Пособие для начинающих чудовищ - Пахомова Ната

Значит ли это, что овеществив тварь окончательно, ее можно будет прикончить?

Мой взгляд упал на горстку песка на постели и возле кровати. Песок из сна мага-ткача.

Без колебаний я оделась, вооружилась, насыпала на ладонь щепотку песка и улеглась на кровать. Предпринимать что-либо конкретное я не собиралась. Нельзя терять осторожность — ткач все-таки сильный маг, на глаза которому лучше не попадаться. И все же, стоило присмотреться к нему поближе. Возможно, это поможет мне отыскать ответ.

Песок провёл меня через лабиринт Перекрёстка и вывел прямиком на тот самый пляж, с которого я так бесславно уносила ноги. На этот раз я сразу же прикинулась маленькой песчинкой и понеслась вместе с ветром, оглядывая чудесные просторы этого сновидения.

Через какое-то время пейзаж стал зыбким, начал меняться, детали стали расплываться и ускользать от взгляда — это было закономерно. Я погружалась глубже в человеческое сознание, до тех пор, пока сон не вывернулся наизнанку и не предложил мне новую реальность.

Я смотрела глазами ткача. Думала его мыслями — самую малость, на самой поверхности. Глубоко забираться в чужую голову нельзя: можно случайно навредить или стать слишком заметной. Перед тем, как загадать колдуну загадку, я проникаю в сознание самую чуточку, считываю поверхностные образы, запоминаю окружение, а затем строю из этого достоверную ловушку. Чем больше знакомых деталей, тем охотнее маг погружается в задачу. Но сейчас это было ни к чему, я не собиралась провоцировать ткача применять боевую магию. Сначала нужно его изучить.

Колдуна звали Солдан. Он сидел в мягком кресле, положив руки на широкий стол из тёмного дерева. Напротив него распологался сэр Тавви в тёмно-синих одеждах, вышитых серебром, с утончёнными чертами лица и аристократической выправкой. Длинная чёрная коса, заплетённая рыбьим хвостом, лежала на груди.

Рядом с Солданом устроилась леди Тирен: красивая девушка в элегантном чёрном платье со строгим вырезом, тёмные волосы уложены в высокую причёску, увенчанную сверкающей диадемой. По другую сторону стола, подле Тавви, сидел почтенный пожилой господин с трубкой во рту — сэр Нилари, человек солидный и представительный, в бордовом плаще.

Головы мужчин покрыты тканью под цвет одежде. Это — фийяр, всплыло из сознания Солдана. Длинная полоса материала, намотанная и завязанная особым образом, так что свободные концы мягко спускаются на спину. По длине и цвету фийяра можно судить о статусе и положении мужчины в обществе.

Я не стала углубляться в культурный уклад. У Солдана, человека этого мира, знаний хватало с избытком, и тонуть в них не было смысла. Меня сейчас занимало другое. От всех присутствующих исходила яркая, плотная магическая сила — здесь собрались весьма серьёзные колдуны. Поэтому я свернулась клубочком и притаилась, попутно выхватывая детали обстановки: большое окно-эркер с широким подоконником, несколько кресел, светлые стены, огромный резной шкаф во всю стену. Кресло во главе стола пустовало.

Алая вязь. Что-то вроде стражей порядка и закона. Все присутствующие входили в Алое Око — высший совет, само сердце этой структуры. Отсюда расходятся нити управления боевыми магами и блюстителями закона. Судя по настроению в кабинете, здесь проходило совещание.

Солдан был действительно умелым колдуном, но в голове у него при этом творилась живописная чехарда. Он был поглощён изучением какого-то нового заклинания и одновременно украдкой поглядывал на прекрасную леди Тирен. Многозадачность во всей красе.

Тирен как раз говорила, голос у неё был красивый, бархатный, под стать внешности:

— Шесть жертв. Ни на что особенно не жаловались. Знахари Тихой вязи разводят руками.

В этот момент в помещение кто-то вошёл. Волна магии прокатилась по залу. Она была плотной и тяжёлой, как воздух перед грозой. Что-то неуловимо изменилось в атмосфере — участники собрания словно бы чуть подобрались. Напряглись. Боятся? Или показалось.

Его звали Рудгар. Тот самый колдун в темно-серых одеждах, который чуть не почуял меня в прошлый раз.

И он учитель Солдана, начальник Алой вязи.

Рудгар опустился в кресло во главе стола. Светло-серые глаза неторопливо обошли присутствующих. Леди Тирен начала докладывать. Он слушал ее с уважительным вниманием, отвечал дружелюбно. Я едва улавливала слова, только ровный негромкий голос. Однако, несмотря на его миролюбие, в самой его позе чувствовалась привычка руководить и принимать жёсткие решения.

— Банту. Местное население усилило охрану, но проблему заметили слишком поздно. Критический предел достигнут. Теперь, с каждым новым инцидентом мощность преграды будет истончаться. Затмение близится. Если защита спадет, нам придется выделить защитных магов и гарнизон…

Я внутренне подобралась. По-хорошему, пора уносить ноги. Но я… не могла оторвать взгляд от сероглазого колдуна. Аматы меня дери! Какое-то неприличное любопытство. Жгучее, неудобное такое. Рудгар раскурил трубку, и тонкая струйка дыма потянулась вверх.

Солдан что-то спросил. Шеф посмотрел ему в глаза — и вдруг прищурился.

— Ты в порядке?

Я выскочила из чужого сознания так стремительно, что пробка из бутылки вельнского горячительного могла бы мне позавидовать.

***

Минут десять я лежала на кровати, прислушиваясь к собственному сердцу. Алло, тревога, ты на связи? Что передаёте? Сердце трепыхалось беспорядочно, но без острых нот — обычная физиологическая паника после близкого контакта с тем, с чем контактировать не следовало. Предчувствий не было. Значит, снова обошлось.

Идиотка. Что с моей головой? Колдун, от которого разумному человеку положено держаться на расстоянии пушечного выстрела заворожил меня, как огонь мотылька. Хуже того: я отдавала себе в этом отчёт в реальном времени и всё равно продолжала пялиться.

Сила у него была странная. Жёсткая, хищная, темная и при этом было в ней что-то красивое, как в хорошо заточенном клинке. Магия пахла грозой и хвоей.

Любопытно, что ребята из Алой вязи расследуют необычные смерти. И какое-то «банту». Но проблемы чужих миров меня не касаются, пока они сами не стучат в мою дверь.

Сейчас моя проблема — многоликий.

Подглядывать за ткачом со стороны занятие и правда увлекательное. Но, оказалось, бесперспективное: так я ответов не найду. Вариантов, по сути, два. Либо проникнуть глубже и пошарить у него в мозгах. Либо попробовать наладить контакт. Что почти так же рискованно, но хотя бы укладывается в рамки приличий. Заходить далеко в сознание нельзя. Есть вещи, которые отличают меня от тех, за кем я охочусь, и эта одна из них.

Я отправилась за эфирником, чтобы узнать у Соноры про сновидца, однако вспомнила, что он в сумке. А сумка в Вербнице.

Ладно. Значит нужно раздобыть еды, передохнуть, а потом через кротовую нору в Подвербье.

План казался хорошим до тех пор, пока я не вышла за двор.

Сперва я почувствовала на себе чужой взгляд. А потом увидела источник.

По дороге в мою сторону неторопливо поднимался человек. Пару секунд я перебирала в памяти лица, пытаясь сообразить, откуда он мне знаком. Потом сообразила. Ну, разумеется. Ирбис.

Острое, почти физическое раздражение прокатилось от макушки к ключицам. Я про него забыла. Не просто забыла — выкинула из головы сознательно и с некоторым облегчением, сразу после той встречи в кафе. Потому что его просьба находилась за гранью того, о чём можно просить вообще: лишить ребёнка дара, выжечь нить. Я бы не стала делать этого, даже если бы умела. Он обещал зайти ещё.

И вот — зашёл.

— Добрый вечер, — мужчина учтиво поздоровался. — Я хотел осведомиться о твоих намерениях. Ты подумала?

— Нет.

— Девочка, ты помнишь, о чём мы говорили в прошлую встречу? — Голос его звучал ровно и спокойно, но я ощущала исходящую от него угрозу.

— Я помню, — вздохнула я. — Ты хочешь, чтобы я выжгла нить твоему внуку. Ответ не изменился. Я не умею. И не буду.

Ирбис проигнорировал мой переход на «ты» и только усмехнулся.