– Расскажи мне про таверну, – шепчет он. – Про твою мать. Про отца. Про кота, который воровал сосиски.
Я улыбаюсь. Наши голоса звучат тихо, спокойно и доверительно что ли…
– Откуда знаешь?
– Ты забыла, как я тебя встретил? В таверне твоих родителей!
– Его звали Бруно. Он жил под стойкой. И каждый вечер отец ставил ему миску с похлебкой.
– А ты?
– Я учила гостей петь. Маленькая, сидела на скамье и кричала: «Эй, вы не так поете».
– А я учился стоять прямо. Не сутулиться. Не смеяться громко. Не быть собой.
– И всё же ты был собой. С Эриком. С Армэлем.
– Только с ними. А еще иногда с дедом.
– А с родителями?
– Иногда и с родителями, но больше с дедом.
– А теперь?
– А теперь с тобой.
– Иди ко мне, – зову его в ванну, двигаюсь освобождая место. Мне немного страшно, но я решаю рискнуть и наладить наши отношения. Я хочу, чтобы Мартин стал мне настоящим мужем! И чтобы дети, когда они у нас будут, обязательно будут жить с нами и знать, что мы их любим…
Ведь то чувство, что столько томилось во мне, та ревность и тоска, а еще счастье внутри - тихое и безмятежное, как сейчас - это любовь?
– Габби, не надо…
– Мы просто посидим вместе…
– Ты играешь с огнем, моя невинная жена!
Я слышу, как муж медленно ставит кувшин на пол. Потом шаг. Еще один. Вода колыхнулась.
– Можешь открыть глаза, – усмехается он.
– Я не закрывала… Просто прикрыла на мгновение. Устала…
Мартин резко разворачивает меня в ванной и усаживает между ног, а спиной я облокачиваюсь о его грудь.
– Тщ… все хорошо. Просто расслабься, – убирает волосы, целует меня в шею.
Толпа мурашек бежит вдоль позвоночника.
– Ты пахнешь лавандой, – шепчет он, и его дыхание щекочет кожу за ухом.
Я не отвечаю. Не могу. Его руки медленно скользят по моим плечам, вниз к локтям, к пальцам. Он берёт мою ладонь, целует каждый палец, будто пересчитывает.
– Я думал, ты никогда не позовёшь меня так, – говорит он тихо.
– И не позвала бы… Ни одного свидания у нас с тобой не было, – чуть обиженно ворчу. – Но сегодня решила дать шанс…
– И я не упущу его. И прости, что не было свиданий. Как-то не додумался!
Он внимательно смотрит на меня. Потом касается губами моих губ. Легко, но решительно.
Я отвечаю на поцелуй. Медленно. Нежно.
Он прижимает меня к себе крепче. Вода плещется через край. Его руки скользят под рубашку, и я не сопротивляюсь.
31
Совместный завтрак я проспала. Но стоило мне проснуться, как моя горничная внесла поднос с едой.
– Господин распорядился не будить вас, – улыбается она и ставит на столик еду. – Вы не торопитесь, ешьте…
– А Мартин уже ушел?
– Да, рано утром. Но сказал, чтобы к обеду вы были готовы к свиданию? – Клэр так радуется за меня, что мне становится немного неловко.
Я смотрю на поднос, там тарелка с тёплыми оладьями, сбитыми с медом и свежими ягодами, чашка ароматного какао с кусочком шоколада, брошенным сверху, чтобы растаял.
– Тут записка, госпожа, – кивает Клэр на столик и идет поправлять шторы.
«Ты так сладко спала, что мне стало жалко будить тебя.
До встречи в обед.
И помни, мне нужна только ты!
С любовью, М.»
Я прижимаю записку к груди. Сердце бьётся так, будто пытается выбраться наружу. Клэр тихо хихикает, поправляя шторы.
– Господин улыбался сегодня, – шепчет она. – Давно мы не видели его таким.
– Попроси мистера Ренарда, чтобы отправил записку Анне де Фуа об отмене прогулки.
– Слушаюсь, госпожа.
– Иди, я буду у себя. В полдень поможешь мне одеться.
Когда Кэр уходит, я смеюсь тихо, счастливо, как будто снова стала той девчонкой из таверны, которая верила, что любовь бывает настоящей.
Полдень пришел и ушел.
Солнце медленно склонялось к западу, отбрасывая длинные тени по паркету моей спальни. Я сидела у окна в платье из шелка, цвета неба, легком, с кружевами на рукавах, которое Клэр с таким трепетом помогла мне надеть. Волосы уложены, духи…
Я ждала.
Сначала с улыбкой. Потом с тревогой.
Потом с тишиной внутри, густой и липкой, как смола.
Клэр заглядывала дважды.
– Госпожа… может, вы поужинаете?
– Нет. Пока нет.
Третий раз она вошла с поникшими плечами.
– От господина нет вестей. Лорд Эрик приезжал, но уехал, не заходя.
Я кивнула.
Не сказала ни слова.
На глаза навернулись слезы…
Если узнаю, что тут как-то замешана леди Деверо, никогда не прощу!
Понимаю, что скорее всего что-то серьезное случилось и молюсь, чтобы все было хорошо. Но сердце все равно сомневается…
***
Поздно ночью, когда луна уже стояла высоко, я всё ещё сидела у окна. Платье помялось, волосы растрепались, но я не могла пошевелиться.
И вдруг… звук.
Не шаги. Не голос.
Знакомый запах озона в воздухе.
Он появился в комнате не через дверь.
Через портал.
Мартин!
Без плаща. В разорванной рубашке, с кровью на виске, с лицом, почерневшим от усталости и боли. Его снежные, полупрозрачные крылья дрожат за спиной, как раненые птицы.
Я вскочила.
– Мартин Что случилось?!
Он не ответил. Только сделал шаг, пошатнулся. И упал…
Я едва успела подхватить, чтобы немного смягчить удар.
32
Я подхватила Мартина, с трудом удержав его вес. Он был тяжёлым не от массы тела, а от изнеможения, будто вся сила ушла из мышц.
– Мартин! – я опустилась рядом с ним на колени, дрожащими руками пытаясь нащупать пульс на шее. Он был, слабый и неровный, но был. – Клэр! Скорее!
Горничная появилась в дверях почти мгновенно, видимо, не ложилась, ожидая новостей. Увидев Мартина, она побледнела, но быстро взяла себя в руки.
– Воды, бинтов, настойки арники, – быстро проговорила я. – И пошлите за лекарем! Нет, стоп. За магом-целителем. Обычного лекаря тоже, но сначала мага!
Клэр бросилась прочь, а я осторожно перевернула Мартина на спину. Кровь на виске была свежей, но рана не выглядела слишком глубокой. Гораздо больше меня тревожили его крылья: полупрозрачные, снежно‑белые, они дрожали, теряя яркость, словно угасающий свет. Почему они не исчезают, сразу после перехода портала?
– Мартин, очнись, – я слегка потрясла его за плечи. – Ну же, любимый, открой глаза!
Он застонал, ресницы дрогнули.
– Габби… – прошептал он хрипло. – Прости. Я не хотел пугать тебя.
– Молчи, – я смахнула слезы, которые всё-таки скатились по щекам. – Не трать силы и крылья убери. – И тут же противореча сама себе, спрашиваю. – Что произошло?
– Засада, – выдохнул он. – На границе. Кто-то слил информацию, мы просто с проверкой хотели, но попали в ловушку. Армэль… он прикрыл меня.
Моё сердце сжалось.
– Он жив?
– Да. Но ранен. Я отправил его через портал первым. Сам задержался, нужно было убедиться, что преследователи не пойдут следом.
В покои забежал наш дворецкий и камердинер Мартина.
– Помогите мне раздеть мужа и перенести на постель, прошу я.
