Тяжелое молчание повисло в воздухе, нарушаемое только стуком молотка Роберина, который теперь бил по гвоздям с удвоенной силой и сосредоточенностью. Я подала ему еще пару гвоздей, стараясь не смотреть в лицо. Но ловила его взгляд краем глаза – он был прикован к работе, но уголок его рта, казалось, был поджат чуть плотнее обычного. Он заметил? Это его смутило? Или мне показалось?
Работа была сделана быстро и качественно. Ступенька стала как новая, петли подправлены, замок смазан и исправно щелкал. Роберин собрал инструменты, смахнул стружку с рукавов.
– Разрешите костерок развести? – спросил он неожиданно. – Чайку согреть. Утро прохладное.
Я кивнула.
Мы развели огонь, Роберин ловко подвесил над огнем котелок с водой. Я принесла глиняные кружки и горсть сушеных трав, мяты и чего-то горьковато-пряного, которое заваривала как чай. Аромат быстро разнесся по двору. Сделала немного бутербродов, нарезала сыр и овощи. Завтрак получился вполне сытным.
Молчание уже не было таким неловким. Оно стало спокойным, наполненным мерным потрескиванием дров и шипением воды. Роберин разлил заварившийся чай по кружкам.
– Спасибо вам, Роберин, – сказала тихо, глядя на пламя. – И за доску, и за замок... И за все. Вчера... и сегодня.
Он кивнул, отпивая чай.
– Не за что, госпожа Сулари. Моя работа, поддерживать порядок в поселении и следить за безопасностью. – Он помолчал, его взгляд скользнул по свежеприбитой доске, по крепкой калитке, потом ушел вдаль, к опушке леса. – Но калитки и замка мало. – Его голос стал тише, серьезнее. – Дом у вас в отдалении. Лес близко. После вчерашнего... – Он не стал называть инквизицию. – Нужно укреплять периметр. Частокол хотя бы по границе двора. И... подумайте о собаке. Не бойной, а зоркой. Чтоб лаяла на чужого.
Идея собаки показалась мне одновременно и пугающей (еще одна пасть кормить!), и неожиданно притягательной. Опора. Защита. Друг в этом пустынном злачном "раю".
– Частокол... – задумчиво протянула. – Это же много работы.
– Я помогу, – сказал он просто, без пафоса. – Людей найду. Или сам. Постепенно. Главное – начать. Чтобы вы чувствовали себя безопаснее. И насчет дома, если нужно что-то побелить, покрасить, только скажите, я найду работников, которые всё сделают быстро.
– Да, – ответила. – Да, надо. И собаку... подумаю. Спасибо, господин Инваро.
Он допил чай, встал, отряхнулся.
– Мне пора. Обход. Если что зовите. – Он кивнул, взял свой мешок с инструментами, и вышел за калитку, аккуратно закрыв ее за собой. Новый запор щелкнул уверенно.
Я осталась одна у костерка. В руке теплилась кружка. Во дворе мирно похрустывала свежей травой коза. А внутри, вопреки всей вчерашней грязи, страху и опустошению, теплилось странное, легкое, почти трепетное чувство. Чувство безопасности. И что-то еще, незнакомое, заставляющее сердце биться чуть чаще при воспоминании о случайном касании рук. Волнение.
Ох, только этого не хватало! Кажется, я знаю, что это за чувство.
Я подняла взгляд к небу. Вы издеваетесь, да?
Глава 25. Незванная помощь
Утро, начавшееся с трепетного волнения после визита Роберина, быстро сменилось практической суетой. Чувство опустошенности отступило перед необходимостью действовать. Нужно было узнать новости, увидеть Олису и, главное, проверить Равенну, ту булочницу с шарлоткой.
Я привела себя в порядок, надела самое простое, но чистое платье из тюка Клейтона, темно-зеленое, без лишних оборок. Волосы туго заплела и спрятала под платком. Никакой "госпожи" сегодня. Просто Клава, хозяйка "Злачного Рая", зашедшая по делам.
Не успела я выйти за калитку, как услышала знакомый голос. Роберин шел по дороге к дому, а за ним бодренько вышагивали трое крепких мужчин с топорами, пилами и вязанками свежесрубленных жердей. Лицо у начальника стражи было деловым, но в глазах, мельком встретившихся с моими, промелькнуло что-то... одобрительное? Или показалось?
– Госпожа Сулари, – кивнул он. – Это Берн, Торм и Ларс. Как и договаривались, начнем с частокола по периметру. Сначала разметка, потом копка. – Он указал на мужиков. Те сняли шапки, поклонились, оценивающе оглядывая двор. Берн – коренастый, с окладистой бородой, Торм – высокий и худой, Ларс – молодой, с быстрыми глазами.
Я немного растерялась. Так быстро! Я-то собиралась в деревню!
– А... Спасибо. Отлично. – Постаралась собраться. – Я как раз в поселение собиралась, проведать знакомых, кое-что купить. Вы тут без меня справитесь? И... – я запнулась, вспомнив о гостеприимстве. – Поесть принесете? Или я могу...
Роберин махнул рукой.
– Не беспокойтесь, госпожа. У них свой паек. Работаем до полудня, потом перерыв. А вы по своим делам. Все под контролем. – Его уверенность была заразительной. Он уже отдавал распоряжения мужикам, указывая, где начинать разметку.
Я кивнула, почувствовав странное облегчение. С одной стороны – доверие. С другой – возможность уйти, пока они роют ямы под столбы. Козу оставила на воле во дворе, там травы хватало. Заперев дом и кивнув Роберину, я зашагала по дороге к деревне, оставляя позади стук топоров и мужские переклички. Удивительное чувство, знать, что твой дом, твою крепость, укрепляют другие руки. Руки, которым почему-то хотелось доверять.
Деревня встретила меня привычными запахами – дымом, навозом, свежим хлебом и чем-то жареным. Но сегодня в воздухе витало еще и напряжение. Люди, завидев меня, замолкали, делали вид, что заняты делом, но взгляды тянулись за мной, колючие и любопытные. Шепоток про вчерашний налет инквизиции явно сделал свое дело. Я – "та самая Сулари", изгнанница, у которой ищут государственных преступников.
Сначала зашла к Олисе. Она торговала у своего лоскутного прилавка, но лицо было озабоченным.
– Клава! – оживилась она, увидев меня. – Как ты? Рабочие пришли?
– Пришли, Роберин с ними, – кивнула я, делая вид, что разглядываю кусок ситца. – Все нормально. А у тебя новости?
Олиса понизила голос, отойдя от прилавка.
– Была у Бабы Нюры утром. Маркиз... пришел в себя. Ненадолго. Прошептал что-то про "кольцо" и "ключ". Потом снова отключился. Нюра говорит, тело борется, но он слаб как котенок. И... – она оглянулась, – шепчутся, что в деревне появились какие-то новые люди. Не местные. Приезжие. Спрашивают о поместьях, о чужаках. Будь, осторожнее.
Предупреждение Бабы Нюры и след у калитки всплыли в памяти. "Уши" Клейтона уже здесь.
– Поняла, – кивнула я. – Спасибо. Куплю вот этот ситец, голубой. На платье рабочее. – Платила, стараясь не показывать тревогу. — Можешь его сразу себе забрать, тебе ж шить, — Олиса довольно улыбнулась и кивнула.
Следующая моя цель – Равенна. Ее лоток с выпечкой был на другой улице, помню, что ей не разрешали встать на площади. Народу вокруг много как всегда, особенно детворы, выпрашивающей сладости. Равенна, розовощекая и улыбчивая, ловко раздавала петушки и пирожки. Увидев меня, ее улыбка стала чуть шире, но в глазах промелькнула тень.
– Госпожа Сулари! Какая честь! – зазвенела она, слишком громко для простого приветствия. – Пирожок свежий? Или шарлотку? Только из печи!
– Шарлотку, пожалуйста, – ответила я, также громко и весело, играя роль. – Слышала, у вас она просто пальчики оближешь!
Пока она заворачивала кусок румяного пирога с яблоками, я шагнула ближе, делая вид, что выбираю леденец.
– Вчерашние гости к тебе не заглядывали? – спросила я шепотом, почти без движения губ.
