Судя по всему, произошло что-то крайне неприятное…
Долго гадать не приходится.
Как только все слуги выстраиваются в гостиной и умолкают, леди Эверли сообщает:
— Сегодня была обнаружена пропажа фамильного серебра. Шесть столовых приборов. Конкретно — шесть чайных ложечек из большого гарнитура, принадлежавшего нашей прабабушке.
В гостиной повисает тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием дров в камине и шумом дождя за окном. Слуги переглядываются.
— Да кто мог осмелиться на такое? — шепчет рядом со мной Марта.
Я тоже понимаю, что ситуация из ряда вон выходящая. Фамильное серебро — это не просто столовые приборы, это часть истории рода Эверли, реликвия, передаваемая из поколения в поколение.
Скорее всего, серебро решили достать к ужину с особенным гостем, а в итоге обнаружили его отсутствие.
И весь уютный мирок поместья перевернулся в один миг!
Пропажа серебра означает, что в доме появился кто-то, кому нельзя доверять. И пока вор не будет найден, под подозрением будет каждый из нас.
Леди Эверли медленно поднимается с кресла, обводя взглядом собравшихся. В ее глазах читается не только строгость, но и разочарование.
— Мы все живем в поместье как одна дружная семья. Я надеюсь, что виновник осознает серьезность своего поступка и вернет пропажу. В противном случае мне придется обратиться к властям, — произносит она твердым голосом.
— Леди Эверли дает время до завтрашнего утра, — сдержанно добавляет Чамерс. — Если серебро не будет возвращено, завтра вызовут представителя магического сыска.
Его слова звучат как приговор. Наверняка следователи не станут церемониться, и расследование коснется каждого. А я тут не пойми на каких правах!
«Да уж, ситуация посложнее нехватки реймского лютика для пикширской запеканки», — размышляю и тут же ловлю на себе подозрительный взгляд одного из лакеев.
Ну разумеется! Я здесь человек новый, и многие могут подумать на меня. Попаданка из другого мира, не знающая местных обычаев, этакая воровка-гастролер. Ловлю еще один недобрый взгляд — от камеристки. И становится не по себе.
Ох, не повезло. Как назло, угораздило вляпаться в неприятность в первую же неделю работы. Надо что-то срочно предпринимать! Сидеть сложа руки и ждать, пока на меня повесят кражу, я не стану.
Еще раз грозно посмотрев на слуг, леди Эверли пытается грациозно сесть обратно в кресло, но нечаянно сталкивает локтем на пол вазочку с букетом лаванды.
Слышится легкий «дзынь!», и на полу растекается лужица и разлетаются осколки фарфора.
Поджав губы в досаде на собственную неловкость, леди Эверли ждет, когда горничная все уберет. Но у той так дрожат руки, что ничего не получается.
Слуги, не получив разрешения уйти, так и стоят, молча наблюдая за происходящим.
Я тоже волнуюсь, но и бесконечно смотреть на затянувшуюся уборку не могу.
По счастью, в кармане фартука нащупываю тряпку. Надо помочь вытереть, пока осколки не разнесли по всему дому. Здесь же дети бегают!
Подхожу к столику и, стараясь не наступить на осколки, начинаю собирать крупные куски вазы. Горничная, облегченно вздохнув, начинает собирать рассыпавшиеся веточки лаванды.
Собрав осколки до самого мелкого в уцелевшее дно вазочки, я вытаскиваю из кармана фартука тряпку, чтобы вытереть пол.
И в этот миг из нее что-то выпадает на паркет.
Наклоняюсь…
В лужице, словно драгоценный камень в оправе, поблескивает серебряная чайная ложечка!
Замираю на мгновение, сердце колотится в груди. Почему она оказалась здесь? Неужели вор так испугался огласки, что подбросил улику мне в карман? Или это случайность?
В гостиной воцаряется гробовая тишина. Все взгляды прикованы к серебряному предмету на полу.
«Вот теперь доказать свою невиновность будет очень трудно», — мелькает мысль, пока я выпрямляюсь и обвожу взглядом присутствующих.
Время словно останавливается.
Взгляд леди Эверли, полный досады мгновение назад, теперь обращен на меня с изумлением. Горничная, все еще дрожащая, замирает с веточками лаванды в руках. Лакей, бросивший на меня подозрительный взгляд, теперь смотрит с откровенным злорадством.
Все взгляды прикованы ко мне, и в каждом из них читается одно и то же: «Виновна!»
Пытаюсь собраться с мыслями.
«Это подстава, чистой воды подстава!» — кричит каждая клеточка моего тела. Но как это доказать? Слова застревают в горле, а в голове хаос. Ощущение беспомощности сдавливает грудь. Я прекрасно понимаю, как это выглядит со стороны: новенькая, попаданка, и вот, пожалуйста, улика прямо у ног.
Первым приходит в себя дворецкий.
Сохраняя невозмутимый вид, Чамерс делает шаг вперед и поднимает ложечку…
Глава 24. Под подозрением все!
Сделав глубокий вдох, стараюсь говорить как можно спокойнее, хотя голос предательски дрожит:
— Клянусь, я не имею к этому никакого отношения! Я не знаю, как ложечка оказалась в кармане.
Абсолютная тишина в ответ показывает лучше любых слов: я одна против всех, и ситуация почти безвыходная.
Чамерс тем временем обстоятельно рассматривает ложечку, а затем передает леди Эверли, что-то шепнув.
Та тоже разглядывает ложечку, будто впервые видит, а затем сообщает:
— Это не из гарнитура. И вообще я не припомню такой ложки.
Что?! Тут все серебро в карманах таскают?!
Ситуация еще больше запутывается.
— Анна надела этот фартук, потому что свой испачкала, — вдруг подает голос Марта. — Это не ее фартук.
Перевожу дыхание. Хоть одно нормальное замечание!
Наступает неловкая пауза. Все взгляды теперь устремлены на Марту, в глазах читается недоумение.
Леди Эверли хмурится, словно пытаясь вспомнить что-то важное. Горничная, кажется, совсем перестала дышать. Только лакей по-прежнему ухмыляется, словно предвкушая продолжение спектакля.
— Фартук? — переспрашивает леди Эверли, нахмурившись. — И что это меняет?
— Ложечка могла быть в этом фартуке раньше, миледи, — настаивает Марта. — А фартук Анны сейчас в прачечной. А этот… этот обычно висит в кладовке в качестве запасного.
В глазах леди Эверли мелькает искра понимания. Она переводит взгляд на меня, затем на фартук, и, наконец, снова на ложечку.
— Чамерс, — произносит она, обращаясь к дворецкому, — проверьте, все ли фартуки на месте. И убедитесь, что в кладовке порядок.
Дворецкий кивает и, не теряя времени, выходит из гостиной.
Наступает томительное ожидание. Каждая секунда кажется вечностью. Я стою, не двигаясь, боясь даже вздохнуть. Марта смотрит на меня с сочувствием, а в глазах остальных читается лишь настороженность.
Напряжение в комнате нарастает. Леди Эверли водит пальцем по подлокотнику кресла, всем своим видом демонстрируя нетерпение. Горничная, кажется, уменьшилась в размерах, словно желая раствориться в тени. Только Марта сохраняет спокойствие, ее взгляд, полный надежды, устремлен на дверь.
Наконец, дверь отворяется, и в гостиную возвращается Чамерс. В руках он держит аккуратно сложенный белый фартук — пятном от соуса наружу.
— Миледи, — произнес он, подойдя к леди Эверли, — как и предполагалось, один запасной фартук в кладовке отсутствует. Вероятнее всего, тот, что сейчас на мисс Анне, действительно и есть запасной. А ее фартук испачкан соусом. Вот вышивка на изнанке: главная кухарка поместья Эверли.
Леди Эверли берет фартук, внимательно изучая вышивку.
— Допустим, ложка была в фартуке до того, как Анна надела его, — наконец, говорит она, — но что это доказывает? Почему ложка в кармане и откуда она вообще взялась?
Тут распахивается дверь, и на пороге появляется лорд Эверли.
В глубине души я очень рада его появлению. Уж он-то должен разобраться, что тут за ерунда творится!
— Грэйси, что тут за собрание? — удивленно спрашивает он.
— Видишь ли, — его сестра поджимает губы, снова превращаясь в строгую хозяйку поместья. — У нас пропали столовые приборы. Те, прабабушкины. А в кармане у Анны нашли серебряную ложку. Не нашу. Но все же…
