– Деловой подход, – он облизывает губы, – хорошо. Скажу. Ты проведешь меня в штольни. Не надо вопросов, я знаю – ты там была.
Штольни Мракендарра? Таинственное и необычайно привлекательное в этом сезоне место. В прошлом году я о нем слыхом не слыхивала. А теперь там и меч Разделения пропал, и ниалтар нашелся.
– Все же вопрос будет, – настаиваю я. – Почему ты сам не можешь туда попасть, а я, по-твоему, смогу?
– Туда только избранных пускают, – бурчит Деркей недовольно.
Этот парень ненавидит быть вторым, непризнанным. И сам факт, что ему куда-то нет доступа, бесит Олтара.
– Я сама проходила с преподавателем, – напоминаю ему.
– И ты там ориентируешься больше моего, – не сдается Деркей, – и к тому же, Ирлея, мы знаем, ты особенная. Уверен, ты найдешь способ сама проникнуть в штольни и меня туда провести.
– Послушай, Олтар, – сжимаю кулаки. – Если ты снова замыслил непотребство вроде воскрешения Черрза, я тебе помогать отказываюсь. Даже ценой быстрого возвращения к нормальной жизни кого-то из моих подруг. Сама найду ответы, пусть и позже.
– Это не связано с воскрешением Разделителя, – серьезно говорит Деркей.
Разделитель. Вот как они называют этого отверженного духа. Или… или он сейчас проговорился.
И до меня доходит: Деркей знает, что меч в штольнях, но у него нет информации, что его похитили. Что ж, в таком случае я ничем не рискую.
– Договорились, – киваю ему.
– Кого будешь превращать из гордости группы в истеричную адептку, идущую на поводу у страстей? – усмехается Олтар.
– Дай подумать, – прошу я.
– Хорошо, – он, к моему удивлению, даже не торгуется и не пытается меня сломить, – но только до завтра. Увидимся после обеда у столовой, и ты скажешь свое решение.
ГЛАВА 7
Мракендарр – место, где все время нужно выбирать. Между совестью и спокойствием, виной пополам с благодарностью и привязанностью.
После тренировки меня все раздражало. Кроме, разумеется, Фелиндрикса, потому что мой фамильяр – совершенство. Но увы, даже он не поможет сделать выбор.
Ужас моего положения в том, что любой из этих выборов – неверный.
Кого оставить замороженной селедкой: Ларию, которая мечтала со мной объехать мир и выйти замуж за принца, а потом сделать важное магическое открытие на благо вселенной?
Или Кирсею, что отважно заступалась за меня перед лицом опасности?
– Как тренировка прошла? – Мирейя встречает меня улыбкой. Но вновь невольно своим присутствием напоминает, что здесь нет Эльны, с которой можно было бы обсудить щекотливый вопрос, волнующий меня.
– Бывало лучше, – бурчу, бросая сумку с вещами на кровать.
– Расскажи, кого взяли к вам в команду? – не оставляет попыток пообщаться соседка.
– Только парней или девчонок тоже? Знаешь, я на первом курсе так хотела встречаться с игроком в ментелен! М-м-м! Дурочкой была, да, иначе не скажешь, но они такие все подтянутые, мускулистые, симпатичные и самые способные!
– Почему “была”? – бурчу я, падая рядом с брошенным барахлом.
Мирейя слышит, хоть я бормочу негромко.
– Так-то обидно, когда в ответ на твои искренние душевные порывы начинают грубить! – с удивлением слышу, что голос соседки подрагивает.
Неужели она играет?
Сажусь в кровати, смотрю на Мирейю с недоумением.
– Не понимаю, что лично я тебе сделала? – спрашивает она. – Не я жгла твое чучело на площади. Да, признаюсь, подговорила Кирсею украсть твои шмотки из душа, в тот день когда ты заехала. Но ведь ее ты простила? Простила!
Мирейя почти кричит, а на ее лице появляются белые пятна.
– Не уверена, что ты и сейчас не наушничаешь для Керейны, – откровенно заявляю, раз пошел такой разговор. –Чем еще объяснить твое навязчивое дружелюбие?
– Навязчивое? – взвизгивает соседка. – Навязчивое? Ирлея, ты хоть знаешь, что такое раскаяние или сочувствие?
– Все сразу? – уточняю, чувствуя, что раздражение меня вот-вот накроет лавиной и понесет по жаркому руслу скандала.
– Раскаяние за свои поступки, несправедливые по отношению к тебе, – Мирейя решает идти до конца, – а сочувствие из-за испытаний, что пришлось тебе вынести. А ты только плюешься желчью и не замечаешь моей искренности!
По щеке Мирейи пробегает мелкая, как бисеринка, даже не слеза, слезка.
Чувствую легкий укол стыда, который тут же перебивает общий фон раздражения. И так проблем куча, а тут еще соседка, которую я видеть не хочу, предъявляет претензии и пытается выяснить то, чего у нас сроду не было: отношения!
– Мира, – пытаюсь говорить примирительно, – я за год привыкла ненавидеть Керейну и всех, кто с ней связан. Мне нужно время к тебе присмотреться.
Она, наконец, замолкает. Смотрит растерянно и немного сердито. Кажется, Мирейя сама несколько обескуражена своим же эмоциональным взрывом.
В дверь стучат. Нетерпеливо и в то же время будто неохотно. Так может лишь Талфин.
Открываю, и точно – передо мной Эльна.
– Есть разговор, – говорит она без предисловий, – выходи.
Киваю, хватаю рюкзак с Филей, выскакиваю из комнаты, радуясь, что неприятная беседа подытожена вмешательством извне.
– Идем к тебе?
– Не, давай без Кирс, – предлагает Эльна.
Мы спускаемся на улицу. Вечером прохладно, но пока что терпимо. Мы устраиваемся на одной из лавочек внутри крытой беседки, говорим шепотом.
– Ты забила на нашу договоренность установить, чьи безделушки в коробке? – спрашивает она.
И я решаю рассказать ей о нашем разговоре с Деркеем, не откладывая.
– Есть новая информация, – и выкладываю все как можно подробнее. Включая выбор, который Олтар мне навязал.
– Что-то несрастухи, – мотает головой соратница, – помнишь, Талироди говорил, что эти талисманчики – пустышки, а все похищенные душевные силы в кристаллическом прахе, который собрали в коробку?
– Помню, – соглашаюсь я.
– Тогда каким способом Олтар собрался выполнять свою часть договора? Крошки от Черрза и его камушка у нашего отстраненного ректора. Или он у него их стянул?
– Он сказал, у него своя техника. В любом случае, я не стану с ним расплачиваться, пока не получу доказательство его возможностей. Только…
– Не знаешь, кого выбрать, – закончила за меня Эльна.
– Да, – подтвердила я.
– Оживишь свою зазнайку-подружку – не буду с тобой разговаривать, – просто заявляет она. Безо всяких рассуждений-обсуждений.
Правильно ли я сделала, поделившись с ней сомнениями и вообще информацией?
7.2
Терпеть не могу, когда на меня давят. И слова Эльны вызывают протест, даже если я с ней согласна.
Меня разрывает надвое.
Лария или Кирсея? Никогда бы не подумала, что придется делать именно такой выбор.
А самое “замечательное” – обе из них сейчас в таком состоянии, что им мои терзания были бы непонятны. А возможность стать собой прежней не показалась бы заманчивой.
Вот и гад же ты, Деркей Олтар! Сейчас, проиграв в большой битве, ухитряешься портить мне жизнь дальше.
Впрочем, ныть бесполезно и некому, разве что Фелиндрикс послушает.
Да, можно поступить примерно как на выборах короля академии, проголосовать за кого-то третьего, например, за Райну Кирс. Но тут сразу две сложности.
Первая: бывшая королева академии уже закончила Мракендарр и сейчас далеко отсюда. Вторая: даже будь она здесь, мне было б сложно понять, насколько она изменилась, поскольку я ее не знала.
А проверять, не обманывает ли меня Олтар, стоит на тех с кем я общаюсь. И с этой точки зрения идеально подходит именно Лария, перемены в которой для меня наиболее очевидны.
Хочется заорать и расколотить что-нибудь. К примеру, башку Деркею Олтару.
Закрываю глаза и вспоминаю…
Мягкий, рассеянный свет Ардила золотит верхушки деревьев, глазам больно смотреть, но я упрямо пялюсь.
Щеки мокрые от слез. Мокрая пелена затянула весь мир и даже лучи Ардила размываются. Хлюпаю носом, сжимаю зубы, чтобы не закричать, ногти вминаются в ладони до боли, пальцы до хруста скукожены в кулак.
