Вика как раз взяла иглу. Она выдохнула, наклонилась к клиентке…
И свет погас.
Резко и во всей студии. У меня перестала работать машинка, музыка перестала играть, и в студии стало темно.
— Ого, — раздался голос Лёхи. — Это по всему району, похоже, вырубили.
Приехали…
Глава 9
В самый полный штиль, и в самый сильный ураган Ходят в синем море корабли
Студия погрузилась в темноту. Был уже вечер, так что на улице стемнело.
Первая мысль у меня была про Цех. Наследники, Хранитель, Осколки. Связано ли всё это с отключением света? Хотя нет, это уже точно вряд ли. Пытаюсь приплести к обычной бытовой проблеме совсем другую ситуацию.
Скорее всего, обычная авария. Но делать что-то надо, у нас в студии клиенты.
— Лёха, включи фонарик на телефоне, — сказал я.
Тот тут же выполнил распоряжение, вместе с Мариной. Я снял перчатки, положил тату-машинку.
— Вика, ты как? — спросил я.
— Всё хорошо, — отозвалась та. — Прокол мы правда так и не сделали.
— В темноте лучше и не делать, — усмехнулась розоволосая клиентка. — Я всё-таки предпочту прокол при свете.
— А со мной теперь как? — подал голос и мой клиент. — Мы же надпись не доделали!
— Без электричества я и не закончу, — отозвался я. — Подождите пока что.
Я обдумал варианты дальнейшего развития событий, и вспомнил недавний разговор с Маратом.
— Лёха, — сказал я. — Бегом в барбершоп к Марату. Он хвастался мне недавно, что купил портативный генератор для выездных мероприятий. Самое время проверить, работает ли эта штука.
Лёха тут же исчез за дверью. Вернулся он через две минуты, и не один. Марат тащил увесистый агрегат, одновременно широко улыбаясь.
— Я же говорил, что он пригодится! — он поставил генератор на пол и дёрнул шнур. Агрегат завёлся с третьего рывка и мерно затарахтел. — Правда, он слабенький, на одну розетку. Мне как раз не нужен, у меня на сегодня клиентов нет больше.
— Одной достаточно, — сказал я. — Вика, тебе свет в первую очередь. Закончи прокол.
Мы подключили лампу. Вика, подсвеченная ещё и фонариком Лёхи, снова сделала глубокий вдох. А потом она завершила прокол, спокойно и аккуратно.
Клиентка даже испугаться не успела.
— Готово, — вставив серёжку, сказала Вика. — Можете посмотреть.
Девушка тут же принялась рассматривать серёжку через зеркало.
— Такой прокол я точно надолго запомню, — усмехнулась она. — Теперь самая крутая буду.
Вика разъяснила ей про украшение, про даунсайз прокола, про обработку. Марина сделала девушке небольшую скидку за предоставленные неудобства. И та ушла.
Настала моя очередь. Мне оставалась всего одна буква. Машинка моя работала и на блоке питания тоже, поэтому я нашёл его и подсоединил. А розетку использовал тоже для лампы.
Татуировку закончил за несколько минут. Парень был впечатлён не меньше розоволосой девушки.
— Это лучшая история для моей первой татуировки, — заявил он. — Мне делали её при свечах. Расскажу всем!
— При генераторе, — поправил его Лёха.
— Это не так романтично звучит, — категорично отозвался парень. В моей истории будут свечи.
— Если вы всем будете говорить, что я делал татуировку при свечах, ко мне перестанут ходить клиенты, — пошутил я. — Звучит, как не самая технически оснащённая студия.
— Эх, ладно, — кивнул парень. — Расскажу всё, как было. Правда, спасибо вам!
Он расплатился и тоже ушёл. Марина принялась искать информацию про отключенное электричество, но его дали уже через пятнадцать минут. Оказалось просто была какая-то авария, всё быстро починили. Обычный Саратов.
Вика тут же взяла телефон и застучала по экрану.
— Пишу пост, — объяснила она. — «У нас сегодня был мини-апокалипсис. Генератор Марата, фонарики и стальные нервы Вики спасли положение. Если хотите сделать татуировку или пирсинг при любых условиях, то вам к нам».
— Марата не забудь отметить, — усмехнулся я. — Он теперь наш официальный поставщик электричества.
— За рекламу с него скидка на стрижку, — тут же придумала Марина. — Вика, давай ещё фоток добавим.
Они засуетились, работая над постом, а я взялся за уборку. Жизнь в студии продолжала идти своим чередом.
* * *
Сегодня я задержался в студии один. Вика продолжала работать и СММ-специалистом, и уехала на какой-то заказ.
Я закончил уборку, взял Шута в переноску и собрался идти домой. И тут в студию зашёл профессор Соколовский.
— Здравствуйте, Артём, — сказал он мне. — Можно?
— Проходите, — кивнул я.
Соколовский зашёл в студию, огляделся и усмехнулся себе под нос. Затем сел на место для посетителей.
— Я знаю, что вы были у кирхи сегодня ночью, — сказал он. — И знаю, что Ильдар Тагирович рассказал вам про меня. И теперь вы в курсе всей истории.
— И теперь я в курсе, что вы меня обманывали, — добавил я. — Не думайте, я и не спешил вам доверять с самого начала. Просто не знаю, на что теперь вы рассчитываете.
Соколовский немного помолчал.
— Я пришёл, потому что…– он запнулся. — Я понял… Вы меня вдохновили.
Я молчал, давая ему продолжить.
— Ильдар Тагирович сказал вам правду, — начал Соколовский. — Я потомок мастеров Цеха. Монокль принадлежал моей семье несколько поколений. Мой дед был одним из тех, кто когда-то голосовал за сохранение Осколков и тайны. А мой отец всю свою жизнь смотрел, к чему приводит неконтролируемая власть. И велел мне никогда не использовать этот монокль.
Он глубоко вздохнул, повертел в руках трость.
— Знаете, каково это, всю жизнь хранить в столе вещь, которая может изменить всю твою жизнь? — спросил он. — Но при этом не пользоваться этой вещью. Я боялся, что если активирую Линзу, она поглотит меня. Что эта власть затмит мой разум. Поэтому я просто спрятал её. А потом передал дальше, как будто это решало проблему. Я думал, что поступаю мудро. А теперь вижу, что я просто струсил.
— Почему вы пришли сейчас? — спросил я.
Соколовский поднял на меня глаза.
— Я поговорил с Ильдаром Тагировичем, — сказал он. — Он был уверен, что вы примите его сторону. И он ошибся. Хранитель пришёл ко мне, как к одному из потомков, рассчитывая заполучить меня на свою сторону. Но вместо этого я пришёл к вам, чтобы принять вашу сторону.
Пока что я не верил ни единому слову Соколовского. Надел монокль, взял брошь… Лжи нет. Судя по намерениям, он действительно хочет помочь.
Но для меня даже это пока что не повод ему довериться.
— Почему? — снова спросил я. — Зачем вам принимать сторону того, на кого ополчится и Хранитель, и Наследники?
— Потому что вы меня вдохновили, Артём Сергеевич, — помолчав, ответил Соколовский. — Человек, который не имеет к Цеху никакого отношения, взял на себя больше ответственности, чем любой из нас. Вы не прячетесь, не убегаете и не пытаетесь уничтожить то, чего не понимаете. Вы просто работаете. Я следил за вами эти месяцы. Вы делали людям татуировки, строили своё дело. И Линза в ваших руках не разрушала, а помогала. Мой отец был неправ. Дело не в артефактах, дело в руках, которые их держат.
Он выпрямился и решительно посмотрел мне в глаза.
— Я понял, что если не вмешаюсь сейчас, то проживу остаток жизни, зная, что снова струсил, — заявил он. — А мне надоело быть трусом.
Слова звучали искренне. И намерения у него были чистыми. Неужели хоть кто-то пришёл ко мне без двойного дна.
— Я не могу просто так вам доверять, — сказал я. — Но если вы и правда хотите принять мою сторону, мне нужно найти ещё два осколка. Я не знаю, как они называются, и где они.
— Цепь и Чаша, — тут же сказал мне Соколовский. — Их осталось ещё два. И их пока не нашли ни Наследники, ни Хранитель. У меня есть архивы. Старые записи моего деда. Дед был человеком дотошным, записывал всё, вплоть до того, кто из мастеров какой инструмент забирал и куда уезжал. Если следы Цепи и Чаши где-то остались, они там. Я принесу их вам завтра.
