Баба Клава, или Злачное место для попаданки (СИ) - Бель Мариса

— Господин Инваро… — начала я, но он обернулся ко мне. Его лицо в лучах заходящего солнца казалось резче, старше.

— Вы не сказали мне всей правды, госпожа Сулари, — произнес он тихо, но так, что слова прозвучали громче любого крика. — Про сегодняшнее утро. Про чердак.

Мое сердце упало. Он знал? Чуял? Видел?

— Я… — попыталась я запротестовать, но он поднял руку, прерывая.

— Я не знаю, что вы скрываете. И не требую сказать. — Его взгляд был тяжелым, но не враждебным. — Но знайте: инквизиция – это чума. Клейтон Сулари одержим. И если он снова придет… — Он сделал паузу, его взгляд скользнул к сараю, ко мне. — …вам понадобится больше, чем крепкая калитка и запор на люке. И больше, чем я. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Будьте осторожны, Клависия. И… доверяйте только тем, кому можно доверять без камня у груди.

Он не стал ждать ответа. Кивнул Олисе, которая замерла в дверях с тряпкой в руке, разинув рот. И ушел. Шаг его был твердым, но спина, казалось, согнулась под невидимой тяжестью.

Я стояла на крыльце, глядя ему вслед. Его слова висели в воздухе: «Доверяйте только тем, кому можно доверять без камня у груди» . Кому? Олисе? Старухе-целительнице? Умирающему Маркизу?

Темнело. Первые звезды зажглись на небе. От Маркиза не было слышно ни стона, ни дыхания. Коза жалобно блеяла, тычась мордой в тряпки.

— Олиса, — обернулась я к подруге, и голос мой звучал чужим, усталым до предела. — Пора. Пока не стемнело совсем. Отвезем его. К старухе. Сейчас.

Она кивнула.

— Я привезу телегу.

Через полчаса она подъехала. Мы снова превратились в команду по перевозке контрабанды. Маркиза, бледного как смерть, но еще живого, переложили на сено в тележке, укрыли плащом и половиком.

— Я вернусь, как только смогу, — пообещала Олиса, взбираясь на облучок. Ее лицо было сосредоточенным и испуганным. — Запритесь. Никому не открывайте.

Я кивнула, не в силах говорить. Тележка тронулась, скрипя колесами, и скрылась в сгущающихся сумерках, по дороге в сторону леса, где жила та самая старуха.

Я осталась одна. В опустевшем, прибранном, но все еще пахнущем пылью и страхом доме. С крепкой калиткой и заколоченным люком. С козой и козленком. И с флешкой в кармане, такой маленькой, черной, обжигающей тайной.

Подойдя к столу, я вытащила ее. Взгляд упал на ступку. Остервенело раздробила ее в мелкую крошку, и только потом села на стул уставившись на пластик. Достаточно? Теперь что? Сжечь? Не пойдет, всё слипнется и останется единым куском. Закопать, рассыпать в лесу?

Я засобиралась на лесную опушку. Там всегда высокая трава, раскидаю крошки пластика, никто не найдет.

В голове крутились мысли. Как Клейтон Сулари, инквизитор этого мира, был связан с моей смертью и попаданием сюда? И с Дмитрием, моим мужем, предавшим меня в прошлой жизни?

Фотографию я просто сожгла, а пепел развеяла. Всё. Нет больше у Клейтона доказательств. Осталось кольцо, но вряд ли я смогу уничтожить его физически. Это же магическая вещь, защищенная от повреждений. Да и оно еще пригодится. Как им пользоваться ума не приложу, но пока просто сохраню.

За окном окончательно стемнело. Ночь пришла. Тихая, тревожная, полная вопросов без ответов. Я заперла дверь на все замки. Села за стол в ожидании Олисы.

Глава 22

Ночь опустилась окончательно. Я заперла дом на все замки, придвинула к двери сундук – слабая преграда, но психологическая. Зажгла масляную лампу. Ее тусклый свет отбрасывал пляшущие тени на стены, которые Олиса так старательно отмывала. Теперь они снова казались чужими, враждебными.

Я сидела за столом. Передо мной лежала книга о травах, открытая на странице про лаванду. Но буквы расплывались. В ушах стоял гул тишины. Где Олиса? Добралась ли? Жив ли Маркиз? И что скажет старуха? А главное – что теперь? Охота за правдой уперлась в тупик. Остался только страх перед Клейтоном и его инквизицией. И Роберин… его предупреждение, его тяжелый взгляд. «Доверяйте только тем, кому можно доверять без камня у груди» . Доверять ему? Он служит порядку. А порядок здесь – это корона. А корона, вероятно, на стороне инквизиции. Нет. Доверять пока можно только Олисе. И себе.

Коза за стеной тихонько блеяла. Я прислушалась. Не тревожное, а скорее… сонное. Значит, все спокойно. Пока.

Время тянулось мучительно медленно. Я пыталась практиковать заклинание охлаждения на кружке воды, но концентрации не хватало. Мысли метались. От Маркиза к флешке, от Клейтона к Роберину, от лаванды к кольцу в сундуке. Усталость валила с ног, но уснуть было невозможно. Каждый шорох за окном, каждый скрип дерева заставлял сердце колотиться. Это ветер? Или чьи-то шаги? Инквизиция? Вернувшийся Маркиз с плохими вестями?

Внезапно раздался стук. Не в дверь. В окно. Тихий, настойчивый. Тук-тук-тук.

Я замерла. Лампа погасла от резкого движения. Комната погрузилась в темноту.

— Клава! Это я! Открой! — прошептал знакомый голос за ставнем. Олиса!

Облегчение, сладкое и головокружительное, ударило в виски. Я бросилась к окну, отодвинула засов.

Олиса стояла на крыльце, бледная, запыхавшаяся. За ней, в темноте двора, виднелась ее тележка. Пустая.

— Он жив, — выдохнула она, протискиваясь в дом. — Баба Нюра… она его приняла. Сказала, ожог страшный, магия Клейтона – мерзкая штука, но… есть шанс. Если хватит сил. И если… — она оглянулась, понизив голос до шепота, — …если инквизиция не найдет ее дом. Она спрятала его в потайной комнате.

Я закрыла окно, заперла ставень, зажгла лампу.

— Спасибо, Олиса. Спасибо. — Голос сорвался. — А… а старуха? Она что-то сказала? О… о нас? О попаданцах?

Олиса кивнула, ее глаза были огромными в полумраке.

— Сказала. Мало, но… Она знает. Знает, что мы не свои. Знает про порталы. Говорит… что таких, как мы, здесь становится больше. Что мир трещит по швам. И что Клейтон Сулари… он не просто охотник. Он… ищет всех попаданцев. Для своих целей. Маркиз… он пытался остановить его. Украсть данные. Его подставили, чтобы убрать.

— Я уничтожила улики.

— Возможно, это к лучшему. Баба Нюра сказала… что эти знания – как гремучий газ. Опасны для того, кто их держит. А Клейтон… он будет искать их. Любой ценой. Она предупредила, что Клейтон увидел разницу. Увидел, что ты – другая. Но не понял… что именно. И это сводит его с ума. Он вернется, Клава. Не за Маркизом. За тобой. Чтобы выяснить, что ты. И как ты сюда попала.

Я посмотрела на свои руки. Руки Клависии. Молодые, сильные, в мозолях от мотыги. Руки, которые копали землю, рвали траву, доили козу и принимали умирающих на чердаке. Руки бабушки Клавы из Воронежа, застрявшей в чужом теле и в центре чужого мира.

— Пусть приходит, — сказала я тихо, но так, что Олиса вздрогнула. В голосе не было бравады. Только ледяная усталость и решимость. — Я не щепка. И не ошибка. Я здесь. И это мой «злачный рай». А если он хочет войны… то пусть начинает первым. Но готов ли он к тому, что натворит бабушка с садовым инвентарем и кучей вопросов?

Глава 23. Кольцо во тьме и бабушкина решимость

Слова Олисы только вызвали больше беспокойства. Тишину разорвало громкое блеяние козы за дверью. Не тревожное,а скорее требовательное.

— Ладно, мать, — хрипло сказала я, вставая. — Идем кормить тебя. А то поднимешь бунт, и инквизиция покажется цветочками.

Мы с Олисой вышли во двор. Ночь была черной-черной, лишь редкие звезды пробивались сквозь облака. Воздух пах как перед грозой, которой не было. Я насыпала козе двойную порцию зерна в корыто (заслужила!), налила свежей воды. Она принялась уплетать, громко чавкая, моментально забыв о мировых проблемах. Хорошо быть козой.

— Баба Нюра… — начала Олиса, прислонившись к косяку крыльца и глядя в темноту леса, откуда она приехала. — Она старая. Очень старая. Говорит, видела, как миры трещат и сшиваются обратно, как старые одежды. Она… одна из первых. Попаданок. Давным-давно. Выжила. Прижилась. Помогает таким же, как мы, тихо, в тени. — Олиса обернулась ко мне, ее глаза блестели в слабом свете из окна. — Она сказала… что Клейтон боится. Не тебя. Не Маркиза. А неизвестности . Камень Правды показал ему, что ты не Клависия, но не показал , кто ты на самом деле. Это сводит его с ума. Он не понимает твоей природы, твоих возможностей. И это… это наше маленькое преимущество.