Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины (СИ) - Дар Айрин

Он хочет тебя.

«Но я не…», — пытаюсь сказать, что его желание не взаимно, только не могу. Что за дрянь он мне дал?

Страж внезапно наклоняется и хватает ножки моего стула, придвигая к себе вплотную с отвратительным звуком, и теперь я упираюсь коленями в его внутреннюю часть бедра, а его ладони укладываются на мои бёдра, и он шумно втягивает воздух рядом со мной, закрывая глаза.

— Ты не пустоглас и даже не дарна, — выносит вердикт, снова вдыхая мой запах, а на его коже тотчас проявляются чешуйки от виска до ключицы. Они возникают, тут же исчезают, а потом снова появляются, словно играя в какую-то игру. — Ты солнцерождённая, — его глаза распахиваются и вспыхивают янтарём вокруг вертикального зрачка. — И прежде чем я возьму тебя в этой комнате, ты расскажешь, почему тебя не тронули аргиллы.

Глава 32

Кажется, единственное верное решение сейчас — стать любовницей стража, который не оставит меня в покое. К тому же дрянь, что он влил в меня, играет на нервах, заставляя трепетать от каждого его прикосновения.

Отдайся в его власть, — шепчет предатель Ашкай в моей голове. — Он — не лучший из дарнов, но в силах инициировать тебя больше, чем наполовину.

«Замолчи!»

Конечно, окажись ты с генералом в одной постели, инициация бы была куда выше, думаю, это около восьмидесяти шести процентов. Может, соблазним генерала?

Не выдерживаю и разражаюсь истеричным хохотом, потому что схожу с ума. Только подумать, какая-то змея забралась ко мне в голову и расхваливает мужиков, требуя совокупляться с ними направо и налево.

— Я сказал что-то смешное? — на лице Кайриана играют желваки, и его рука слегка сжимает мою шею. Пока ещё нежно и игриво, но мне кажется, он просто хочет показать, что я может сделать со мной всё, что пожелает.

— Это истерика, — пытаюсь лгать правдиво. — Только сейчас осознала, что удалось выжить.

— И как же? — он подбирается так близко к моим губам, что ощущаю жар его дыхания, гуляющий по моей коже. Тело желает податься вперёд, в голове сумасшедшим вихрем ревёт Ашкай, требуя отдаться стражу здесь и сейчас.

— Последнее, что я помню, как они меня обступили. А потом появился ты и спас меня.

Его губы растягиваются в оскале, потому что он прекрасно знает — я лгу. Я не видела его, а могу лишь предполагать.

Его пальцы перемещаются на яремную ямку, а потом ещё ниже, добираясь до моей груди, и огонь разливается по венам, требуя сейчас же запрыгнуть на дракона и оседлать его.

Ты готова, хозяйка. Ну же, ну!

Не помощник, а сутенёр!

— Я нашёл тебя в нескольких километрах от того камня, где ты стояла. Что на это скажешь?

Пытаюсь определить, насколько он говорит правду, но не могу. Тепло от него бьёт жаром, и что-то дикое, неуёмное ощущается даже сейчас. В паре километров? Но кто меня перенёс туда, если не он? Другой страж?

— Ты лежала на земле без сознания. Это единственное, в чём ты не солгала.

— Не знаю, — говорю негромко и со стоном. Чёрт. Кажется, я не могу больше сдерживаться. Это не просто наваждение, это как потребность вдохнуть воздуха, когда горят лёгкие.

Кайриан тянет завязки моей рубахи, желая избавить меня от одежды. Его глаза становятся цвета гречишного мёда, и губы ложатся на мою шею, отчего я тут же стискиваю зубы, пытаясь противиться с собственным чувствам. Разум и желание борются во мне. Никогда прежде я не испытывала настолько сильного влечения.

Он тебе нравится? Ну хотя бы немного? — торгуется Ашкай. — Не смотри на шрамы. Главное — он дарн.

«Уйди!»

Он даст тебе защиту, хозяйка. Откроет магию, которая поможет выжить.

Магию. Может, не самый плохой вариант? Надо лишь отбросить осознание, что мы незнакомы, что я не смотрела на него, как на мужчину, пока он не опоил меня, что он играет нечестно, и даже не позвал ни на одно свидание.

Глупая наивная Таня, о чём ты? Свидания под луной, пока капл ест очередную служанку?

— Почему они тебя не тронули? — вопрос в мои губы, и он проникает языком в мой рот. Поцелуй не мягкий: жадный, настойчивый, как будто он борется не со мной, а с чем-то внутри себя, и с чем-то во мне. Замираю, боясь его оттолкнуть. Не потому что не хочу, всё имеет последствия. И внутри меня взывает что-то первобытное. Кровь клокочет, будто пробуждаясь из векового сна.

Его руки ложатся на мою талию, и тело предательски подаётся навстречу, как будто всё уже решено. Но ещё на границе между страхом и странным влечением, между «не хочу» и «не могу иначе».

— Ты инициирована?

— Нет.

— Хотелось бы сказать, что я буду ласков, но увы, — усмехается, слегка наклоняя голову вбок. — Ты чувствуешь это? — шепчет в перерыве между поцелуями. Его лоб касается моего. — Он рвётся наружу. Твой дракон. Это начало.

Что-то внутри действительно шевелится. Жар заполняет грудную клетку. Мир вокруг становится глухим. Только стук сердца и его дыхание. Я не доверяю ему. Я не доверяю себе. Всё-таки отстраняюсь, насколько возможно.

Губы горят, дыхание звучит рвано, Ашкай ликует, но внутри, если копнуть глубже, только холод. Лёд. Словно всё это было не про меня. Не для меня.

— Так почему аргиллы не тронули тебя, Эзра?

— Я не знаю.

— Тебя спас всадник, ведь так?

— Я никого не видела.

— Ложь! — он хватает ворот моей рубашки, и ткань стонет под его руками, обнажая мою грудь. Жадно Бард осматривает меня, словно решает: достойна я его или нет, а я молюсь, чтобы кто-нибудь нам помешал, пока Ашкай рассуждает.

Как только он инициирует твоего дракона, Сарана не посмеет тронуть тебя. А ты дашь защиту Луфе.

Теперь я понимаю, как змей искусил Еву. История повторяется спустя столетия и миры, только во главе угла не древо познания — а моя жизнь.

— Ты согласна стать моей? — требует признания страж. Но ответить «нет» не успеваю, потому что дверь сотрясают удары. А затем в комнату вламываются стражи с генералом. И я испуганно прикрываю руками свою наготу.

Глава 33

Генерал тут же приказывает стражам выйти, и мы остаёмся втроём, переглядываясь друг с другом.

— Так не терпелось завалиться в койку? — презрительно рычит в сторону Кайриана Торн.

— Я-то что, — страж разводит руками. — Девчонка настолько горячая, что не могла ждать до вечера.

Округляю глаза, поражаясь его наглости, и это не ускользает от Кольфина, как и два бокала на столе.

— Он брал согласие? — требует от меня ответа генерал, а я не понимаю, о чём именно спрашивают. — Я повторяю, — говорит медленнее, — он брал твоё согласие на близость?

В Акрионе нельзя принуждать солнцерождённых или дарн к близости, если они не дали своего согласия, — подсказывает Ашкай. — Если кто-то пересечет черту — его ждёт смерть.

Вижу, как напрягся Бард, потому что от моего слова зависит его дальнейшая судьба.

«Неужели, генерал тоже знает, кто я?»

Не твоё имя, а статус. Любой дракон чувствует тебя. Иначе не был бы генералом.

— Эзра. Я жду ответа!

— Неужели, ты думаешь, что я способен на низость? — решает выступить Кайриан. — Женщины сами ложатся ко мне в постель. К тому же здесь, в Готтарде, лишь те, кого осудили.

— Вы, Бард, — напоминает ему о манерах генерал, и теперь я уверена, что они знают друг друга. — Меня не волнуют другие женщины, я спрашиваю о той, что оказала мне услугу, — пресекает его словесный поток Торн. — К тому же у правосудия зачастую завязаны глаза, — говорит со злобой.

Друга генерала сослали в Готтард, — объясняет Ашкай, — когда Кольфин защищал границы империи от напавших внезапно орков. Именно этот момент был выбран, чтобы осудить его друга, что очень мешал одному из советников. Когда Торн вернулся и узнал о его судьбе, сразу же прибыл в Гоствуд, чтобы разобраться со всем самостоятельно. Только было уже поздно.

Мне кажется, у Кольфина есть более важные дела, чем спасать каторжниц, но тем не менее он здесь. Подходит и берёт со стола кубок, поднося его к носу. Вдыхает аромат драконьего янтаря, и его губы кривятся.