– Перотти рассказала всю местную историю.
– Перотти? – не понял Хоакин.
– Большая черепаха такая, местная, – объяснила я.
Пару минут владыка смотрел на меня предельно подозрительно. Казалось, даже подозрительнее, чем раньше.
– Но она ведь не говорит на человеческом языке. Ты её понимаешь, что ли?
– Ну-у-у, – снова выдохнула я, осознавая, что объяснять придётся намного больше. И, видимо, сдавать всех. – Да.
– Да ты полна сюрпризов, – покачал головой владыка. – Остальных ты тоже понимаешь?
– Да, всех зверей и птиц в саду. Сперва, конечно, было проблемно общаться из-за моего проклятия, но они сразу смекнули и разобрались.
– И никто из них не сказал тебе, что на северную часть острова нельзя ходить, потому что я там запер огромных комаров? – уточнил Хоакин, и в этот момент я почувствовала себя отменной дурой.
– Только комаров? И всё? И больше ничего? – оторопело уточнила я, начиная осознавать происходящее.
– Ну да, – с усмешкой подтвердил владыка, и я закрыла лицо руками.
Он ведь честно меня предупредил, что туда нельзя. А я, балда, поверила одному дурному какаду и напридумывала себе невесть чего. Молчание затягивалось на время моего самобичевания, но владыка терпеливо ждал ответ. В итоге пришлось каяться:
– Я не спрашивала у остальных. Просто Любимчик по секрету рассказал, что там находится что-то такое, крайне секретное, с помощью чего можно снять твоё проклятье, – вздохнула я. – И что остальные ни за что меня туда не пустят, если я им расскажу. Вот я и… протупила, – самокритично закончила я и мстительно пообещала: – Увижу – выдеру из хвоста все перья. Паршивец мелкий.
Хоакин лишь гортанно рассмеялся и, притянув меня, нежно чмокнул в висок. От этой невесомой ласки у меня по всему телу пробежали мурашки, а сердце удивительным образом затрепетало. Подавшись порыву, я лишь сильнее прижалась к Хоакину.
– Как ты нашёл меня? – наконец, спросила я то, о чём сразу не подумала.
Глава 30
– Магия позволяет мне чувствовать перемещения людей на острове. Особенно близких. Когда я ощутил твой испуг, то сразу бросил всё и рванул к тебе. Знала бы ты, как я перепугался! Просто отвлёкся, а ты… уже там, где не нужно. Не ходи туда, пожалуйста, больше.
Первым порывом было сразу заверить, что за калитку я больше ни ногой. Однако в голове всё же вертелись навязчивые идеи, поэтому на всякий случай я поинтересовалась:
– А там точно нет ничего, что связано с твоим проклятием?
– Точно! – заверил Хоакин и пояснил: – В мире вообще не существует ничего материального, что связано с моим проклятием. У него нет волшебного ключика. Оно старое и древнее. И вряд ли найдётся какой-нибудь сильный жрец, который сможет его победить.
– То есть я ничего не могу сделать? – со вздохом спросила я, огорчённая этой мыслью.
– Ты можешь быть со мной, пока тебе не надоест, – нежно предложил Хоакин.
– А потом? – спросила я, чувствуя необъяснимую печаль.
– А потом ты скажешь, что жизнь здесь невыносима. Что тебе хочется на материк… к родным.
– Но мне вот вообще не хочется ни к родным, ни на материк. Ни капельки. Меня и здесь всё устраивает! – торопливо ответила я.
– Это пока, – обречённо сообщил Хоакин. – Потом всё изменится. Проклятие же действует незаметно. Когда-нибудь ты от меня уедешь и больше никогда не вернёшься, а я останусь здесь тосковать по тебе и надеяться, что в далёком будущем мы сможем увидеться вновь.
Мало того, что звучало это ужасно грустно, так ещё и царапало изнутри как-то по-особому неприятно. Не сразу я поняла, что это оказалась ревность, которая крайне возмущалась, что у моего мужчины остались какие-то чувства к бывшим. И что я не одна единственная, а одна из многих. Так, случайно мимо проходящая.
Терпение и скромность никогда не были моими добродетелями, поэтому спросила я сразу и в лоб:
– У тебя со всеми остальными так же было? Ты тоже тоскуешь и надеешься увидеть их вновь? Правда, я не понимаю, одна уже приехала, но ты что-то не горишь желанием…
– Нет, Роси, – поспешно перебил меня Хоакин с нервным смешком. – Не надо додумывать. Всё было немного не так. Даже много не так, я бы сказал. Ни по одной из уехавших девушек я не тоскую – я бы ещё приплатил, чтобы они не возвращались.
– А как было? – требовательно спросила я, не желая томиться в неведении.
Владыка скосил на меня глаза и попытался отвертеться, осторожно уточнив:
– Ты в курсе, что в умных книгах советуют не рассказывать друг другу о своих бывших?
– Понятия не имею, – с напором сообщила я и сразу предупредила: – Но если ты мне о них не расскажешь, я буду считать, что такая же как все и что ты их всё ещё любишь, просто они тебя бросили. И думать, что если хоть кто-нибудь из них вернётся, то ты тут же меня оставишь.
– Вот уж дудки! – наигранно испугался Хоакин. – Единственной, по кому я хоть немного скучал, была Сеис. И то… как скучал. Перед её отъездом мы крупно поругались, и я ни капли не расстроился расставанию. Да, поскольку она была первой, я чувствовал грусть от того, что меня бросили. Даже винил себя во всём, но в целом не расстроился, что у нас не срослось. Не знаю, что она там себе напридумывала, но проклятие она с меня точно снять не сможет. А с остальными… и того хуже.
– Как? – категорично потребовала я выложить мне всю подноготную.
Владыка вздохнул, посмотрел на меня с укором, но понял, что отделаться от этого разговора не сможет.
Глава 31
– Цинко при первой встрече мне совершенно не понравилась, – чистосердечно признался Хоакин. – Вот я просто смотрел на неё и думал, как бы от этого всего отказаться. Но я был молод, немного наивен, она настойчива… В общем, какие-то отношения у нас всё же завязались. Потом она поняла, что бросать весь мир к её ногам и делать предложение я не собираюсь, закатила мне скандал… И я пару месяцев обдумывал, как я вообще в это влез.
Информация озадачивала. Оба раза я бы сказала, что это вообще не похоже на проклятие. Особенно второй случай, где женщина ждала предложения. Но специалистом в вопросе меня, конечно, назвать было нельзя. Однако я жаждала продолжения, о чём догадался и владыка. Правда глянул на меня с надеждой, что я успокоилась… глянул, всё понял и продолжил:
– С Катрой ситуация оказалась непривычной. Нас тянуло друг к другу на физическом уровне, но я совершенно не выносил её характер. Отторжение вызывало буквально всё. Мы ругались каждый день, потом мирились в постели, потом с утра снова ругались. В общем, здесь нервы сдали уже у меня – я сам попросил её уехать.
– Но ты ведь и после её отъезда грустил? – уточнила я и поспешно сообщила: – Так Кари и Ник говорили.
– Посмотрел бы я на тебя, после того как у тебя всю душу выпили, – снисходительно заметил Хоакин. – Я же с ними не откровенничал – просто ходил пришибленным.
– Ага, – добавила я случай в копилочку, тоже решив, что на проклятие не очень-то и похоже, и прозорливо поинтересовалась: – Ещё?
Владыка, глянув на меня с хитринкой, сразу спросил:
– Если я скажу, что больше никого не было, ты же всё переспросишь у своих друзей, так?
– Естественно, – гордо согласилась я. – И решу, что эти дамы тебе очень дороги…
– С Трес я решил, что отношения, пока снимаешь проклятие, можно и не строить. Так, переспать побыстрее и закрыть вопросы. Но это решил я, а она очень жаждала моего внимания. В итоге, не получив его, обозвала ледышкой и уехала в слезах. Обзывала она, правда, от всей души, поэтому и её отъезд всерьёз потрепал мне нервы. К последней просительнице я уже, наверное, основательно выгорел. Да и появилась она сразу после Трес, поэтому я, наоборот, решил построить отношения, хотя особых чувств не испытывал. Но тоже, как видишь, не вышло.
– А почему все говорят, что девушки тут заскучали? – удивилась я, видя совершенно другую картину.
– Потому что претензий было много, и эта тоже звучала как основная, – поправил владыка. – Как видишь, мы здесь живём тихо, развлечений мало. Ко всему прочему, я ещё и делами занят. Многие, кстати, хотели уехать на континент, хотя бы на недельку вместе со мной – поблистать в светском обществе. Но тут я категорически отказывался.
