Я вздрогнула, попыталась оттолкнуть его, но он лишь усмехнулся, перехватив мои запястья одним движением. К огромному сожалению, физически он был намного сильнее меня, и всю жизнь этим пользовался.
Большой палец невольно дрогнул, потянувшись к кольцу-сигналке, но волевым усилием я не стала применять артефакт.
Вовлекать дияра без крайней необходимости я не собиралась. Если он ворвется сюда, как принц на белом коне, это точно создаст нам кучу проблем в дальнейшем.
Уж тявканье зарвавшегося щенка я как-нибудь переживу.
— Ренар, прекрати, — я постаралась придать своему тону строгость. — Я делаю ровно то, чего вы с отцом от меня хотели, и выполняю свою задачу, как обещала.
Вместо ответа он скользнул холодной ладонью мне под юбку и проложил ею путь вдоль бедра, вызывая уже не страх, а отвращение, близкое к рвотным позывам.
— Тогда почему бы тебе не стараться лучше, Оливия? — едко прошептал Ренар, склонившись к моему уху. — Он тебя еще не успел испортить, ведь так?
Выносить это молча стало уже выше моих сил.
— А тебе так хотелось бы испортить меня самому, да? — едко поинтересовалась я.
Ренар отстранился, встретился с моим полным ненависти и отвращения взглядом, и лениво произнес:
— Мне не нравится, как этот дияр на тебя влияет. Больно в себя поверила.
А затем отвесил звонкую пощечину, которая огнем обожгла скулу. Но я не отвернулась, лишь поморщилась, продолжая смотреть ему прямо в глаза.
— Если бы я и правда хотел, я бы мог бы сделать с тобой что угодно, — криво усмехнулся он. — Не забывай, что ты по-своему весьма ценный товар. Какой смысл использовать вещь, пускай даже по ее прямому назначению, если потом ее никто не купит? Но когда ты действительно выйдешь замуж, мы и правда сможем сделать наши семейные встречи куда интереснее.
До чего же доводит людей ощущение полной власти и безнаказанности.
Отвратительно.
— Как прекрасно самоутверждаться за счет человека, который не может ответить, — скривилась я. — Не заметила, чтобы ты был так же уверен в себе в присутствии «ковырятеля трупов».
Глаза Ренара потемнели, он вновь занес руку, как вдруг раздался стук в дверь.
Глава 20
Мы с Ренаром оба вздрогнули, и брат резко отпустил меня, ловко вскочив с постели. Из-за двери послышался знакомый голос:
— Баронесса, вы еще не спите? — осторожно поинтересовался камердинер.
Ренар метнул на меня ледяной взгляд, котором читался немой приказ молчать о произошедшем.
Я тоже встала с кровати, быстро оправила ночную сорочку, провела рукой по волосам, приглаживая их, и громко произнесла:
— Входи, Гидеон, я не сплю, у меня брат в гостях.
Дверь приоткрылась, и в проем шагнул камердинер. Его взгляд скользнул по комнате, по Ренару, по мне, по смятому покрывалу. В глазах камердинера мелькнуло понимание, не полное, но достаточное, чтобы догадаться — что‑то не так.
Однако лицо его осталось бесстрастным, лишь едва заметная складка между бровями выдавала внутреннее напряжение.
— Дияр Ноймарк просил передать, что хотел бы встретиться с вами, если вы еще не отошли ко сну, — произнес он, обращаясь ко мне, но не сводя пристального взгляда из-под стекол очков с Ренара.
— Конечно, я встречусь с ним, — с облегчением ответила я, стараясь звучать естественно. — Гидеон, будь добр, передай дияру, что я буду через четверть часа.
Камердинер уходить не спешил. Его взгляд снова скользнул по Ренару, затем вернулся ко мне. В нем читалось безмолвное: «Вы в порядке?».
Я едва заметно кивнула.
— Мне велено проводить вас, баронесса, — произнес он, наконец.
Намек понятен. Камердинер точно оказался здесь не случайно.
— Брат, — обратилась я к Ренару, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало ни вызова, ни слабости, — ты, наверное, уже собираешься уходить?
Тот усмехнулся, но улыбка не коснулась его змеиных глаз.
— Пожалуй. Завтра рано выезжать. Прости, что задержал допоздна, Оливия, но не мог же я упустить возможность провести время с любимой сестрой.
— Ничего страшного, — я криво улыбнулась. — Я ведь тоже соскучилась.
Как только дверь за Фарреллом младшим закрылась, я коротко и судорожно выдохнула.
— Дияр приказал проверить обстановку, — произнес Гидеон, кажется, с неподдельным беспокойством. — Если все в порядке, то просто справиться, что вам подать на завтрак. Если нет… сказать о предложении встречи.
— Ты все правильно понял, — кивнула я. — Спасибо, что помог его спровадить без лишнего шума.
Я глубоко вдохнула, медленно возвращая себе самообладание. Щека все еще горела огнем, но я сдержалась, не прикоснулась к ней, не дала ни малейшего намека, что боль еще пульсирует под кожей.
Рука Ренара оказалась такой же тяжелой, как в воспоминаниях Оливии.
— Дай мне несколько минут, я переоденусь.
— Не думаю, что вы сейчас в том состоянии, чтобы куда-то идти, — покачал головой слишком уж проницательный Гидеон. — Я сообщу дияру, что вы в порядке. Может, он сам к вам зайдет.
Он был прав. Когда опасная ситуация миновала и адреналин покинул кровоток, явственно ощутилось, как в руках рождается мелкая неконтролируемая дрожь.
— Что ж, тогда спасибо за заботу, — улыбнулась я. — И за то, что быстро сориентировался, тоже спасибо.
— Не стоит благодарности, баронесса. У меня самого есть сестра, и я точно знаю, как ведет себя любящий брат. То, что я увидел сейчас, за гранью моего понимания. Поэтому я поступил бы точно так же, даже если бы дияр не приказал.
Закрыв за камердинером дверь, я на мгновение прислонилась к ней спиной и прикрыла глаза. Тишина комнаты, обычно такая уютная, теперь давила, словно стены сжимались, напоминая о только что пережитом.
Я четко осознавала, что происходит с моим телом: резкий спад адреналина, выброс кортизола, напряжение, сковывающее мышцы — классические признаки постстрессовой реакции. Но понимание не помогало справиться с реакцией организма.
Оттолкнувшись от двери, я медленно, будто во сне, направилась к шкафу. Пальцы дрожали, когда я провела ими по ряду платьев, выбирая что‑то почти наугад. Остановилась на темно‑синем, с высоким воротником и узкими рукавами.
Развязав пояс ночной сорочки, я сняла ее и повесила на спинку кресла. Холодный воздух спальни коснулся разгоряченной кожи, заставив вздрогнуть.
В зеркале отразилось бледное лицо с расширенными зрачками и едва заметным румянцем на левой щеке. След от ладони Ренара.
При мысли о брате в голове всплывали только самые грязные и нецензурные эпитеты и существительные, которые я только знала.
Закончив с переодеванием, я с облегчением опустилась в кресло у окна, и сжала пальцами виски.
Начинала болеть голова. В ней крутились обрывки мыслей, наплывали образы: рука Ренара, сжимающая мое горло, его ледяной взгляд, холодная ладонь на бедре, насмешливый оскал.
Внутри заклокотала ярость. Захотелось не просто уничтожить этого напыщенного мерзавца, а сделать это так, чтобы он знатно страдал в процессе.
Хотя вряд ли возможно устроить все так, чтобы он пережил хотя бы малую долю того, что перенесла от его действий Оливия, годами терпевшая измывательства сводного брата.
Знать ее воспоминания и сталкиваться с тем же самым в реальности оказалось очень разным опытом. Память девушки воспринималась как собственная, но одновременно взглядом со стороны. В этот раз же все было вполне по-настоящему.
От мрачных мыслей отвлек звук приоткрывшейся двери.
В отличии от брата и камердинера Ноймарк себя утруждать стуком не стал. Он резко распахнул дверь, спокойным уверенным шагом подошел ко мне, а затем без слов аккуратно взял за подбородок, повернув левую часть лица к источнику света.
Гидеон все-таки заметил и дияру доложил.
— Почему не использовала кольцо? — мрачно спросил он.
Глава 21
