Мила. Принцесса легкого поведения (СИ) - Солнечная Тина

Я прижалась к нему, позволяя ему доминировать, позволяя чувствовать, насколько сильно он меня хочет. Ему не нужно было ничего говорить — его язык, проникающий в мой рот, его губы, ласкающие мои, говорили за него.

Его руки оказались на моей талии, сильные, уверенные, но не остановились там. Они скользнули выше, обжигая кожу через ткань платья, прошлись по рёбрам, затем ладонь накрыла мою грудь.

Я вскрикнула в его рот — не от боли, нет. От того, как неожиданно сладко было это ощущение.

Он сжал мою грудь чуть сильнее, пальцы уверенно погрузились в мягкость, и я почувствовала, как мои соски напряглись, реагируя на его грубую ласку.

Ему этого оказалось мало.

Он спустился ниже, прижимая меня крепче, пока между нами не осталось ни капли воздуха. Я чувствовала, как твёрдость его возбуждения упирается в мой живот, как напряжены его мышцы, как он сдерживается, чтобы не разорвать на мне это платье.

Его губы спустились к моей шее, оставляя дорожку жгучих поцелуев. Я запрокинула голову назад, позволяя ему делать всё, что он захочет.

— Ты играешь с огнём, принцесса, — прохрипел он, кусая мою ключицу.

— Я в нём горю, — прошептала я в ответ, не сдержавшись, когда его пальцы сжали мой сосок сквозь ткань.

Он выругался. Глухо, хрипло, будто это невыносимо для него.

Его рука скользнула по моему бедру, приподняла подол платья. Пальцы нащупали резинку чулка, поднялись выше, оставляя за собой предательски горячую дорожку.

Я затаила дыхание, но не остановила его.

Не могла.

Не хотела.

Его пальцы нашли край моих трусиков, чуть потянули за ткань, будто предупреждая.

Я выгнулась к нему навстречу.

— Чёрт, — выдохнул он, и я почувствовала, как его рука уверенно скользнула между моих ног, через тонкую ткань.

Я не сдержала стона.

Мои пальцы вцепились в его плечи, а он уже не спрашивал разрешения. Он изучал меня, водя пальцами по самой чувствительной точке, лаская, проверяя, насколько я готова к нему.

— Мила… — его голос был низким, полным внутренней борьбы.

Он надавил чуть сильнее, и меня пронзила волна жара.

Я была готова.

Более чем.

Здесь не было ни света, ни чужих взглядов, ни проклятого этикета, запрещающего мне получить то, чего я жаждала. Только мы. Только его дыхание — тёплое, тяжёлое, — обжигающее мою кожу.

— Ты действительно хочешь отдать свою невинность… рону? — его голос был хриплым, низким, тёмным.

Глубокий, как бездна, куда я уже сделала шаг.

— Именно тебе, — выдохнула я, ловя его лицо, пробегая пальцами по резким скулам, сильной челюсти, изгибу губ, которые только что завладели моими.

И в тот же миг он сорвался.

Меня обдало волной желания, когда его руки рванули ткань платья, сжимая мои бёдра, талию, запястья. Его пальцы прожигали кожу, прокладывали дорожки по телу, оставляя за собой лишь жар.

Я застонала в поцелуй, но он не дал мне опомниться. Его язык прорвался внутрь, требовательный, овладевающий, а руки — руки нашли всё, что могли найти. Они гладили, исследовали, ласкали, сминали, сжимали.

Где-то среди этой неистовой лихорадки он рывком развернул меня, заставляя опереться ладонями о холодный камень стены.

— Это неправильно, — пробормотал он мне в шею, но не остановился.

Я улыбнулась, чувствуя, как он прижимается ближе, вжимается в меня всем телом, горячий и твёрдый.

— Неправильно… будет, если ты остановишься.

Он резко втянул воздух. Его пальцы скользнули вниз, прошлись по моим бёдрам, а затем нырнули глубже, уверенно, дразняще.

Я судорожно выдохнула.

— Мила…

— Дрейксар, — прошептала я в ответ, извиваясь под ним, чувствуя, как он сжимает мою кожу.

Он больше не мог ждать. Я это знала. Чувствовала каждой клеточкой своего тела.

В темноте, где не существовало ни правил, ни запретов, ни королей, только двое жаждущих друг друга людей, он показал мне, что значит по-настоящему принадлежать кому-то.

Его губы оставляли горячие следы на моей шее, пальцы сжимали бедра, скользили по изгибам тела, будто запоминая их. Я выгнулась к нему, поддаваясь, требуя большего.

— Ты уверена? — его голос был низким, с хрипотцой, но в нем не было сомнений — лишь последнее предупреждение.

— Да, — выдохнула я, выгибаясь в его руках, я терлась попой о его твердый член и буквально молила о большем.

Я слышала, как он срывается. Его горячее дыхание обожгло мою шею, когда он провел ладонью вниз, погружаясь между моих ног, проверяя, достаточно ли я готова.

Я была. Я текла так, как давно не текла для своих клиентов. Словно в свой первый раз… Отчасти он таким и был.

Его пальцы осторожно коснулись меня, собирая влажность, и в следующую секунду он смазал ею мое тугое колечко, а потом аккуратно ввел в меня палец, смазывая изнутри. Я резко вдохнула, когда он наклонился ко мне, его руки уверенно раздвинули мои бедра.

— Расслабься, — прошептал он, целуя мою шею, лаская кожу, отвлекая от напряжения, но сам был натянут, как тетива лука.

Я глубоко вздохнула, многолетний опыт позволил мне расслабиться и он осторожно вошел, заставляя меня выгнуться под напором новых для этого тела ощущений. Боль? Нет. Непривычность, жгучая растянутость — да. Но с каждой секундой его движения становились глубже, плавнее, острее.

— Ты такая… — он не договорил, его дыхание сбилось, пальцы впились в мои бедра, удерживая меня на месте.

Я застонала, чувствуя, как он заполняет меня, двигаясь сначала медленно, осторожно, но с каждой секундой его толчки становились увереннее, быстрее.

— Боги, Мила, — его голос был полон напряжения, — ты сведёшь меня с ума.

Я чувствовала это — его напряжение, его силу, его желание. Он заполнял меня полностью, каждый его толчок отдавался жаром внизу живота, превращая меня в дрожащую, стонущую пленницу этого момента.

Одна его рука обвилась вокруг моей талии, вторая сжала грудь, подчиняя меня этому ритму.

— Дрейксар… — прошептала я, закрывая глаза, отдаваясь ощущениям.

Он застонал мне в шею, толчки стали глубже, жёстче, быстрее.

Я больше не могла думать, могла только чувствовать — его, нас, этот момент.

В конце я закричала, выгибаясь, растворяясь в волне удовольствия, а он, удерживая меня, прикрыл мне рот рукой и следовал за мной, пока дрожь не прошла сквозь нас обоих.

Только тогда, когда его дыхание стало ровнее, когда его ладонь нежно скользнула по моему бедру, он прошептал:

— Что ты творишь со мной, Мила.

Я улыбнулась, не открывая глаз.

Горячая, расслабленная, наполненная, я чувствовала, как напряжение покидает его тело, но не желание. Оно еще пульсировало где-то в глубине его взгляда, в каждом его прикосновении.

Он медленно развернул меня к себе, крепко удерживая за талию, и его губы тут же накрыли мои — глубоко, жадно, но теперь уже иначе. Не столь голодно, а с каким-то глубоким, тягучим смаком. Как будто теперь у него было время насладиться каждым мгновением, каждым поцелуем.

— Что же ты делаешь, глупая? — пробормотал он в мои губы, легко касаясь языком их уголка.

— Кажется, соблазняю тебя, — шепнула я, притягиваясь ближе, проводя пальцами по его груди. Горячая кожа, напряженные мышцы — боги, как же он был хорош.

Дрейксар коротко выдохнул, и в следующую секунду крепко сжал мою шею, слегка запрокидывая мою голову назад. Его губы заскользили по моему подбородку, затем вниз, к шее, оставляя влажные, обжигающие следы.

— Ты понятия не имеешь, во что играешь, — его голос стал низким, предостерегающим.

Но я лишь улыбнулась, запуская пальцы в его волосы и подтягивая его ближе.

— Уверен? — прошептала я, кусая его нижнюю губу.

Я чувствовала, как его дыхание стало тяжелее, а пальцы сжали мои бедра с новой, более тёмной страстью. Он боролся с чем-то внутри себя. Я видела это в каждом движении, в каждой ноте его голоса.

Но потом он вздохнул, легко уткнулся лбом в моё плечо и чуть сжал мою талию.