира одновременно.

Наверное, именно тогда я поняла, что круче всего в моем перемещении между мирами.

Вот такие моменты. Когда кто-то становится счастливее. Из-за вещи, которую я сделала своими руками.

После их ухода я еще некоторое время ходила по магазину с глупой улыбкой.

А ближе к вечеру в магазин заявился еще один маленький посетитель. Только один, без родителей. Он деловито подошел к прилавку. Оглянулся. Потом поманил меня пальцем. Я наклонилась.

— Что случилось?

Он заговорщически понизил голос.

— Только никому не говорите.

— Постараюсь.

— Мы считаем вас волшебницей.

Я моргнула. Потом еще раз.

— Кто это «мы»?

— Дети.

— Ага… — и что тут скажешь? Надо восхититься? Или ужаснуться? Наверно, моя мачеха скорчила бы серьезную мину и процедила что-то вроде «что за ребячество!» Представив себе такую реакцию. я хмыкнула и улыбнулась.

Мальчишка важно кивнул.

— Настоящей волшебницей.

— Даже так?

— Даже так.

Я честно попыталась сохранить серьезное лицо. Не получилось.

— И что же мне теперь делать с такой ответственностью?

— Не знаю.

Мы с мальчиком посмотрели друг на друга, подчеркнуто серьезно подвигали бровями и одновременно расхохотались.

— У меня поручение от Мишель.

— Мишель?

— Вы нарисовали для нее розу.

Оказывается, слухи среди детей распространяются быстрее городских сплетен. Кто бы мог подумать.

— И что за поручение?

— Она хочет чем-нибудь вас отблагодарить. Сама сразу сказать постеснялась, поэтому прислала меня.

И тут меня осенила идея. Гениальная. Немного стыдная. Но в первую очередь гениальная.

— Вообще-то…

Я смутилась.

— Если вдруг она захочет мне что-нибудь подарить…

— Да?

— То можно еду.

Мальчик растерянно моргнул.

— Еду?

— Совсем немного.