И очень личный. В горле пересыхает.
– Ты врешь, Ирлея, – он называет имя, и меня пронзает молния от макушки до пяток.
А он повторяет, перекатывая мое имя на языке, размазывая по нёбу, прикусывая зубами и выдыхая мне в лицо:
– Ирлея… и что же в тебе такого особенного, крошка?
Между нами уже не осталось ни воздуха, ни расстояния.
Сердце бьется через раз. Даже не ловлю себя на том, что прикрыла глаза. Просто делаю это.
Момент становится тягучим, как мед, льющийся из деревянной ложки.
Вальдер резко отстраняется, и я это не вижу, чувствую. По движению воздуха.
Открываю глаза. Эфлон тяжело дышит, словно выпрыгнул из воды, где чуть не утонул.
– Да ты на все готова, букашка, – говорит прерывисто, с усилием.
Я неосознанно облизываю пересохшие губы и ловлю его жадный взгляд.
– Что тебе нужно, Эфлон? – стараюсь вернуть его к теме беседы. – Ты меня позвал для подросткового заигрывания или поговорить, как капитан?
Кривая усмешка.
– А ты хороша, – замечает Вальдер, – умеешь взять себя в руки в нужный момент.
– Ты тоже, – стараюсь говорить холодно, но голос подрагивает.
– Даже жаль, что я помолвлен, – хмыкает Эфлон.
– А мне жаль твою невесту, – почти рычу я.
– О, не переживай, – смеется Вальдер, – у нее все отлично. Но вернемся к делу.
Внезапно он надевает капитанскую личину.
– Я не собираюсь сейчас менять вратаря, поняла? Так что будь добра, веди себя как взрослый маг, а не младенец, которому мама дала боевой артефакт вместо погремушки.
6.5
Что это такое было? Зачем меня провоцировал Вальдер Эфлон. И ведь спровоцировал же!
Я злюсь на себя, потому что поддалась ему. Реши он поцеловать меня, я бы не стала сопротивляться. И это бесит!
Он – мой недруг, несмотря на то, что мы вместе оказались в кабинете ректора и некоторым образом оба в деле.
Его отец вынудил меня согласиться за ним следить, и я не могу в этом признаться, потому что не доверяю Вальдеру.
Зачем, зачем я позволяю еще больше запутать эту и без того паршивую историю?
Я ненавижу его, этого самодовольного красавчика, знающего, что его холодному обаянию невозможно противостоять. Но меня к нему тянет, как и многих.
Тренировка прервалась, но не отменилась. Мы продолжаем, все оглядываются на меня с опаской. Ворота пришлось взять запасные, со второй половины поля.
Прислушиваюсь к себе, но эта силища лихая свернулась змеиным клубочком где-то в груди и мирно посапывает. Почему-то так мне это представляется.
На меня смотрят все: команда, Йохман, Вальдер. Чувствую, как мокнет майка от напряжения, досадую на себя, желая после игры спрятаться в душ сразу, как перешагну порог раздевалки.
Бесконечная тренировка завершается. Я напряжена, нервы на пределе.
Полощусь в душе, а когда выхожу, на меня накидываются сокомандницы, укутанные в полотенца, как в коконы.
– Вальдер угрожал тебе? – спрашивает Гелера. – Сказал, что вышвырнет из команды, и ты перестала его злить?
– Гел! – не могу сдержать возмущения. – Неужели ты думаешь, я специально чуть не покалечила ребят и сломала ворота? Это у меня дар нестабильный.
Остальные переглядываются, но ничего не говорят.
Сушу волосы и облегченно спешу на выход, пока никто не решил вывести меня на откровенность.
Так тороплюсь, что не замечаю тень за углом. И когда путь преграждает фигура парня, я просто врезаюсь в него.
Деркей. Он поджидал меня и резко вышел, стоило мне появиться.
Олтар цепляется выше локтя, утаскивает в укромное место, чтобы нас не увидели остальные выходящие.
– Отпусти! – пытаюсь вырваться. Но Деркей свободной ладонью прикрывает мне рот и тянет дальше.
– Не вздумай призвать свою крылатую собачку, – предупреждает он, – иначе не узнаешь самое интересное. Ты же умная девочка, злючка-колючка. Будешь молчать?
Мне становится любопытно, ради чего он меня тащит чуть ли не в кусты, не боясь моей неведомой мощи, которую я предположительно могу подключить, чтобы ему шандарахнуть. Киваю, выражая свое желание его послушать.
– У тебя ладошка потная, – сообщаю ему сразу, как только получаю такую возможность.
– Ну, прости, – его широкая улыбка чуть меркнет. Он обескураженно пытается вытереть ладонь о полу пальто.
– Ты мне зато руку обслюнявила, – морщится Деркей, – скажу теперь всем, что ужасная и грозная королева хаоса Летхит на меня слюни пускала.
– Королева хаоса? – вспоминаю прозвище, которым меня наградили его же ребятки.
– Не делай вид, что ты удивлена тому, как к тебе относятся, – Олтар хищно усмехается, – королева хаоса, повелительница горгульи. Ты завидная подружка, Ирлея.
– Так ты мне решил предложить встречаться, пока кто-то раньше не успел? – делаю большие глаза, изображая ужас.
– А ты веселенькая, – одобрительно крякает Деркей, – признай, Ирлея, между нами есть алхимия. И ты так забавно попадаешь в мои ловушки. Жаль только, не проголосовала на выборах короля так, как надо.
– Я не знала, что Хималс из твоих приспешников, – признаю я, – так бы отдала голос Эфлону.
– Ты, девонька, не только голос ему отдать готова, как мне кажется, – масляно ухмыляется Деркей. – Не забывай, я тоже с ментального и умею считывать некоторые сигналы с людского фона. Это помогает манипулировать массами.
– Массами. Вот ты как о своих единомышленниках. Но все же тебе лучше сказать, какого лиха ты меня сюда притащил.
– Ради вечерней романтики, Ирлея, для чего же еще? – деланно удивляется Олтар. – Ладно, перейдем к сути, а то уже скучно. Ты сегодня какая-то нудная, злючка-колючка. Я знаю, что ты хочешь вернуть своим подружкам утраченные душевные качества. А я могу тебе в этом помочь. Разумеется, на своих условиях. Готова слушать?
6.6
Я не хочу слушать гада, из-за которого погиб чудесный парень, мой друг Милон Ханиш.
Деркей Олтар хладнокровно использовал ребят, которые по каким-то причинам чувствовали себя в Мракендарре отверженными, на вторых ролях. Он собирал из них тайное общество по приказу Миркура Тенебриса, злобного гения, прикидывающегося безобидным толстяком.
И еще Олтар обкрадывал людей с чистыми душами, превращая их в деревянных отличников, живущих по своду правил.
Деркей должен быть в тюрьме вместе со своим идейным вдохновителем, а не продолжать обучение со своими жертвами, играть в ментелен и чувствовать свою безнаказанность.
Но злая правда судьбы в том, что мне и правда интересно то, что может сказать мерзавец Олтар.
– Вряд ли тебе стоит верить, Деркей, – говорю, прерывая затянувшуюся паузу. – Соврёшь, и при этом постараешься поиметь выгоду.
– Разумно, – улыбка Олтара становится чуть шире, – просто растешь на глазах, Ирлея. Что ж, я готов доказать свои возможности. И сделать откат для кого-то одного. Кого ты выберешь, Ирлея? Задушевную подругу, с которой вы были ближе, чем сестры? Или милую бестолковую Битигл, ставшую равнодушной стервой можно сказать, из-за тебя?
Он издевается и я вновь задаюсь вопросом, почему он здесь. Почему ему все можно?
Впрочем, весь прошлый год я думала в тех же выражениях о Вальдере.
В Мракендарре справедливость – неходовой товар.
– Я верну кому-нибудь одному то, что забрал ОН. И ты примешь решение, готова ли сотрудничать. Идет?
Глаза Деркея совсем темные, непроницаемые, как ниалтаровые зеркала.
– Этого быть не может, – говорю хрипло, волнуюсь. – Все качества, которые ты украл, были отданы на поддержание сил того черрзова кристалла, который я взорвала.
– Кристалл лопнул и чужая магия выпорхнула десятком невидимых бабочек, – черные глаза блестят как две маслины.
– Пусть техника тебя не заботит. Мне нужен артефакт, который был в момент передачи силы. Увы, они у меня не все в наличии. Так что это сужает выбор. Но те, что тебя интересуют, при мне.
Он искушает. Дразнит. Заставляет спрашивать.
– Сначала скажи, что тебе самому нужно? – делаю шаг назад, стряхиваю оцепенение черного тягучего взгляда.
