Когда шепот зовет бурю (СИ) - Добрый Владислав

Ну, строго говоря, бедняга ходил ко мне почти каждый день. Волновался. А я отделывался неопределёнными обещаниями.

— Спасибо… спасибо, сеньор герцог! — обрадовался Панчо, как своим деньгам. На таких, простых, но обязательных людях и держится мир. В каждом сундуке было по пять тысяч сольдо — должно хватить с лихвой.

Когда Панчо уже хотел откланяться, я остановил его:

— Постой. Сегодня мы идём на штурм. Я хочу, чтобы ты и твои люди следили и записывали, кто отличится. Кто первый поднимется на стены и всё прочее. Ты понял меня, Панчо? Это важно. Я решу, как наградить их. Кстати, двести сольдо возьми себе и писарям. За усердную работу.

Панчо растерялся: не привык он к таким благодарностям. Я махнул рукой, отпуская его.

Моему удивлению, войско построилось быстро. Да, не без драк, поисков шлемов и копий, но большая часть снялась с места и двинулась к стенам за час.

Бранкотеры шли суровые, решительные — я даже залюбовался. Рядом с ними появились пешие отряды. Кто это? Вон те похожи на Вирак: к ним присоединился крупный конный отряд с их цветами.

Тараны, штурмовые лестницы и осадные щиты вышли на исходные позиции. Утренний туман ещё держался.

Я поднялся, махнул рукой. Эмма трижды взмахнула знаменем — и над полем поднялись сотканные из полупрозрачного пламени красные птицы.

Затрубили горны всадников, послышался слитный ритм ударов железа о щиты и дикие крики пехотинцев.

Громадная масса людей двинулась вперёд.

Я на миг ощутил, как весь мир собирается в прямую, простую линию.

Вперёд. На штурм.

У меня были с собой магические приспособы. Было два десятка вставших мне в цену хорошего коня снарядов с магическими печатями. Большие кувшины, которые мог метнуть требушет. Недостаточно большие, на самом деле. Набитые пропитанной конопляным маслом для ламп шерстью, с бронзовой печатью огня, снаружи обвязанные ветошью, пропитанной жиром и проложенной сухим мхом. Кувшин поджигался снаружи, и пока магия не действовала, его грузили на требушет — и запускали. В воздухе пламя часто сбивалось, но были хорошие шансы, что долетев и разбившись, загорится и начинка. Которая, благодаря огненному знаку, полыхала… ну, в общем, хорошо полыхала. Как пионерский костёр. До голливудских взрывов было далеко.

Точность у требушетов была неплохая. Один из малых, видимо в силу мастерства расчёта, гарантированно укладывал камни в квадрат пять на пять метров с расстояния шагов в сто восемьдесят. Правда, кувшинами он пока не стрелял — надо полагать, тут ещё нужно было приспособиться.

Откровенно ситуативное оружие. Не огнемёт, даже не ампуломёт. Можно было попытаться облить стену лампадным маслом и поджечь её этой хитрой магической бомбой — но смысл? Если буквально три, ну может пять моих вассалов с талантом к огню посильнее из-под Бурелома способны примерно на то же самое, если дать им время и подвести поближе.

Были ещё бомбы с алхимическим газом. Эта дрянь была неплоха — на испытаниях кувшин с ней, разбитый среди свиней, сотворил нечто неописуемое с плотью. Пара свинюшек просто оплавились, как воск. Вот только проблема была в том, что либо Кант не особо силён в этой отрасли алхимии — а я уже понял, что тут есть специализации, — либо магия слишком сильно рассеивается на открытом воздухе. Площадь поражения у таких бомб оказалась мизерная, буквально пара метров. Диаметром, не радиусом.

Хорошо для ловушек в тесных коридорах.

И так почти со всем местным арсеналом — несмотря на долгую историю войн, стена тут, как, похоже, и в моем мире до появления пушек, оставалась ультимативным оружием. Об неё куда легче убиться, чем пробить.

Поэтому я рассматривал этот штурм скорее как пробный. Я надеялся взять деревянную стену: хотя бы в паре мест должен был быть успех. Но если нет, то отойду, сделаю выводы, и подкорректирую тактику.

Я оставил в резерве стражу Караэна и хирд долгобородов — как два отряда, в которых был наиболее уверен. Они должны будут войти там, где наметится успех. Или не пострадают, если все пойдет сильно не так.

Похоже, что несмотря на всю возню, мы умудрились застать врагов врасплох. Первые снаряды стали падать на высланных вперёд строителей, возводивших сборные мосты, когда основная масса армии подошла уже шагов на двести к стенам.

Долгие тренировки не прошли даром — строители, прикрываемые сверху и с боков щитами, которые держали големы, управляемые специально выделенными и облечёнными таким правом мной людьми, умудрились почти не понести потерь. Кажется, убили только пару человек. Правда, почти сразу после этого в деревянный настил полетели десятки стрел. Похожие издалека на камыш, в полёте они оставляли густой дымный след и тлели, разгораясь уже после того, как вонзались в бревна и грубые доски. Горели не сказать чтобы впечатляюще, но их было много — они буквально покрывали наведённые моими сапёрами мосты, как трава свежевспаханный чернозём.

Когда мосты загорятся — было делом времени.

Но времени мы давать не собирались — по наведённым мостам уже двинулись тараны, а за ними мои бронетелеги со штурмовыми лестницами.

Я с удовольствием отметил, что защитники стен распределились рядом с наведёнными через Грязючку переправами. Скучковались.

Я очень надеялся, что управление у противника как минимум не лучше моего. Поэтому обернулся, нашёл глазами фигуру в плаще — и кивнул.

Мы стояли перед воротами. Со мной, кроме свиты и не менее сотни вассалов из-под Бурелома и остальных прибившихся, была оставшаяся без капо бранкотта, две штурмовые лестницы, таран и осадный щит. Немаленькая часть всей армии. А напротив на стене виднелось от силы пара десятков защитников.

И это легко объяснимо: хотя Грязючка тут была уже, зато из-за того, что её сдавливали с двух сторон скальные выступы, с крутыми склонами метра в три высотой. А внизу всё ещё сочилась вода — скорее всего глубиной в рост человека, если считать вместе с илом и грязью. Из русла торчали столбы грубой каменной кладки — видимо, раньше перед этими воротами был мост, но потом его разобрали.

Но главное — что он был.

Фигура в капюшоне выдвинулась вперёд. С двухколёсной повозки он и его люди сгрузили укрытый под дорогой тканью предмет. Ткань сняли — и все увидели бронзового орла, знакомого мне ещё по битве под Вириином.

Одновременно с этим Эйрик Кровавая Секира скинул капюшон. Конечно же, он не мог пропустить штурм. Хоть ему и пришлось оставить свой замок, Севаншаль. Впрочем, я дал ему в гарнизон десяток своих стражников и полсотни долгобородов — а последние даже надёжнее камня. Эйрик, прибыв два дня назад и скрывавшийся от всех в отдалённом лагере, сказал мне, что предпочёл бы их вместо замка. Я обещал подумать, как это сделать, если штурм удастся.

Эйрик коснулся артефакта — и через томительную минуту ожидания над Грязючкой замерцал полупрозрачный магический мост.

Я махнул рукой, давая сигнал осадным приспособлениям.

Ничего не произошло.

Я открыл забрало, посмотрел на уже готовый, стоящий впереди, прямо перед мостом, таран. Люди, сидевшие внутри между големов, настороженно смотрели на меня. Я сдвинул брови — наверняка, грозно. И уже почти решился двинуть Коровиэля к ним, как таран со скрипом тронулся и поехал к мерцающему магическому мосту.

Всё же тренировки и давление обстоятельств пересилили страх.

И, как это часто бывает с большой толпой, пример одного заразителен — вслед за ним двинулись и остальные осадные приспособления. Штурм начался.

Глава 9

Приступ

Бранкотты затянули песню. Попытались. Не получилось. Едущие в полевых кухнях позади плотного строя пехотинцев повара-каппеланы, по особому случаю резни приодетые поверх бомжеватого рванья в красные накидки с белыми полосами, размахивали символами власти духовной — стилизованными под черпаки железными палицами. Люди в бранкоттах нестройно орали, всадники, носящиеся между отрядами, издавали звуки бешеной радости. Поверх всего этого накладывался разнотонный вой боевых рогов.