Жрец Хаоса. Книга VIII (СИ) - Борзых М.

— Ты знаешь, после всего того, что я наслушался, я с половиной из них дел иметь не хочу. Нет, я, конечно, предполагал, что будет множество сторонников как фракции матери, так и двоюродного деда. Но ты даже не представляешь, сколько желающих было пропихнуть на освободившуюся должность через дурачка-принца кого-либо из собственных ставленников.

— Ну и как? Что решил?

— Решил, что список вероятных сторонников резко сократится. И, пожалуй, на следующее подобное мероприятие мы проведём не у мадам Жюли, а… несколько в ином месте.

— А кого старая гвардия вроде Тенишевых или Керимовых предлагала? — поинтересовался я из чистого любопытства.

— Старика Авдея Лисицына. Он при отце главным казначеем был, а после его смерти матушка старого лиса в отставку отправила. Ей руку в казну нужно было поглубже запускать, чтобы коалицию выстраивать, а он очень рьяно мешал ей это делать. Вот и отправили его по возрасту в почётную отставку пушниной на северах торговать. Говаривали, что он по всей Арктике фактории ставил, экспедиции снаряжал. Матушка моя его до сих пор не любит, кстати говоря, как и великий князь.

— Хорошенькая такая рекомендация! — рассмеялся я. — А Михаилу Дмитриевичу он чем не угодил?

— А он тогда не только матушке по рукам надавал, но и желающим увеличить расходы на военную сферу. Как всегда у нас бывает, в период неразберихи: то ли перевооружение хотели затеять, то ли форму поменять, а под это дело большое количество денег по карманам растащить. Так что в этом случае военщина вместе с матушкой была заодно, отправляя Лисицына в отставку едва ли не с песнями и с плясками.

— Однако, какое редкое единодушие, — хмыкнул я, — дружить против кого-то, мешающего воровать.

— Не боишься такие нелестные характеристики особам императорской крови отпускать? — принц задумчиво взирал на меня из темноты кареты, но взгляд его пылал родовым даром Пожарских.

— Уж лучше я вам буду говорить правду, меньше запоминать придётся, — пожал я плечами. — В отставку меня вы уже отправили, можете ещё в опалу отправить, но тогда придётся искать кого-то другого для похода по публичным домам.

Принц спустя секунду совершенно неаристократически заржал.

— Что есть, то есть. Железин или Морозов мне бы такое интересное и полезное времяпрепровождение не обеспечили бы.

— Да уж… обычные дворяне кое-чем другим по борделям занимаются, а мы… маскарадами да ещё и не с дамами…

Теперь ржали уже мы вместе с принцем, осознавая двусмысленность фразы.

— Ладно, мне есть над чем подумать, — отсмеявшись, ответил принц. — Тебе же никто не мешает продолжить вечер с гораздо большим удовольствием, чем до того. А то у меня голова болеть будет созданием нового списка верных мне лиц.

Столько было безнадёги в голосе принца, что я невольно решился его приободрить:

— Я, кстати, не думаю, что верность империи и Отчизне может сильно расходиться с блюдением собственных интересов, — заметил я. — Попытка пропихнуть кого-то из своих к власти всегда была, есть и будет. Другой вопрос, что давать пропихнуть своих нужно только отдельным людям, не абы кому. Вот и всё. Поэтому не будьте уж столь строги к остальным. Как-никак, пока ещё вы — тёмная лошадка для них. Здесь и сейчас вы видели, как они отстаивали так или иначе собственные интересы. Надо ещё посмотреть, как они государственные интересы отстаивать будут, а потом рубить с плеча. В любом случае, на вашей коронации они все обязаны будут принести вам присягу.

— Ох, Юрий Викторович, присяга — это одно, а клятва крови и возможность не оглядываться в одной комнате с некоторыми — это совсем другое.

— Сколько у вас родов, которые приносили клятвы крови? Такие же, как и Угаровы в своё время?

Принц посмотрел на меня и задумался, прежде чем ответить.

— Сейчас — восемь. В своё время была дюжина. Но часть родов прервалась… Уж очень много империя воевала.

— И что, и бастардов не отыскать? — вздёрнул я бровь. — Не верю! Отыщите уж кого-нибудь с соответствующей родовой силой, да признайте, земли из фонда выделите — и будет вам ещё четвёрка. Только вот ранг должен быть соответствующий, чтобы абы кого главой семьи не признавать. Уж по родословным книгам поискать-то можно. Кого-кого, а бастардов у дворян всегда хватало. Мне ли не знать… И мотивация быть верными у них как бы не большая, чем у законнорождённых. Им будет что терять вместе с вашим расположением.

— Про собственный опыт… Ты о чем? — принц не на шутку обеспокоился. — Каким бы ни было твоё происхождение, тебя признала княгиня, алтарь рода и предки. Иначе ты не носил бы на пальце такую милую вещицу, как перстень князя.

Вспомнив напутствие бабушки пообщаться с принцем, решил чуть приоткрыть тайну собственного происхождения.

— Я про своего отца, оказавшегося родом из Раджпутана.

Принц молчал, переваривая мои откровения. А потом натурально полыхнул огненной аурой.

— Во дворец, здесь я твоё царственное происхождение обсуждать не буду.

— Нечего обсуждать. Есть факт родства и острое желание части моей родни по отцу меня убить. А ещё есть факт пробуждения у меня их родовых способностей. Исключительно потому, что я стараюсь не иметь от вас секретов, сообщаю, что планирую посетить тренировочный полигон архимагов в ближайшее время. Если повезёт, получите плюс один к обороноспособности империи, ну а на нет и суда нет.

Принц лишь покачал головой.

— Значит, тёмные иллюзии, если мне не изменяет память, — проявил редкую осведомлённость родовыми дарами иностранных правящих династий Андрей Алексеевич. Преподаватели принца не зря свой хлеб ели. — Поэтому, скорее всего, купол мерцает разными цветами. Таких у нас не было.

— Может и не будет. Но если вдруг, — я поднял указательный палец, — вдруг владелец подтвердится… Можно какое-то время держать это в секрете? — закинул я удочку на проявление ответной лояльности со стороны наследника престола после того, как сам решился на откровения.

— Секретность в таких случаях маловероятна. Ты автоматически должен получить армейский чин, довольствие и…

— … и обязанности явиться на войну по первому требованию! — закончил предложение я за принца. — Я же сейчас всё равно что обезьяна с пустотной гранатой необученная. Я не отказываюсь воевать… мне нужно время для освоения силы.

Принц молчал с минуту, но всё же ответил:

— Я дам тебе это время. В конце концов, у нас еще остались архимаги, чтобы не отправлять на войну восемнадцатилетнего мальчишку.

— Сказал другой восемнадцатилетний мальчишка, — вернул я ему его же фразу.

— К сожалению, как говорил мой отец, восемнадцатилетние на войне — не редкость. Редкость — солдаты и маги старше пятидесяти.

После маскарада на именинах мадам Жюли я отвёз принца во дворец и посоветовал проинформировать Железина об использовании его личины. А то могли возникнуть некоторые недоразумения.

Отметив, что время стремительно неслось к полуночи, я сообразил, что едва успеваю в Теневую гильдию. Карточка-приглашение у меня была при себе, потому сменив карету на химеру и накинув на себя иллюзию, я отправился сразу же в Тамас Ашрам. За пять минут до полуночи я вновь оставил крылогрива в вольере, а сам подходил к арочному привратнику.

Карточка-приглашение опустилась на деревянный поднос, вьюнок на несколько секунд оплёл пригласительный билет, видимо, проверяя на подлинность.

Создание Психо проверило карту и вернуло мне её со словами:

— Добро пожаловать в Тамас Ашрам! Нуждается ли сударь в повторном прослушивании правил поведения?

— Нет, благодарю, — отказался я. Хоть правил было и немного, но тратить на повторение время не хотелось.

— Тогда прошу вас проследовать в ресторан и повторно предъявить пропуск там. Вас ожидают.

В ресторане я передал ту же карту кусту-администратору на входе — то ли дриаде, то ли созданию древесного толка, ещё одному из порождений Психо. Она улыбнулась мне, сложив в подобие улыбки шипы терновника, что выглядело несколько жутковато в её неестественном обличье: