Пособие для начинающих чудовищ - Пахомова Ната

— Я Фил, — он по-свойски протянул мне свою правую руку для рукопожатия. По-мужски. Я вложила ему свою левую руку. На женский манер. От него пахло ромашкой и совсем немного абрикосами.

— Налирр.

В квартире было просто и со вкусом. Столичные жители давно научились жить скромно. Время непростое, лишние сбережения лучше вложить в дело, ну или в крайнем случае потратить на кофе с шоколадом. Это приятно и не то чтобы совсем бесполезно.

— Как добрались? — Фил потянулся к холодильнику и извлёк бутылку вина. Сонора неуверенно покачала головой, но парень сделал вид, что не заметил. Достал три стакана, разлил понемногу и всучил нам в руки. — Да ладно тебе, не кипишуй. По паре глотков за встречу, и сразу работать.

Сонора вопросительно посмотрела на своего бывшего:

— В смысле — уже? И ты молчал?

— Почему молчал. Вот, говорю. Принесли буквально за пятнадцать минут до вашего прибытия, так что расслабься, — он повернулся ко мне и окинул взглядом — любопытным, чуть бесцеремонным. — Готова?

Я кивнула. Что ещё скажешь.

Пригубила кисло-сладкое вино. Один небольшой глоток, не больше. Алкоголь притупляет нюх. В других обстоятельствах он даже неплохой помощник — развязывает руки, убирает зажимы в сновидениях. Но не в охоте.

— Ну что, девчонки, постель нас ждёт. Развлечёмся? — Фил ухмыльнулся и хитро мне подмигнул.

Сонора в ответ отвесила ему пару дружеских подзатыльников и добавила коленом под зад. Она была угрюмой и сосредоточенной. Фил только расхохотался. Не скажешь, что его хоть сколько-нибудь беспокоят больные сновидцы. Абсолютно.

Тем временем парень провёл нас в зал с диванчиком, журнальным столиком, большой чёрной инфопанелью эфира на стене. Прямой клинок длиной с локоть в простых кожаных ножнах поселился прямо возле клавиатуры на столе.

Расстелив на полу одеяло, мы втроём улеглись на него сверху. Фил устроился между нами. В его руке зацеп — ярко-оранжевая надкусанная морковка. Что?!

— Даже не спрашивайте, — Фил почувствовал мой вопросительный взгляд. — Что принесли, то принесли, — он сунул корнеплод под мышку, затем взял нас за руки и закрыл глаза.

Ощущение, когда тебя уволакивают в чужое пространство сновидений, совершенно особенное. Как будто подхватывает течение, медленно, неотвратимо несёт на глубину, и ты не сопротивляешься, просто отдаёшься направлению. Сегодня Фил руководит процессом. Мы пройдём через его перекрёсток — он держит зацеп и сам проведёт нас в сон жертвы.

Перекрёсток Фила оказался похож на вокзал. Такой же несуразный, но обаятельный. Тени мелькали мимо нас, не задерживаясь. Казалось, мы глубоко под землёй, точно в метро. Пути и развилки уходили в разные стороны, и фонарного света едва хватало, чтобы не пропустить нужный поворот. Постепенно темноту начали прорезать светящиеся окошки разных форм и размеров, они множились по сторонам, пока мы не вышли в лабиринт сновидений. Фил уверенно вёл нас вперед, не колеблясь ни на секунду.

Наконец — нужное окно. Совсем небольшое. Оно расширилось перед нами точно резиновое. Заходим в мир чужого сновидения.

***

Здесь было холодно и ветрено. Мы появились на побережье неизвестного моря — скалистый крутой берег, серый песок, тяжёлый запах воды. Я начертила Фэх — руну призыва.

Сзади на песке послышались мягкие шаги. Берилл явился в боевом обличье — без седла, зато с острыми клыками. Фил с опасением посмотрел на волка, но оставил комментарии при себе. Зашагал вдоль берега, по узкой полосе между морской пеной и гранитными скалами. Ветер трепал его темные волосы. Руки слегка светились.

В этом сновидении запах был какой-то непривычный, особенный. Лёгкий аромат бергамота — значит химера. И что-то ещё, неуловимое, ускользающее. Я внимательно осматривала окрестности, то и дело переключая взгляд на периферию — внутреннее зрение здесь важнее прямого.

Со временем бергамот проявился ярче, сделался насыщеннее. Скалы расступились, и Фил повёл нас наверх по тропе, вглубь побережья, прочь от моря.

Якорь он заметил первым. Чёрная стела, воткнутая в землю.

— Я займусь этим, — сказал Фил. — А вы осмотрите окрестности.

Он подошёл вплотную к чёрному изваянию, протянул руки, и они начали разгораться. Ясный, режущий голубоватый свет разлился по ладоням, пополз выше, перекинулся на всё тело. Фил стал похож на огромный слепящий фонарь, выжигающий мрак.

Я посмотрела на Сонору и заметила у неё слабые отблески того же света.

Мы обошли якорь и двинулись дальше. Берилл явно чувствовал себя неуютно — я и сама чувствовала. Свет меня задевал, слегка обжигал, слепил. Видимо, сказывалась моя нечеловеческая половина — та самая сущность внутри, которой этот свет был попросту враждебен. Похоже так себя и ощущают паразиты, когда их изгоняют баку, только в моем случае это было в самой малой мере, на минимуме. Неприятно, но терпимо.

За стелой начиналось хаотичное нагромождение камней и невысоких скал. Мы прочёсывали местность. Сонора светила сильнее, мне становилось ощутимо дискомфортно.

Запах бергамота загустел. Мы вышли на небольшой расчищенный участок. В свете Соноры радужная россыпь блестящей пыли на земле переливалась отчётливо и ярко — чудовище здесь наследило. И скользнуло в другую реальность.

Берилл сменил лёгкую рысь на стремительный бросок — взял след. Я освободила клинок из ножен. Мгновение — волк расправил крылья и выпрыгнул из сновидения через кротовую нору следом за химерой. С радостью бы кинулась за ним, но азарт пришлось придержать. Нужно осмотреться, якорь и чудовище «просто кушать рядом». Должно быть что-то ещё. Повеяло легкой горечью, и я пыталась определить направление, где эта новая нотка ощущалась плотнее.

Мысли прервались внезапно.

Между камнями показалась тонкая, почти невидимая паутинка. Она дрогнула от моего дыхания, когда я наклонилась к ней ближе.

Я двинулась прочь от расчищенного участка, уходила в глубину каменного хаоса, и чем дальше, тем паутина становилась плотнее.

— Взяла след! — бросила, не оборачиваясь. И ломанулась через завалы.

Бег по пересечённой местности не особо располагает к ясным мыслям. Я остановилась, отдышаться и принюхаться. Паутина густеет, значит направление верное. Запахи: влажный камень, песок, море, сухие и подгнившие водоросли. И наконец, новый яркий аромат — горький миндаль. Или цианид. Разницы нет. Иду через каменные развалы до тех пор, пока след не утягивает меня в кротовую нору, затем через черную бездну и в иную реальность.

Гниль и горечь на языке. Под ногами чавкает.

Болото.

Не люблю пачкаться в грязи, но бегло оглядевшись, поняла: паутины здесь куда больше. Она повсюду, просто туман её скрадывает. Разгадка близка. Что же ты собою представляешь, неизвестное прожорливое создание с горьким вкусом миндаля?

Любопытство застилает мне глаза, но тут же гаснет, смытое отрезвляющим холодом. Тело чувствует взгляды. Оно реагирует раньше разума: дыхание становится короче, мышцы чуть подбираются, ноги сами находят более устойчивое положение.

Голодные, оценивающие взоры давят со всех сторон. Предчувствие острое, почти болезненное — сейчас. Вот прямо сейчас что-то будет. Охотник и добыча поменялись местами.

Медленно разворачиваюсь, клинок готов, как остриё прицела, прислушиваюсь к малейшему шороху. Левой рукой черчу в воздухе Эгис — руну защиты — по ладоням прокатывается холод, по спине прошла дрожь. Знак вспыхнул ярко-голубым, на миг разогнал туман, потом он сомкнулся снова, но купол из сотканного света остался висеть вокруг меня прозрачной оболочкой. Рука опустилась и мягко сжала рукоять Хагэ — ножа последней надежды.

И тут всё произошло разом.

С нескольких сторон из тумана ко мне потянулись конечности. Длинные, нежно-розовые, почти человеческие, с пятернями, с длинными грязными, почти птичьими когтями. Они выныривали из мглы беззвучно, плавно и неторопливо, будто не охотились, а просто тянулись к теплу.

Первая — слева. Я срубила её у запястья. Вторая — сверху, почти над головой, скрюченные пальцы воспламенились в пяди от моего лица. Третья, четвёртая — уже справа.