Наблюдатели - Сейменски Дарья

Когда Рей выдохся и замолчал, мужчина кивнул.

– Силы много, воли мало. Знакомо, – произнёс он просто. – Друзья… они как ветер. Дуют в ту сторону, куда им выгодно. Мать… она связана долгом, как цепями. Ей тяжело, и она не знает, как иначе. А эта девушка… – он на мгновение задумался. – Она показала тебе дно. Иногда нужно коснуться дна, чтобы оттолкнуться.

– Но я не знаю куда! – вырвалось у Рея.

– А может, и не надо знать, – мужчина повернулся обратно к флайеру. Из кармана он достал не инструмент, а просто гладкий кристалл, обрамлённый в металлическое кольцо. Он раскрутил кольцо и приложил его к перегретому кристаллу накопителя. Кольцо завертелось с огромной скоростью, так быстро, что глаз не мог уловить его обороты. Кристалл внутри на мгновение вспыхнул тусклым оранжевым светом, будто впитав жар. Дым прекратился. Кольцо остановилось. – Судьба иногда сама выбирает человека, а не человек судьбу. Главное – быть готовым идти по дороге, когда она откроется, – он постучал по корпусу. – Попробуй теперь.

Рей, не веря своим глазам, забрался в кабину. Нажал на запуск. Двигатель, после короткого хрипа, ожил ровным, здоровым гулом. Панель управления засветилась зелёным. Все системы в норме.

Он вылез наружу, поражённый.

– Как вы… Что это было?

– Маленький трюк, – мужчина убрал прибор в карман. – Старая штука. Помогает сбросить лишнее напряжение. И в машинах, и в людях.

Рейнольдс смотрел на него. Это лицо… оно было знакомо. Не лично. Он видел его где-то. Где?

Не мог вспомнить.

– Мы… мы встречались? Вы знакомы с моим отцом? Аланом Никсоном?

Мужчина снова улыбнулся своей странной, не дотягивающей до глаз улыбкой.

– Вряд ли. Мир велик, а лица имеют свойство повторяться. Лети. Уже темнеет. У Зеркал ночью… неспокойно.

Он отступил на несколько шагов, давая место для взлёта.

Рей хотел ещё что-то спросить. Поблагодарить по-настоящему. Спросить имя. Но слова застряли в горле. Он лишь кивнул, забрался в «Икар» и поднял флайер в воздух.

Когда он сделал круг, чтобы сориентироваться, и взглянул вниз, на место посадки, там никого не было. Только щебень, бурьян и безмолвные, искажённые отсветы вечернего неба в поверхности Саргума. Незнакомец исчез, словно его и не было.

Глава 7. Победа и поражение

«Если ты не готов услышать «нет», не проси разрешения.»

– Народная мудрость, вариант для избалованных наследников.

Теплая алая кровь стекала по руке Рея. Рана на плече была серьезной – настолько, что он с трудом сгибал руку в локте. Но даже это его теперь не заботило. Он вызвал на смотр Максима Озерского, чтобы защитить Лили. Пусть она и не была согласна, пусть отговаривала его. Пусть она болела за этого выскочку-архонта больше, чем за него, Рейнольдса Никсона.

Пусть!

Он доведет дело до конца.

А всего пару часов назад он и не думал вызывать архонта на смотр, и уж тем более не планировал принимать статус кандидата! Когда Арчи позвонил ему, приглашая «на зрелище» – на тренировку Лили с ее послом перехода, Максимом Озерским, – Рей решил, что это просто дружеская поддержка. Он никак не ожидал, во что это превратится.

Рейнольдс прибыл на место минут сорок назад. Днем он, мучимый совестью и желанием загладить вину за свои слова, но не умея извиняться, в конце концов помог Маргарет с регистрацией оборудования для изобретений Кванта. А вечером потратил добрых два часа, чтобы добраться сюда.

Стадион «Стальной купол» был реликтом, памятником эпохи, когда люди сходили с ума по командным играм с мячом. Теперь это была гигантская чаша из полированного бетона и ржавеющего металла, которую использовали для чего угодно – от концертов до сдачи нормативов по физподготовке. Он находился на окраине города, в нескольких километрах от Зеркал Саргума, где Рейнольдс побывал позавчера. Поздним вечером стадион казался особенно мрачным: прожектора выхватывали из темноты лишь зеленое поле, превращая трибуны в черную бездну.

Рей поставил «Икара» на пустой парковке, прошел через тихие, пропахшие плесенью и мочой тоннели и вышел на трибуны. Шум сразу обрушился на него. Не гул толпы, а резкий, вибрирующий гул работающих ретрансляторов. Четыре массивных пилона по углам поля были активны. От них в ночное небо уходили бледно-голубые столбы энергии, мерцающие, как сварочная дуга, а над самим полем висела едва заметная дрожь воздуха – купол моделирования, позволявший конструировать внутри него объекты од-энергией.

На зеленом газоне, превращенном в полигон с мишенями и барьерами, стояли двое. Лили и мужчина.

Лили была почти неузнаваема. Ее золотые волосы, обычно сиявшие чистотой, были собраны в небрежный, сбитый хвост; пряди прилипли к потному лицу. На ней был красивый голубой тренировочный комбинезон, на локтях уже виднелись потертости, ткань на коленях порвана. Она стояла, сгорбившись, тяжело дыша, руки беспомощно опущены вдоль тела. Даже отсюда Рей видел, как дрожали ее пальцы.

Напротив нее стоял мужчина. Судя по всему, тот самый посол, о котором говорил Арчи, – Максим Озерский. Он был ее полной противоположностью. Высокий, тощий, как жердь, с безупречно уложенными кудрявыми рыжими волосами. На нем был не тренировочный костюм, а идеально сидящий костюм-тройка цвета морской волны в мелкую полоску. На лице – ни намека на морщину. Браслеты на его запястьях и лит-панели у висков горели ровным, холодным серебристым светом – признак высочайшего контроля. Он не кричал. Он говорил. Четко, без эмоций, и от этого его слова резали, как лезвие.

– Снова, Стимс. Базовая конфигурация несущей стены. Фокус на стабильность, а не на высоту. Вы распыляете энергию, как простуженная старуха распыляет молитвы.

Лили кивнула, сжала кулаки. Ее браслеты вспыхнули теплым золотистым светом. Перед ней замерцал, начал формироваться полупрозрачный золотистый объект. Но он был неровным, по краям текли энергетические «слезы», а в центре пульсировало темное пятно нестабильности.

– Позорище! И вы претендуете на архитектурный? Это смешно! Вы не понимаете базовых принципов! – голос Озерского прозвучал как удар бича. Он даже не пошевелился, лишь мизинцем левой руки сделал едва заметное движение. От одного из пилонов к щиту Лили метнулась тонкая, как игла, серебристая жилка энергии. Она даже не ударила – просто коснулась. Стена Лили взорвалась хлопком горячего воздуха и брызгами искр. Девушка с криком отшатнулась, упала на колено, зажав лицо руками.

– Я… Я просто хотела… Прозрачную стену… Как в Белой оранжерее Валдариона…

– Мисс Стимс, какие к черту прозрачные стены?! Белую оранжерею строили лучшие архитекторы прошлого столетия! И все они были сильнейшими архонтами земной специализации! – он раздраженно потер переносицу. – Пока вы похожи на них лишь тем, что родились под знаком земли! Еще раз!

Лили всхлипнула, но поднялась, заново запуская конструкт.

Арчи уже заметил Рея и махал рукой с верхних рядов. Он поднялся к ним, машинально опустившись на холодное металлическое сиденье. Арчи похлопал его по здоровому плечу, Селеста, не отрывая взгляда от поля, сделала ему изящный кивок. В руках она держала телефон и вела прямую трансляцию тренировки – прямиком в эфир своей страницы. Казалось, этим двоим было все равно, что происходит с их подругой.

– Ну что, герой? Пропал на три дня! Мы беспокоились! – Арчи протянул ему один из двух термосов, откуда пахло кофе с коньяком. – Рассказывай в красках! Как ты этого посла к ногтю прижал? Кто там был?

Рей отхлебнул, чувствуя, как обжигающая жидкость разливается по желудку, давая ложное ощущение тепла и уверенности. Арчи Вентворт был из тех людей, которым нужно было отвечать. Иначе их молчаливое любопытство превращалось в допрос с пристрастием. Мысль о том, что история с его позором может вырваться на свободу – сначала к друзьям, а затем, с быстротой сплетни, ко всем их подписчикам, – была невыносима. Рейнольдс чувствовал, как под черепом начинается лихорадочная, ювелирная работа: подбирать слова, которые выстроятся в идеальную стену – без зазоров для вопросов, но и без пробоин для насмешек. Нельзя было дрогнуть. Ни на секунду.