*Ой.*
*Сетевой эффект. Именно то, о чём я только что рассуждала с Ольвеном. Магия — сеть. Тронь одну формулу — дрогнут соседние.*
*Значит, когда я полезу в узел якоря — резонанс будет не «светильник запел», а «стены рухнули».*
*Прекрасно. Ещё одна переменная в уравнении.*
— Мэг, это не к войне, — сказала я. — Это я вчера чинила водопровод и случайно задела соседнюю формулу.
Мэг посмотрела на меня с ужасом.
— Вы... трогали формулы?
— Только водопроводную. Немножко.
— Немножко, — повторила Мэг. — Миледи, у нас в деревне говорили: кто трогает чужую магию, тот ужинает с мертвецами.
— В моём мире говорили: кто трогает чужую бухгалтерию, тот ужинает с прокурором. И ничего, жива.
Мэг не поняла, но замолчала. Я подошла к светильнику, коснулась основания и аккуратно — гораздо аккуратнее, чем вчера — вернула переменную на место. Гудение стихло. Свет вернулся к голубому.
Кот посмотрел на меня одобрительно и ушёл.
— Мэг, если ещё что-нибудь запоёт или позеленеет — сообщайте мне, а не списывайте на войну. Договорились?
Мэг кивнула. Потом добавила, уже мне в спину:
— Если вы так легко чините светильники, миледи, может, и печку посмотрите? Левая конфорка жарит вдвое сильнее правой с прошлого лета.
*Бухгалтер починил водопровод. Бухгалтер починил светильник. Бухгалтер теперь чинит печку. Ирина Павловна, если бы вы это видели — вы бы или уволили меня за нецелевое использование навыков, или повысили.*
— Покажите, — сказала я.
Печку я починила за двадцать минут. Формула нагрева была сложнее водопроводной, но принцип тот же — сбитая переменная, перекос в распределении энергии. Пока я работала, Ольвен стоял рядом и записывал каждый мой шаг.
— Профессор, вы ведёте протокол?
— Я веду историю, — ответил он. — Первый задокументированный случай ручного редактирования магических формул. Моё имя в этом трактате будет мелким шрифтом, но оно там будет.
Когда мы вернулись в библиотеку, на столе стоял поднос. Три тарелки, три кружки, корзинка с хлебом. Тесса сидела на подоконнике, болтая ногами.
— Я решила, что если гора не идёт к обеду, обед придёт к горе, — объяснила она. — Рик передал суп. И сказал: «Если леди Марисса починит ещё и камин в малом зале, я лично принесу ей ужин на серебряном подносе».
— Передай Рику, что камин будет завтра. Сегодня у меня затухающие коэффициенты.
Тесса кивнула с видом человека, который давно перестал удивляться.
Мы обедали втроём — я, Ольвен и Тесса, — за столом, заваленным книгами, пергаментами и моими записями. Ольвен ел рассеянно, не отрываясь от формул. Тесса болтала — про новую фрейлину, которая боится мышей, про конюха Торена, который, кажется, влюбился в прачку, про то, что Мервин ходит мрачнее тучи второй день.
— Мрачнее тучи? — переспросила я.
— Мрачнее обычного, — уточнила Тесса. — Обычно он скользкий и улыбается. А тут — скользкий и молчит. Значит, что-то случилось. Может, голубь не вернулся вовремя.
*Голубь вернулся. Я его отправила обратно с меткой. Но если Мервин ждал ответа — а ответа нет...*
— Тесса, когда обычно приходят ответные голуби?
— На следующий день. Иногда через два.
*Значит, Мервин отправил донесение, я перехватила, задержала на несколько часов и выпустила обратно. Голубь долетел — метка сработала. Но ответный голубь задерживается. Потому что Вирена не в Альмере — она в Торрен-на-перевале, и обратный путь длиннее.*
*Или потому что Вирена уже едет сюда. И ответ привезёт лично.*
— Тесса, следи за Мервином. Если он начнёт суетиться или готовить комнаты — скажи мне сразу.
— Готовить комнаты?
— Для гостьи.
Тесса нахмурилась. Потом её глаза расширились.
— Леди Вирена?
— Возможно. Скоро. И нам нужно быть готовыми.
* * *
Вечером Ольвен ушёл спать — он всё-таки был стар, хотя признавать это отказывался. Тесса убрала поднос и исчезла в направлении кухни, где, по её словам, «нужно было кое-что выяснить у Мэг».
Я осталась в библиотеке. Одна. С книгой Таллиса, с моими записями, с картой якоря.
Шестьсот страниц. Я прочитала триста двадцать. Осталось двести восемьдесят.
*Но мне не нужно дочитывать всё. Мне нужны конкретные главы: двадцать вторая — «О разрыве замкнутых контуров», двадцать шестая — «О переменных замещения» и тридцатая — «О цене магического вмешательства».*
Глава о цене. Я откладывала её. Сознательно, как откладывают неприятный разговор с начальством или визит к зубному. Потому что знала: там будет написано то, что Элара нашла триста лет назад. Цена. Жизнь.
Я открыла тридцатую главу.
Таллис писал тяжело, подробно, с занудством учёного, который понимает, что его не прочтут, и всё равно объясняет:
*«Любое магическое вмешательство в замкнутый контур требует эквивалентного энергетического вложения. Для малых контуров (бытовые заклинания) — цена ничтожна, расход покрывается естественным магическим фоном. Для средних контуров (защитные формулы, контракты) — цена ощутима, требуется внешний источник. Для крупных контуров (проклятия, связи между мирами) — цена равна жизненной энергии, эквивалентной одному магическому существу.»*
Одному магическому существу. Не обязательно человеку. Не обязательно жизнь целиком. «Эквивалентной.»
Я перечитала. Три раза.
*«Эквивалентной одному магическому существу.» Не «жизнь одного существа». «Энергия, эквивалентная жизни.» Разница — как между «заплатить миллион» и «внести сумму, эквивалентную миллиону». Миллион можно собрать по рублю.*
*Элара этого не увидела — или увидела, но не успела записать, потому что страницы вырваны.*
*Ольвен на Совете в замке скажет то же самое — «а что, если цену можно разделить?» Но формула у меня уже сейчас.*
*Собрать энергию по крупице. От каждого, кто магически связан с Ашфростом. Замок — сеть. Рик, Тесса, Мэг, Торен, все — они живут в магическом поле замка, они часть его контура. Если каждый отдаст каплю — не жизнь, не здоровье, а каплю магической энергии, которую даже не заметит, — в сумме это будет эквивалент.*
*Нужно посчитать. Сколько людей в замке? Рик говорил — около сорока слуг и стражников. Плюс деревня у подножия — ещё человек двести. Если каждый отдаст одну двести сороковую часть...*
Я считала до полуночи. Формулы, коэффициенты, переменные. Сетевой эффект, который увеличивал затухание, здесь работал наоборот — сеть усиливала сбор. Как краудфандинг. Каждый вкладывает по чуть-чуть, и в сумме — достаточно.
*Работает. Математически — работает. Осталось проверить практически. И убедить двести сорок человек добровольно отдать часть себя ради лорда, которого большинство из них видели только издалека.*
*Вот это будет самая сложная часть. Не формула. Люди.*
Я закрыла книгу. Потёрла глаза. Свечи догорали, и библиотека тонула в тенях — стопки книг превращались в башни, а тени между ними — в ущелья.
Пульс под рёбрами — кайренов — замедлился. Он входил в западное крыло. Начинал свою ночную битву. Как каждую ночь. Как сто лет подряд.
*Скоро. Я почти нашла способ. Без жертвы. Без цены, которую нельзя заплатить. Просто — правильное число в правильном месте. И двести сорок человек, которые скажут «да».*
*Осталось только убедить упрямого дракона, что ему не нужно умирать. Что помощь — это не слабость. Что попросить — не значит сдаться.*
*Это будет сложнее, чем переписать проклятие.*
Я встала. Собрала записи. И уже у двери обернулась — на столе, под моей кружкой с остывшим чаем, лежал плащ. Тёмный, тёплый, пахнущий можжевельником и зимним ветром.
Кайрен был здесь. Пока я считала, поглощённая формулами, — он зашёл, увидел, что я сижу без накидки в холодной библиотеке, оставил плащ и ушёл. Беззвучно.
*Бухгалтеры замечают нестыковки. И бухгалтеры замечают, когда кто-то оставляет плащ, не дожидаясь благодарности.*
Я накинула его на плечи. Тёплый. Тяжёлый. Пахнет как он.
